Прогулочным шагом

— Капитан Леви, вы заняты? — в проём высунулась рыжеволосая голова. Петра, как обычно, была бодра, улыбчива и полна энтузиазма, обратив на своего командира весёлый взгляд больших янтарных глаз. — Я всегда занят, — буркнул в ответ капитан, сидя с чашкой чая за рабочим столом. Он готовился начать составление списка всего необходимого для нужд отряда, чтобы отправить список Эрвину Смиту, а тот уж позаботится о закупке и расходах. Но когда собирался взять перо, рука притягивалась к чашке. Экая коварная чашка! — Но вы же не очень сильно заняты? — девушка высунулась побольше, но будто всё ещё готовая в любой момент мгновенно спрятаться. — Я всегда очень сильно занят. — Ну капитан, сегодня выходной, всё-таки! — Петра недовольно надула щёчки. — У офицеров выходных не бывает. — Ну как же нет, когда да! — Нет. — Да! — Что за споры со старшим по званию? — недовольно выгнул бровь Леви. — Ну это не то чтобы спор, это скорее, скорее… э-э-э… ну я просто… — девушка засмущалась и покраснела, сильнее вцепившись пальцами в косяк. Командир выглядел точно так же, как и всегда: меланхоличным и несколько хмурым. Уже только от одного его выражения лица бойцы испытывали благоговейный трепет, и Петра не была исключением. Бывало, и ей от капитана прилетало, но только за дело. Суров, но справедлив. И всё же, достоинств в нём девушка наблюдала больше, и они, по её оценочному суждению, с лихвой перевешивали недостатки. — На самом деле я… — нервничая, Петра заправила за ухо прядь и потупила взор. Она состояла в Разведкорпусе почти два года, пережив за это время много ужаса, который обывателям да служащим двух других подразделений и не снился, и казалось странным, что после всего она способна так волноваться из-за такой-то ерунды… — На самом деле… капитан Леви… я хотела предложить вам прогуляться вместе по городу! — выпалила девушка скороговоркой, ещё крепче вцепившись в дверной косяк и обратив на командира какой-то испуганный взгляд. Капитан выгнул вторую бровь. — Мне? — Вам! — О. — А? Так они друг на друга и пялились. Петра успела почувствовать себя дурой, а что чувствовал Леви, было известно только ему самому, ибо душа капитана — потёмки. Только то и спасало, что в косяк вцепиться можно. А не то упала бы вообще. — Что ты понимаешь под словом «прогуляться»? — А?.. — Петра вытаращилась на капитана, который задал совершенно странный вопрос совершенно серьёзным тоном. Ну, как серьёзным — обычным своим, невыразительным. — Ну как же, это… это… это когда… когда… когда мы пойдём вместе в город, и… погуляем по нему… ну… в выходной… я… даже платье надела… смотрите… Отважившись отлепиться от косяка, Петра наконец полностью зашла в комнату и предстала перед командиром во всей красе, в своём оранжевом платье самую малость ниже колен, перевязанном бантом на талии. Застенчиво заложив руки за спину, она ожидала от Леви хоть какой-то реакции, но тот лишь смерил её никак не меняющимся взглядом и ответил: — Мне кое-какие бумаги заполнить нужно. Дело не самое срочное, но лучше разберусь с этим поскорее. К тому же, ещё думал прибраться в комнате. — Капитан, ну хватит уже! — Петра сердито притопнула ножкой, отчего тут же внутренне сжалась: командир был тем лихом, которое лучше не будить во имя целости собственного организма. Впрочем, на её резкую реплику он не разозлился, а только повыше поднял обе брови. — То есть… то есть… — смущаясь, объяснялась Рал. — Я хотела сказать… вам тоже было бы полезно отдохнуть. Я как… я как ваша подчинённая забочусь о вашем благополучии! Вам бы стоило уделить хоть один день тому, чтобы… м-м-м… чтобы… Чтобы получить удовольствие от мира, который вы защищаете! Леви немного посидел неподвижно, будто осмысливая её слова, невозмутимо сморгнул, невозмутимо отхлебнул из чашки. Он почти всё и почти всегда делал невозмутимо, если его из себя не выводить, конечно же. — Хорошо, — вдруг ответил он. — Х-хорошо?.. — Петра даже удивилась его согласию. В её голове всё ещё усердно создавались какие-то аргументы для уговоров, а тут вдруг раз… — Да. Сейчас соберусь. Петра разрывалась меж тем, чтобы начать скакать по всей комнате от радости и упасть в обморок от разрыва шаблонов.

***

Не зная, и не сказать было, что девушка, одетая в нежное и яркое оранжевое платье, и мужчина, одетый в чёрный костюм, являются солдатами с серьёзным боевым опытом за плечами, а не обычными гражданскими, наслаждающимися ласковым весенним днём. Мужчина невыразительно смотрел перед собой и время от времени водил взглядом по сторонам, внимательно всё подмечая словно в поиске угрозы. Девушка вела себя в его присутствии довольно застенчиво — кидала взгляды украдкой, несмело тянулась ручкой к его руке, пока он этого не видит, но тут же её отдёргивала. Леви решил провести отдых с пользой, закупившись в лавках письменными принадлежностями и мылом. В чайные соваться даже не пробовал — знал, что продаются там листья сомнительного качества, и доверял только знакомым влиятельным торговцам, бывшим его постоянными поставщиками. Что до Петры, она на собственное жалованье прикупила себе не очень дорогой кулон и тут же, встав перед Леви и сияя улыбкой, спросила: — Ну, как я вам? — Э-э-э? — капитан слегка отпрянул. — Как я выгляжу? Я… я… что вы думаете о том… как я… одета?.. И… ну… кажется ли вам… что я… — по причине дурацкого волнения, опытная убийца титанов вновь путалась в словах и запиналась. — Ну-у-у… — Леви вновь смерил девушку как-то обидно профессиональным взглядом. — Непрактично. — Н-непрактично?.. — Да. В такой одежде ни на лошади скакать, ни УПМ использовать эффективно не выйдет. — И… и… всё?.. — расстроилась Петра. — Ну… а что ещё?.. — Но я… ну я… да так… — понурилась Рал и поплелась рядом с командиром, кинувшим на неё пару озадаченных взглядов. Какое-то время она так и шла, опустив взгляд и бессознательно теребя свежекупленный кулон, но затем, обернувшись к Леви, спросила: — Капитан, а вы… не хотите сходить на реку?.. Там скамейки есть… Можно посидеть, на воду полюбоваться… — Хм… Ну пошли, — после некоторого раздумья согласился Леви. Петра снова странно дёрнула рукой в его направлении, но тут же подалась обратно и смущённо заправила прядь. Так до реки и дошли. Влюблённые парочки рано или поздно оказывались здесь, либо прогуливаясь вдоль набережной, либо усаживаясь на скамейки. — К-капитан… а можно взять вас под руку?.. — наконец, решилась Петра, отчаянно краснея и надеясь, что командир не заметит, как она дрожит. — Зачем?.. — Н-ну просто… знаете… — она теребила пальцы, пытаясь найтись с ответом. — Говорил же — непрактичная одежда, — буркнул Леви и подставил ей руку, позволяя сделать то, чего она хотела. Петра тут же за него уцепилась, при этом обратив на командира слегка недоумевающий взор. Он что там себе придумал? Что ей идти в платье трудно, и она боится упасть?.. Лицо, как всегда: спокойное, самую малость недовольное, и поди прочитай по нему, что у человека в голове. Свободных скамеек было много — активно заполняться они начнут к вечеру, а сейчас была только первая половина дня. Так что, выбор был хороший. В итоге, боец Рал и её капитан оказались на одной из скамеек, и Леви их «ручную связь» тут же разорвал — подчинённой запутаться ногами и упасть в сидячем положении вроде не грозит, так что можно не поддерживать. Украдкой посматривая на командира, Петра подметила, что в его взгляде, следящем за лёгкой рябью волн, проявляется какая-то глубокая тоска. Леви не рассказывал о своём прошлом, поэтому Петра знала его историю лишь из чужих уст, вполне возможно, приправленную слухами и приукрашиваниями. Одно ей стало ясно после более-менее продолжительного знакомства с этим человеком: он пережил много горя и страдал от множества утрат, но умел сохранять впечатляющее самообладание почти в любой ситуации. Петра была чуть ли не его противоположностью, не умея удержать в себе ни одной эмоции. Если ей было страшно — она таращила глаза и тяжело дышала. Если она нервничала, то теребила пальцы, заправляла прядь или выхаживала туда-сюда. Если злилась — надувала щёки и принималась негодующе кричать. Если ей было смешно — то смеялась, а если её терзала скорбь — то плакала. И только Леви мог, столкнувшись с любой из ситуаций, с какими сталкивалась она, даже бровью не повести, а лишь оценить обстановку своим внимательным, цепким взглядом, прежде чем начать решительно, отточенно действовать. Конечно, Петра была хорошим бойцом и могла воззвать к самообладанию, когда от неё требовалось работать в команде, совершать манёвры и молниеносные атаки, во имя собственного выживания и выживания товарищей. Но после вполне мог наступить отходняк в виде трясучки и слёз. Петра и восхищалась командиром, и вместе с тем жалела его. Восхищалась его стойкостью и жалела за то, что ему, должно быть, совсем некому поплакать в плечо. Вернее, он мог бы найти того, кому можно поплакаться, только вот не хотел. — Почему вы согласились? — М? — Леви обернулся к девушке, которая смотрела на реку, словно боясь встретиться с ним взглядом. — Ну, вы сначала не хотели идти… а потом вдруг согласились… Это мои слова вас убедили?.. Или было что-то ещё… Вы ведь пошли со мной сюда. Вы ведь догадываетесь, почему я вас сюда позвала? Не дождавшись ответа, Петра, стараясь не дрожать в волнении (когда она и пыталась сдерживать чувства, у неё это всё равно плохо получалось), отважилась взглянуть на командира, столкнувшись с его внимательным взглядом. Сидит и просто на неё пялится. Молча. Спокойно. Но… со странным выражением таким, которое по-разному можно трактовать. — В-вы… капитан… почему так смотрите на меня?.. Леви неожиданно усмехнулся, прежде чем отвернуться к реке. Усмехнулся? Он? Звучало, как приукрашенная байка. Хотя, даже в приукрашенных байках капитан Леви не улыбался… — Я давно всё понял. Не держи меня за такого дуболома. — Ась?.. — Петра аж дыхание затаила. — Я тоже умею распознавать знаки внимания. А ты их подаёшь слишком много. Теперь словно он боялся смотреть на неё, а потому отводил взгляд, делая вид, что невозмутимо наблюдает за очень интересными волнами. Хотя сама мысль о том, что капитан умеет бояться, казалась сродни кощунственной. — Одно лишь тревожит: на того ли ты запала, на кого следует. — Что?.. — Петра, это серьёзное дело, — Леви таки обернулся к ней, и всё ещё умудрялся сохранять на лице спокойствие. — Одно дело — чуть-чуть помечтать, как у вас там, девочек, заведено, другое — действительно создавать отношения с командиром, который намного старше тебя, и не только по званию. А я, Петра, в отношениях не силён. Да и дать тебе мало что смогу. Так что, может, тебе стоит успокоиться уже, и переключиться на кого-то другого? У нас много хороших парней служит, а ты девушка видная, востребованная, на тебя только и заглядываются. — Н-но… — к такому уровню откровенности она была не готова. Это как если бы, скача на лошади, язык прикусила она, а не Оруо. В общем, происходило нечто такое, чего она уж никак не могла ожидать! — Ты молодая, красивая, неглупая девушка, которая клинками махать умеет на зависть многим парням, ты по жизни пристроишься, если захочешь. А вот со мной, Петра, трудно будет. Если ты мечтаешь о тех самых девчачьих глупостях, то я под них не подхожу совершенно. Может, обдумаешь всё хорошенько, а? — Я-я… Петра и не представляла, что на это ответить. Вывалил на неё немногословный капитан, который, как она считала, просто никак не мог понять, что подчинённая к нему чувствует, такое, что теперь она уж точно двух слов связать не сможет. Тут и в голове-то такой хаос начался, будто она оказалась в безвыходном положении, окружённая титанами без газа в баллонах и со сломанными клинками. Леви снова отвернулся, а затем добавил: — Кстати, выглядишь красиво. Тебе платье к волосам и глазам очень идёт. Теперь уж Петра прямо-таки вытаращилась. Это точно не сон, и он взаправду такое говорит?! Сердце стучало так сильно, что заставляло вздрагивать от каждого стука. Нет, она… она решится!.. Решится на это! Леви вскинул брови, повернув голову вправо. Рыжеволосая девушка, обхватив его руку, навалилась на плечо командира, прижимаясь к нему щекой и постаравшись прильнуть к телу капитана как можно большей частью своего тела. — Петра?.. — К-капитан, я… я… я не могу!.. — Не можешь что? — Не могу… не могу полюбить кого-то другого, — тихо ответила Петра, а предательская слезинка уже скатилась по щеке. Она плачет из-за любви. Не из-за того, что на её глазах погиб солдат, и не из-за того, что страшно, а из-за того, что командир вогнал её в смятение своими словами. — Вы… вы немного ошиблись!.. Это не «глупая девчачья влюблённость», это… это… Это началось давно, и с тех пор крепнет… понимаете?.. Это не потому, что вы «сильнейший воин», не потому, что круто выглядите или следите за собой… Я… я полюбила вас совсем не за это… а за… за… — За что? Что-то ёкнуло в сердце Петры. Он задал свой простой и короткий вопрос таким тоном, будто искренне недоумевал, за что его вообще можно полюбить. — Хотите знать? — она чуть отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза. Леви слегка кивнул. Несколько раз глубоко вздохнув, Рал ответила: — За то, что вы добрый и заботитесь о других. Хоть Леви и не вскидывал бровей, а по нему было заметно, насколько он озадачен. — В самом деле?.. — Да! — Петра аж кулачки сжала. — И не вздумайте это отрицать! Я… я всё-таки узнала вас за эти пару лет, капитан. Узнала, что скрывается за вашим спокойным лицом. И я… я хочу просто помогать вам на этом пути. Хоть мы и теряем многое, но… но мы через всё пройдём! Я уверена! Мы победим, и… и тогда… сможем наконец пожить для себя. Не удержавшись, она всё-таки потупила взор, как вдруг почувствовала прикосновение к своей щеке. Капитан Леви аккуратно, подушечкой большого пальца, стёр слезу с её щеки. — А ты куда более зрелая девушка, чем я думал, — произнёс он с каким-то странным выражением. — И проницательная. Странно, что это я… оказался не настолько внимательным. Вновь Петра удивлённо на него уставилась. А Леви опять усмехнулся. — Юношеская влюблённость… Никогда такой не испытывал, но навидался, смотря на вас, молодых. Думал, ты этим переболеешь. Если не сама — то придётся тебе помочь… Но да, дело оказалось вовсе не в том, что я предполагал. Ты, Петра — человек с очень большим сердцем, — он ткнул пальцем в середину её груди. — И если уж на то пошло, моё время сказать, что я горжусь видеть тебя рядом. В ответ на её удивлённый взгляд он улыбнулся — не усмехнулся, а именно улыбнулся, как-то мягко, чуть не отечески… А потом она, сама того не осознавая, прильнула к нему, спрятав лицо в плече мужчины и чувствуя, как горят щёки. Было немного стыдно, и в то же время… очень сладко. Мгновение, которое хотелось растянуть. Наслаждаться им столько, сколько получится. А Леви, вместо того, чтобы отстранить её от себя, наоборот — обнял, и сидел с ней так почти до самого вечера, когда на набережной стало куда оживлённее. — Капитан Леви… я правда собираюсь быть с вами, что бы ни случилось, — тихо сказала девушка, прижимаясь щекой к его плечу и любуясь тем, как играет с водой закатное солнце. — До самого конца, каким бы он ни был. — Я бы всё же предпочёл для тебя другую судьбу… но не могу не уважать твой выбор, — капитан невесомо провёл ладонью по её волосам. — Так что, Петра… да, так и будет. Мы будем вместе до конца. — И обязательно поживём для себя, когда всё закончится, — напомнила она. — Да, — с лёгким, грустным смешком согласился Леви. — Обязательно. Она так и сидели до той поры, как начало смеркаться, прежде чем собраться и возвращаться в расположение. Возвращаться, держась за руки. Их ждало будущее — и они не знали, какое. Их ждала битва за Трост, которая грянет послезавтра. Но хоть они того и не знали, в них была крепка уверенность, что они сумеют всё преодолеть.