План

      Строгие пальцы игрались с мягкими волосами, которые выбивались из «стаи». Каждый волос отправляется обратно, стоило мужчине потерять к нему интерес, и потом в ладошке оказывались новые. Шея уже затекала от такого развлечения, как и в общем все тело, но другого занятия не было. В комнате, в которой он находился, было лишь небольшое количество вещей, которые он уже быстро и лениво осмотрел. Это были лишь красивые дорогие одеяния да золотые украшения с книгами. Ничего волнующего и интересующего. Может быть тут и находилось что-то, что очень бы заинтересовало, но мужчина не желал это искать. Пока что. Сейчас его интересовал лишь один человек, чьи волосы он так старательно перебирает. Этот человек лежит спокойно, глаза его закрыты и дыхание слегка неровное. Нет, он не спит. Он без сознания. И мужчина знает причину этого происшествия. Точнее, он ей и является. Телемах. Маленький принц, которому не сидится спокойно в своих покоях, который не может молча пройти мимо ста восьми женихов. Волчонок, который вгрызается во врага сильной хваткой и не отпускает, даже если сам находится в полуживом состоянии. Он не думает о себе. Никогда. Верная псинка, защищающая все, что ей так дорого, хотя ему самому бы не помешала защита. Это восхищало Антиноя, но также и раздражало. Ему нравилось смотреть на этот борзый и храбрый характер. Нравилось, что принц не боится замарать руки, не прячется за стражей. Ему нравилось с ним биться. Но если мужчина пользовался не всей своей силой (хотя бы просто потому, что этот человек не обычной крови и из-за него нужно будет нести огромную ответственность), то остальные не жалели, когда заносили руку для удара. Это его и раздражало. Почему нельзя отступить, понять, что он не настолько силен. Почему все равно лезет, нарывается и принимает каждый удар, а потом прячет каждый синяк, чтобы королева Пенелопа не увидела? И мучается от боли. А потом снова и снова лезет. Антиной не может на это смотреть. Телемах слишком безрассуден. Но безрассуден не только в драке. Этот маленький принц решил сыграть в другую игру. Поиграть во влюбленного мальчика, уверенный, что в это поверят. Нет. Телемах слишком читаемый. Весь его план понятен сразу, все его действия предугадываются. Мальчишка действительно поверил, что сможет привлечь к себе внимание Антиноя, который являлся вожаком стаи женихов, чтобы дать Пенелопе еще больше времени. Но мужчина хоть и молод, он не побежит за кем-то, если поманить пальчиком. Он пришел за одной целью, которая стоит на первом месте, а других мест у него и нет. Но почему-то он сидит здесь. Телемах все чаще и чаще стал взлезать в драки, пытаясь зацепить Антиноя, что не всегда получалось. Другим женихам тоже не очень-то и нравился такой характер парня, а он же язык за зубами держать не мог никак. У мужчины было даже желание просто запихать ему в рот тряпку, да хоть что угодно, лишь бы тот не вляпывался никуда. Потому что раны потом обрабатывать стал он. Это произошло случайно, но стало стабильностью. И с каждым разом он делал это нежнее, сам не замечая этого. Телемах словно этого и ждал. Стал крутиться рядом, касаться интимно, шептать, красоваться. Антиной видел каждый взгляд, чувствовал каждое прикосновение. Но улыбался и делал вид, что поддается. Но его терпение лопнуло. Всего-то пару капелек нужной жидкости хватило, чтобы временно усыпить неугомонного принца и отвести его в покои. Антиною даже рядом с ними нельзя ходить, что уже говорить о том, чтобы быть внутри. И это его слегка будоражило. Добавляло адреналина. Послышался тихий стон и тело на кровати зашевелилось. Принц пару раз дернул руками, но они не поддались. Они были связаны и привязаны к кровати. Антиной хотел еще заткнуть чем-то рот, чтобы тот не кричал, когда придет в себя и не прервал остальной процесс, но все же решил, что это можно будет сделать и успеть потом. Мужчина, если честно, сам не знал, что хочет сделать в данный момент. Поговорить? Запугать? Скорее всего это. Ведь маленький принц стал очень сильно мешаться и отвлекать. Хотя являлся отличным вариантом, чтобы как можно скорее оказаться на троне и взять власть. Телемах испуганно дернулся, осознавая, что он связан, но быстро успокоился, увидев рядом с собой одного из женихов. Антиной его не сильно пугал, хотя являлся самым опасным из всей этой кучки. Одни его шрамы говорили о том, что этот мужчина не испугается нападать и марать руки. Но если бы принц выбирал, кому из всех них он бы доверил свою жизнь, кому бы рассказал свой самый страшный секрет и кого бы пустил к себе как можно ближе, то это был бы Антиной. Поэтому сейчас он спокоен. Он не боялся. Он доверял. И ждал следующих действий. Почему-то он был уверен, что Антиной ни за что его бы не убил, даже если бы после этой смерти он смог оказаться на троне. Хотелось задать несколько вопросов. Себе и мужчине. Но больше всего хотелось пить, организм был словно высушен и голова раскалывалась на маленькие кусочки. Этот сон был отвратительный. И явно не естественным. Принц это понимал. Но его это не напрягало. Скорее забавляло также, как и его соседа в данный момент. Он сам шел к этому, сам добивался и ждал последствий своих стараний. — Могу ли я попросить воды? — принц подтянул ноги к себе в попытке хотя бы сесть, но безрезультатно. Антиной был готов к этому случаю и взял в одну руку стакан с водой, а вторую положил на затылок, чтобы помочь приподняться и не дать поперхнуться. Телемах быстро опустошил весь стакан. Даже в таком положении грациозно, что выдавало его статус, но все также дерзко. — Тебя даже не смущает твое положение, — не вопрос. — А от тебя можно ожидать чего-то хорошего? Рано или поздно ты бы добрался до меня, до моей матери. Я бы сразу умер. Разве не так? Принц должен был вести себя спокойно, должен был делать вид, что ничего не делал, никаких попыток соблазнения. Он должен запутать Антиноя. Но все зависит от следующих его слов и действий. Парень провел слишком много линий будущих событий, подготовил каждое слово, каждый ответ, каждый диалог. Он даже знал о том, что было в его стакане перед тем, как упасть в обморок. Даже если бы он не подсмотрел за мужчиной, то запах содержимого сказал бы сам за себя. Эти травы он знал отлично, потому что ими пользовалась его мать из-за бессонницы и неспокойного состояния. Уход мужа сильно сказался на ее нервной системе, не давая спокойно выдохнуть, ожидая каждый день, что он вот-вот вернется. Поэтому Телемаху долго приходилось подготавливаться к своему сну. Боги, он слишком много раз обмазывал свои губы различными ягодами, чтобы придать им более яркий цвет и слишком активно втирал в свою кожу ароматические масла из Афин, выбирал свои самые лучшие украшения и надел самый лучший хитон, по его мнению. Словно он не собирался засыпать в руках мужчины, который мог отнести его тело даже в глубокое море и отдать на съедение шторму Посейдона. Он не боялся. Вместо этого волновался и надеялся выглядеть слишком хорошо, как никогда в жизни не выглядел. — Ты слишком умен, хотя это было ясно с самого начала. Разве не так? — Антиной повторил за Телемахом последний вопрос с ухмылкой на губах, — но все равно попытался что-то исправить. Попытки влюбить меня в себя были милыми, но недостаточно. И это невозможно. — Все-таки действительно влюблен в мою маму или твое сердце настолько черствое? — принц почувствовал грубые пальцы на своих руках, которые вырисовывали неведомые узоры. — Любовь мешает. В этой жизни главное власть, — Антиной слегка ущипнул нежную кожу, — мне неизвестно это бесполезное чувство, — добавил он спустя несколько секунд, — отвлекаться на кого-то, подвергая себя опасности, бросать все ради кого-то, забываться, становиться… нежным. Это отвратительно. Телемах улыбнулся, но эту улыбку мужчина сразу не уловил, гуляя где-то в своих мыслях. Он словно хочет что-то сказать еще, поднять эту тему выше, доказать, что он глыба каменная, которая по головам пойдет ради цели. Ведь цель оправдывает средства? Но это не попытка доказать кому-то. Это попытка доказать самому себе. Но по его нахмуренному лицу было понятно, что внутри была активная борьба. Принц же спокойно лежал, чувствуя нежные поглаживания на своих руках, которые уже не контролировались. Он прокручивал все слова сказанные Антиноем и понимал, что смог сдвинуть его с начальной точки. Смог запутать и все же привлечь внимание. Он был в этом уверен. Это чувствовалось и в данный момент, по напряженному взгляду и по прикосновениям. Это чувствовалось ранее, когда мужчина незаметно для себя сам искал фигуру, сам вступал в контакт, сам бегал по дворцу в поисках, сам разнимал во время драки и тащил за собой, чтобы промыть раны, а потом заботливо подуть на них. Но почему-то сам он этого не замечал. А может просто не хотел. И даже если сейчас он все-же понял, то он никогда в этом не признается. Не признается в своей нежности, которая так для него отвратительна, но которую он так часто начинает проявлять. — И что же привело тебя к такому выводу? — Телемах выдернул мужчину из размышлений, — отсутствие родительской фигуры рядом? Неудачная первая любовь? Принц вообще не знает ничего об Антиное. Он не знает даже его точный возраст, что уже говорить о его месте жительства, отце, матери и истории всей жизни. Но ему хотелось узнать. Хотелось даже понять. Ведь все идет не просто так. Никто не рождается черствым, злым и алчным. Всему виной поступки и отношение ближних. Значит, Антиной рос в неблагоприятной обстановке. Хотя это не дает повода оправдать его полностью, лишь понять причины его поведения. А может, и найти способ пробраться к его закрытой душе и вывести на свет. Спасти заблудшего. Телемах считает, что у него есть на это шанс. Антиной скривился от слов принца. Значит, один из вариантов был правильным. А, может быть, и два сразу, ведь вряд ли бы его полное отрицание любви шло бы только из-за родительской фигуры. Если бы это было не так, мужчина бы лишь усмехнулся и отшутился. Но нет. Он перестал гладить кожу на руке Телемаха и встал с края кровати, делая круг по покоям. — Что ты вообще знаешь о любви, Телемах? — принц вздрогнул от своего имени на чужом языке. Антиной не продолжил свою речь, смотря прямо в глаза. Он ждал ответа. Он остановился и скрестил руки на груди. Все его тело кричало о напряжении. — О какой именно любви ты хочешь знать? — смотреть на мужчину было неудобно. Голову поднять было тяжело, руки сильно затекли. Возможно, стоило лишь попросить развязать, но Телемах почему-то решил, что это может и подождать. — Ты не знал своего отца. Ты не рос с ним, чтобы говорить о том, как сильно страдаешь по нему, скучаешь. Ты не знаком с ним. Ты живешь в хороших условиях и купаешься в любви. Твоя мать полностью отдает всю свою любовь тебе, любое внимание от каждого человека твое, у тебя есть все, что ты хочешь. А любил ли ты хоть раз кого-то? Ты слишком наивен, летаешь в своих фантазиях, не обращая внимания ни на одну девушку, хотя любая бы ответила тебе взаимностью. У тебя нет ни с чем проблем. Для тебя любовь это что-то из рода сказок, потому что такова твоя жизнь. Для меня это сказка, потому что это выдумка. Из моего детства вырвали отца на войну, мать умерла от болезни, которую не хотели лечить из-за нашей бедности. Единственный человек, которого я считал близким и любил, обманул меня и оставил этот шрам, — он указал пальцем на белесую полосу почти на все лицо, проходящую по глазу, — и почему я должен не презирать любовь? Почему я должен гоняться за ней, когда все в этой жизни решает твое место в обществе? — мужчина снова оказался у кровати. — Вместо того, чтобы дать жизни еще один шанс, ты решил закрыться полностью. Решил, что если не получилось у тебя, то нужно отнимать все у других? Телемах пытался говорить спокойно, чтобы не вывести Антиноя на еще большую агрессию. Но он пытался достучаться, хотел, чтобы мужчина понял, что поступает неправильно, одумался. Ведь не все в жизни так плохо. Если ненавидеть свое прошлое, будущее никогда не покажется в хорошем свете. Принц действительно рад услышать это откровение. Теперь он полностью понял причины ненависти Антиноя. Оставалось подобрать нужные слова. Пускай он и сам был задет словами про своего отца. Пускай он не знал его, но ему также было тяжело. Ведь весь его смысл был в том, чтобы найти его, вернуть обратно в Итаку. — Почему я должен думать о других, когда обо мне никто не думает? Принцу хотелось съязвить, хотелось сказать полную горькую правду, что Антиной сам в этом всем виноват, все дело в его характере, взглядах на мир. И никто больше не виноват. Война всегда забирает людей, болезни тоже. Возможно, лекари делали все возможное, что было в их силах. Возможно, и не в деньгах было дело, а в самой болезни. Но каждый мирится с потерей близких людей. Да, мир моментами очень сильно жесток. Может быть, лекари действительно не хотели ничего делать. Но это не значит, что нужно ненавидеть всех. Люди предают. Они уходят, и на их место приходят новые. Жизнь — это не одна картина, меняющая только яркость цветов со временем. Это бесконечно крутящееся колесо, которое не ищет стабильности. Приходится лишь любоваться каждым пейзажем перед глазами, пока колесо не остановится на какое-то время. Но Антиной всего этого не понимал. Возможно, он поймет потом, но точно не сейчас. — Я думаю о тебе. Было ли это ложью? Частично? Телемах думает. Каждый день. Пытается обезопасить королеву, дворец и Итаку от этого мужчины и от всех остальных женихов. Но Антиной является главной опасностью, которую нужно устранять в первую очередь. Поэтому так много внимания к нему и так много мыслей о нем. Но если раньше принца не волновало, что будет дальше с этим мужчиной, то теперь он не хотел бы, чтобы он умер, не увидев света. Ему хочется помочь. Но возможно ли это, когда человек не собирается эту помощь принимать, видя перед собой только цель и препятствия? — Ты? Думаешь? — Антиной рассмеялся. Громко. Пришлось даже сесть на кровать из-за этого потока, — конечно. Каждый день думаешь, как избавиться от меня. Можешь продолжать играть невинного влюбленного, но я сразу понял твой план. Хотел только посмотреть, как далеко ты зайдешь. Жаль, что представление закончилось. Чем ты только думал, когда все это затевал? — то сомнение в глазах, мелкая печаль и злость пропали, показывая привычную ухмылку, — никто бы никогда не поверил, что ты влюбился бы в меня. Да в любого жениха. Это было бы даже эгоистично по отношению к твоей матери. В этом дворце нет ни одного нормального мужчины. Только люди, жаждущие власти и крови. И вдруг ты выбираешь самого ужасного из них. Либо ты нездоров, либо нагло врешь, — он чуть приблизился, — да и я бы никогда на тебя не повелся. Слишком надоедлив. Если бы вместо Пенелопы был ты, я бы сразу ушел из дворца. Потому что ты лишь развлечение на один день, может на одну ночь. С тобой интересно лишь на время, потом ты начинаешь раздражать. В тебе хороша только внешность. И то слишком смазливая, — Антиной плевался этими словами, пытаясь как можно сильнее задеть. Ведь лучшая защита это нападение, не так ли? Никто не должен подойти так близко к сердцу, к душе, но Телемах в это время уже пускал свои корни. Принц скривился. У него было желание отвернуться, но он продолжал держать зрительный контакт с мужчиной. Нельзя было показывать, что эти слова действительно оставили порез. Конечно, он прокручивал этот вариант событий. Может ему и получилось хоть как-то привлечь внимание, стать чуточку ближе, но этого было недостаточно. Нужно было больше времени. Теперь Телемах полностью понял, что все попытки были в пустую. Хотя он был достаточно близок к конечной цели. Можно пробовать дальше, быть может, этот маленький конфликт сейчас забудется, быть может, сблизит. А может, Антиной больше никогда даже в сторону принца не посмотрит. Может, вообще сейчас убьет. Или через время, когда ждать окончательного решения королевы Итаки надоест. Но, к какой бы цели Телемах не добивался для матери и своего города, он добился чего-то не того для себя. Потому что последние слова мужчины вызвали совершенно иной эффект. Принц уже привык к такому, привык к ударам, колкостям, он ведь слышал и похуже. Но именно сейчас это неприятно. Это было больно. Хотелось спрятаться от этого всего, забыть. Хотелось повернуть время вспять, чтобы вообще даже не смотреть на Антиноя никогда. Лишь бы снова не оказаться в этом положении, с этими мыслями. Эту реакцию он не хотел понимать. — Хорошо. Ты отвратительный человек. И я хотел тебе помочь, надеясь, что в тебе есть хоть капля света. Но зря пытался, — он попытался приблизиться к лицу мужчины, не смотря на неудобство из-за связанных рук, — все в твоих руках будет вянуть. Не нравится нежность? Любовь? Так без этих чувств Итака никогда не будет расцветать. И твоя власть станет ненужной, никчемной. Этот город умрет, а ты будешь смотреть на это, оставшись ни с чем. Может тогда ты поймешь ценность любви, но будет уже поздно. Потому что ты и сейчас вряд ли кому нужен, — дыхание стало частым, — а теперь и мне не нужен, — эти слова вызвали тихий смех, что заставило принца разозлиться еще сильнее, — давай, закончи то, что ты хотел сделать. Не просто так ты усыпил и связал меня. Хотел убить? Так давай, меч под кроватью, — мужчина на эти слова лишь склонил голову в бок, не скрывая ухмылки, — хотел изнасиловать? У тебя нет препятствий, я связан, — Телемах раздвинул ноги, привлекая к ним внимание, — тебе ведь так нравится все портить. Опорочь меня, испачкай, оставь следы, а потом рассказывай остальным женихам о своих достижениях. Давай. Неужели ни одно слово не дошло до мужчины? Неужели ему настолько все равно? Есть ли хоть что-то, что значило бы для него чуточку больше, чем трон? Действительно ли его не волнует будущее? Настолько сильно желание добиться цели? Главное просто достигнуть ее, а дальше не так важно что будет? Все эти вопросы крутились в голове Телемаха. Быстро, сменяясь один за другим, пока злость перекрывала дыхание. Потому что Антиной был слишком спокоен. Его реакцию, его мысли и чувства невозможно было понять или даже просто угадать. Он словно специально кружил вокруг, не давая встать ровно и понять, что же было перед носом. Его ухмылка четко отпечаталась в голове принца. И, если честно, она заставляла желудок сжаться. Последние слова были сказаны на эмоциях и он явно не желал всего того, что было перечислено. Возможно всего. Антиной стал еще ближе. Это заставило принца принять исходное положение и лечь ровно. Теперь он чувствовал напряжение, которое не чувствовал до этого. Хотя внутри все-же боролось два состояния: страх и доверие. Несмотря на весь диалог, Телемах верил, что смог достучаться. Верил, что Антиной просто заблудился в своих мыслях, в своих страхах и прошлых ошибках и наконец-то увидел свет. Ему нужно было только протянуть руку к этому свету и Телемах обязательно ее схватит. — Я начинаю сомневаться, — Антиной хмыкнул и потянулся пальцами к щеке принца, — в своих словах. О чем именно мужчина говорил, Телемах не понял. Лишь вопросительно склонил голову, что заставило прикосновение его щеки и горячих пальцев произойти быстрее. От этого по коже прошлись мурашки. И, кажется, два зорких глаза уловили легкое смущение. — Начало твоей речи меня действительно тронуло. В них, возможно, есть смысл, — мужчина водил кончиками пальцев по коже и смотрел то на них, то в глаза принцу, — но на каких же сильных эмоциях они сказаны. Особенно конец. Я уже сомневаюсь, что ты не влюблен в меня, — тихий бархатный смех, словно мед, прошелся по ушам, оставаясь там, — конец звучал так, словно ты сам этого хочешь. Такие твои влажные фантазии обо мне? Хотя… я ведь тебе уже не нужен, — он убрал свою руку. Антиной издевался. Телемах снова был в проигрыше перед ним. Как и всегда. В их битве, в их разговоре… он никогда не выигрывал. Ему приходилось только грызть локти, мечтая хоть раз сделать что-то, когда в нем перестанут видеть маленького ребенка. Ведь он взрослый парень и принц. И в первую очередь человек. Победить Антиноя, значит победить всех женихов. И речь не только о троне. Уважение, спокойствие и свое собственное величие. Все это его ждет при победе. Но также, это что-то и для себя. Антиной для себя. Телемах все так же видит себя спасителем, который обязан помочь. И также он слишком привык к нему. Но весь его план ушел под землю, особенно сейчас, когда в попытке привлечь внимание к себе, он получает удар под сердце. Он каждой клеточкой своего тела чувствует, что над его чувствами насмехаются. И это бы не так трогало, если бы Телемах придерживался плана. Он должен был делать вид, что влюблен. Но он чувствует. И с каждым прикосновением, с каждым словом, он это понимает. Нужно было ли отрицать это или продолжать? Телемах не знал, как ему действовать сейчас. Что говорить? Радовало лишь то, что его слова не вылились во что-то хуже. Антиной мог разозлиться, мог просто уйти, мог ударить, задушить. Да хоть что угодно. Но он стал спокоен, хотя до этого было ощущение, что он держится из последних сил. И раз он все еще здесь, значит ему интересно. Значит он хочет быть здесь. Голова ужасно болела от всех этих мыслей. Они кружились вокруг, сбивали, не давали четкую оценку ситуации. Не давали мыслить здраво, играя в обиженного мальчика и воина. Но поведение Антиноя тоже не сильно отличалось, ведя внутри такую же войну. Со стороны они выглядели даже слишком глупо. — Я прав… Телемах и не заметил, как с последних слов мужчины прошло больше минуты, не заметил своего мутного взгляда. Он не заметил, как менялись эмоции на их лицах. Он ничего не заметил, пока от него ждали ответа. Но молчания было достаточно, чтобы все понять. Молчание и дало ответ. Антиной словно завороженный потянулся вперед. Ему нужно было проверить. Проверить свои догадки, свои мысли, словно все это было какой-то шуткой или сном. Также он хотел проверить себя. Потому что сердце в груди билось слишком громко. Слышал ли этот стук Телемах? Чувствовал ли он это напряжение, это переживание? Чувствовал ли он сейчас хоть что-нибудь? Мужчина готов был к любой реакции, к любым словам. Его губы коснулись мягких и горячих губ напротив. Слишком нежно. Слишком аккуратно. Это не свойственно ему. Он должен брать силой, должен проявлять нетерпение, страсть и жажду. Но вместо этого Антиной медленно сминает губы Телемаха под своим напором. Он ждет ответа. Он хочет углубиться. Внутри него все сжимается. Сжимается до размеров атома, а потом разрывается на кусочки, когда он чувствует язык на своих зубах. Это прикосновение губ перерастает во что-то большее. Оно заполняется эмоциями и чувствами, стоило только принцу позволить и продолжить начатое. Но если мужчина пытался быть нежным, то парень под ним был слишком настойчив. Словно Антиной был его кислородом и он задыхается. Он не хотел этой медленности, словно у них было слишком мало времени. Словно он мечтал об этом годами. Телемах обхватил ногами талию Антиноя, пытаясь притянуть к себе. Было неудобно из-за связанных рук, которые были сейчас так нужны. Ему хотелось вцепиться в плечи, в волосы, в спину. Ему хотелось просто прикоснуться. Но он даже не мог ничего сказать, кроме как мычать в поцелуй от горячего языка и таких же горячих губ. И он, словно жадный голодный зверь, не мог остраниться от добычи, вгрызаясь в нижнюю и верхнюю губу. Они словно поменялись местами. Телемах был нетерпелив, он пытался доминировать даже в своем положении, пока Антиной полностью подчинялся в поцелуе и не менял своего нежного и медленного темпа. Принцу это не нравилось. Для него это тоже было схоже с дракой, но почему-то он уже был победителем. Антиной смог отстраниться, усевшись между раздвинутых ног. Он смотрел сквозь помутневший взгляд. Смотрел внимательно, рассматривая каждую эмоцию. Он хотел увидеть подвох. Точнее боялся. Не хотел вестись на эту игру, если все же ошибся, но также хотел, чтобы все это было реальностью. — Развяжи меня. Телемах заерзал. Ему не хватало снова этого тепла. Он хотел прикосновений, поцелуев. Он хотел всего. Все, что было до этого в голове, все, что происходило в этой комнате и за ее пределами, больше не имело значения. Не сейчас. Этот поцелуй заставил забыть обо всем. И чем больше он смотрел на мужчину, наблюдая, как строгие глаза превращаются в щенячьи, тем больше он отпускал. Неважно, что было и будет дальше, когда есть сейчас. — Не хочу, — ухмылка вернула прежнего Антиноя. Ему хотелось держать сейчас что-то под контролем. Ему нравился всегда контроль. Но в этот вечер, в этот час и в эту минуту он вряд ли сможет вообще хоть что-то держать в своих руках. Связанные запястья создавали хотя бы иллюзию. Да и обмотанный веревками принц выглядел намного привлекательнее. — Тогда целуй, — это не просто просьба, а приказ. Голос резкий, даже не дрожащий. Но капля мольбы в нем проскользнула. И кто Антиной такой, чтобы не выполнять приказы своего принца? Особенно, когда они оба этого хотят. И в этот раз он даже не медлит. Целует резко и глубоко, выбивая из аккуратных розовых губ стон. Такой тихий и красивый. Боги, Антиной хочет слышать больше. Он готов сделать все, что угодно ради этого. Поэтому его руки начинают блуждать по подтянутому телу. Сначала аккуратно, как бы спрашивая разрешения. Но Телемах сам тянется к этим прикосновениям, начиная слишком активно кусаться, а потом зализывать свои укусы. Даже в таком моменте его характер не меняется. Мужчине это очень нравится. Снять хитон оказалось слишком сложно. Нужно было сделать это на ощупь, потому что Телемах был слишком голоден до поцелуев, не желая отпускать. Ненасытный волчонок. И руки. Их нужно было развязать, что не очень то хотелось делать Антиною. Он докоснулся до веревки и услышал стон. Но он был скорее мучительный. Веревка сильно стягивала запястья и руки затекли от одного положения. Мужчина пожалел, что не развязал раньше. Принцу придется скрывать синяки и не ходить на тренировки пару дней, так как мышцы будут очень сильно болеть. Как только веревка была выброшена на пол, для Телемаха словно открыли клетку. Он проигнорировал ноющую боль и просто накинулся на Антиноя, меняя их положение и оказываясь сверху. Его пальцы сжимали и царапали крепкие плечи, таз терся о мужчину, желая ласки, пока сам он исследовал желанное тело. Целовать губы было хорошо, приятно и жарко, но водить языком по шее и спускаться ниже, чувствуя, как сжимается Антиной, как его пальцы зарываются в волосы, было лучше. Боги, Телемах хотел сделать приятно этому мужчине. Его даже не волновало собственное возбуждение. Ему хотелось оставить свои следы от укусов, ему хотелось услышать томные вздохи, ему хотелось услышать свое имя из этих губ. И также он ужасно хотел, чтобы с ним сделали все тоже самое. Принцу хотелось слиться в одно целое с этим мужчиной. И это даже не было частью плана. Антиной был прав, когда говорил, что последние слова Телемаха звучали так, словно он сам этого хотел. И он хочет. Настолько сильно хочет, что дрожит, пока снимает все повязки с бедер. Антиной боится спугнуть, боится сказать лишнего. Поэтому наблюдает и плавится под ласками. Ему интересно, как далеко зайдет его маленький принц, насколько его хватит. Потому что самого мужчины, кажется, хватит ненадолго. Его тело слишком ярко реагирует, словно он впервые находится в интимной обстановке. Но впервые с парнем, впервые с принцем и впервые с чувствами, которые он все еще пытается понять для себя. — Ты дрожишь, — он не знал, напуган ли принц или просто волнуется. Телемах расправился с повязками на Антиное, перед этим избавив его от хитона. Оставалось тоже самое сделать и со своим одеянием. Но взгляд так и метался к обнаженному телу перед ним, желая прикоснуться и запечатлеть это навсегда в своей голове. — Я… Боги, я просто хочу тебя, — он проговорил это быстро, чувствуя, как краска налипает на щеки, но все же после этих слов стало чуточку легче. Был ли он когда-нибудь настолько возбужден? Смотрел ли он на кого-то с таким желанием? Смотрел ли он на кого-то вообще? Он почувствовал прикосновения горячих рук к своим, которые тут же начали помогать с одеянием. И это облегчило задачу. Когда на полу осталась лежать кучка одежды, Телемах тут же упал в объятия, желая соприкоснуться телами, почувствовать полностью тепло. Ему хотелось урвать еще один поцелуй и только потом продолжить. — Могу ли я гордиться тем, что меня так сильно хочет принц Итаки? — эта ухмылка сейчас не раздражает, лишь подогревает желание. Телемах жадно впился в губы, не в силах ответить на это. Ему в этот момент нужны не слова. Особенно ему не нужны сейчас эти шутки. Антиной понял это. Он начал водить руками по гладкой коже, останавливаясь на талии. Он отвечал на поцелуй, чувствуя, как кружится голова от всего этого. Это было похоже на сон. Мужчине хотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться, что принц в его руках реален. — Такой нетерпеливый, — Антиной приподнимается, крепче ухватываясь за талию, — позволь сделать все самому, — он шепчет это на ухо, проводя губами по шее, за что получает одобрительный стон, — хороший мальчик. Телемах никогда бы не спустил эти два слова в любой другой бы ситуации. Он бы точно что-то ответил, съязвил, разозлился. Ему не нравится, когда его так называют. Но сейчас, от этого хриплого голоса, от этого человека он почувствовал, как внизу живота узел завязывается сильнее. И он хочет услышать это еще. Если минуту назад принц хотел, чтобы мужчина ничего не говорил, то теперь он хочет, чтобы он не молчал. Он позволит уложить себя на спину и обхватил Антиноя полностью руками и ногами. Ему нравились прикосновения, ему нравилось слишком близко прижиматься друг к другу. Но у мужчины сейчас были совершенно другие планы. Он освободился от крепкой хватки и спустился ниже, проводя языком по животу и чувствуя дрожь от этого соприкосновения. — Если ты сейчас не вернешься, я очень сильно позабочусь, чтобы тебя выгнали из дворца, — язык прошелся ниже и Телемах очень сильно пожалел о своих словах. — Не думаю, что тебе хватит духу выгнать меня даже с кровати. Ты слишком сильно возбужден. Даже если не смотреть на Антиноя, то все равно можно понять, что он ухмыляется. Были ли вообще у него другие эмоции кроме этой? Хотя Телемаха это уже не волнует. Он слишком шумно вдохнул воздуха в легкие, почувствовав горячий мокрый язык на своем члене. Снизу послышалось тихое хихиканье, после которого принц почувствовал острый укус на внутренней стороне бедра. — Ты отвратителен, — ему было стыдно и хорошо одновременно. — Может, характер у меня и ужасный, но я тебе нравлюсь, — снова укус, — хотя бы сейчас. Я симпатичный и хорош собой. — Я не подтверждал, что ты мне нравишься, — принц закатил глаза, но его губы растянулись в улыбке. — Да брось, еще чуть-чуть и ты будешь умолять меня о ласке. Это ли не подтверждение? — его поцелуи и укусы остановились на коленке. Он прикрыл глаза, прижимаясь к ней щекой, — не смей это отрицать. Пожалуйста. Сердце Телемаха пропустило удар. Это были не просто слова. Это не были привычные шутки Антиноя. Это была мольба. Он пытался ухватиться за эти чувства, словно они его единственное спасение. Он протянул руку к свету. Оставалось только ее схватить и вывести его из этой непроглядной тьмы. Телемах принял сидячее положение и протянул ладонь к щеке Антиноя, поглаживая ее большим пальцем. Мужчина тут же потянулся навстречу. Он выглядел словно побитая собака, которая наконец-то получила свою ласку, которая снова попыталась довериться в надежде, что в этот раз ее не пнут. — Я не собирался это отрицать. Не после того, как я целовал тебя и раздевал, — Антиной посмотрел с нежностью и улыбкой и Телемах готов был прямо сейчас умереть от чувств, которые начали переполнять его до краев. — Будь моим, прошу тебя. Антиной сдался. Он хотел любви. Хотел нежности и ласки. Он хотел, чтобы его принимали, чтобы не использовали и не выкинули через время. Он чувствовал себя ужасно слабо и уязвимо. Но его сердце сейчас пылало и просило об этом, ведь не может оно столько лет быть взаперти. Особенно после того, как к нему проявили немного любви. Антиной готов сейчас отдать свою жизнь в эти руки, он готов защищать, прятать за своей спиной. Он готов сделать все ради своего принца. — Я буду твоим, — глаза мужчины загорелись, — но только при одном условии, — он действительно был готов на все, — закончи начатое. Теперь ухмылка была на лице Телемаха. Каким бы нежным и волнительным ни был сейчас момент, его тело все еще пылало от желания. Он хотел прикосновений, хотел всего мужчину. Он чувствовал тяжесть, которую так хотелось снять с себя. И с этой тяжестью поможет только один человек. К Антиною вернулся прежний огонек. Он надавил ладонью на грудь принца, заставляя того лечь обратно. Телемах прав, это слишком долго продолжается. Слишком большие прелюдии, из-за которых возбуждение уже начинало казаться болезненным. Мужчина осмотрел комнату мутным взглядом, пытаясь найти хоть что-то похожее на масло. Нужна была смазка. — Там на столе, — принц ткнул пальцем в угол комнаты, — думаю подойдет. Расставаться с теплом мужчины не хотелось даже на пару секунд. Но как же хорошо было смотреть на голую крепкую спину, покрытую множеством шрамов. Но ни один из них не казался страшным и противным. Телемаху нравились все, ведь для него шрамы украшают мужчину. Он хотел бы поцеловать каждый, провести пальцами, языком. Но больше всего ему нравится шрам на лице, который всегда привлекал так много внимания, заставляя восхищаться. И желать. Антиной вернулся быстро, снова устроившись между ног, которые в этот раз он закинул себе на плечи. Он больше не медлил, разливая масло себе на пальцы. Никто больше не хотел так долго тянуть. Мужчина провел рукой по промежности после чего услышал тихий вздох. Его пальцы аккуратно надавили на колечко мышц, входя одним из них. Телемах сжался от неожиданности. Сейчас ему не было больно. Ему было просто странно это ощущать, непривычно. — Расслабься. Антиной наклонился, чтобы поцеловать низ живота. Второй рукой он провел по ноге. Он пытался сделать все это максимально комфортным и приятным. Мужчина получит больше удовольствия от довольных стонов, чем от болезненного мычания. Телемах расслабился и Антиной начал аккуратно водить пальцем по стенкам. Второй палец входит еще легко. Масло хорошо выполняет свою функцию. Мужчина ускоряет движения, входя двумя пальцами до основания. Принцу это нравилось. Он обкусывал свои припухшие губы, сжимая одеяло под собой. Ему бы понравилось все, что делает с ним этот мужчина. Телемах не сдержал тихого стона, почувствовав горячее дыхание, которое прошлось от основания до головки его члена. Его пытались отвлечь от третьего пальца, который входил уже туговато. Все ощущения смешивались, создавая приятную негу. Он ногами притянул Антиноя ближе, желая почувствовать больше этих ощущений, получить больше ласки. Язык прошелся по всей длинне и губы обхватили кончик, чуть посасывая. Пальцы ускорили свои движения, хорошо расстягивая принца внутри. Антиной старался. Пытался сделать все гладко, нежно и аккуратно. Он никогда бы не подумал, что сможет быть таким. Он может сколько угодно потом отрицать все это, винить в этом Богов, неважное состояние. Но прямо сейчас он ласково ублажает принца под собой, выбивая томные вздохи и тихие стоны. Телемах сжался и застонал по-особенному, стоило Антиною сменить угол толчков и прикосновений. Мужчина слегка отстранился, проводя дорожку поцелуев по ноге и продолжая двигать пальцами. Он смотрел на принца, любовался хмурыми бровями, дрожащими ресницами и приоткрытым ртом. Никогда он не видел чего-то или кого-то красивее. Ему хотелось сутками на пролет смотреть на это. Хотелось посвятить картины, стихотворения. Телемах был растянут достаточно и Антиной высунул пальцы. Принц расстроено посмотрел. Он не желал так быстро расставаться. Ему хотелось быть заполненным. Ему хотелось дойти до пика. Но его лицо смягчилось, когда он увидел, как мужчина берет в руки масло и смазывает им свой член. Он откинул голову назад, не зная, куда деть руки. Он просто ждал, кусал губы и сжимал пальцы. Ему не хватало снова прикосновений. Никогда до этого ему не было известно, что он так голоден до них. Принц успокоился, когда Антиной шире раздвинул его ноги, приставляя головку ко входу и утыкаясь носом в шею. Телемах полностью расслабляется и впускает в себя мужчину. Он цепляется за его волосы и притягивает для поцелуя, пока его медленно заполняют. — Ты слишком узкий, — Антиной кусает за нижнюю губу, готовый застонать сам, — и горячий. Руки Телемаха прошли по крепкой спине. Ногти оставили свои следы. Эти слова вызвали внутри него целый фейерверк, за что стало слишком стыдно. Да вообще все, что он делал сейчас с этим мужчиной вводило его в краску. Не таким должен принц заниматься. И не с таким человеком. Но теперь он полностью считает мужчину своим и не позволит кому-то отнимать его. — А ты слишком большой, — губы сползли на шею, желая оставить свои следы. Антиной вошел полностью. Он не двигался, лишь наслаждался теплыми стенками и давал привыкнуть. Он ждал, пока укусы покрывали всю его шею и пока язык проходился по кадыку. Мужчина позволял сильно сжимать кожу зубами, после чего точно неделю следы не будут сходить. Это должно быть больно. Но он желал быть помеченным полностью. Ему это доставляло собственническое удовольствие. Толчок бедрами заставил его раскрыть глаза и начать все также медленно двигаться. Но уже для обоих ощущение были мягкими и приятными. Телемах откинул голову назад, что дало возможность оставить след и Антиною. Он вцепился в кожу над ключицей, пока входил обратно. Тонкие пальчики сжали его плечи, а ноги обхватили спину. Тяжело было прямо сейчас не сорваться и не начать двигаться в быстром темпе. Но в мужчине играло не только животное желание. Поэтому темп нарастал постепенно, в поисках нужного угла. Но даже без этого Телемах испытывал удовольствие. От заполненности. От нужного мужчины. От нежности. И ему хотелось очень сильно дать желаемое Антиною. Ему хотелось сделать приятно. Поэтому он чувствовал себя хорошо и почти удовлетворенно, не считая желания кончить. Но так быстро заканчивать не хотелось. Хотя усталость давила. Нужный угол был найден довольно быстро, что последствовало громкому стону и царапинам на спине. Телемах даже не сдерживался в своих эмоциях, не переживая за то, что кто-нибудь услышит. Для него сейчас ничего не существовало в пределах этой кровати. Только Антиной. И все эти ощущения. Он выстанывал его имя при быстрых толчках, впивался ногтями, сжимался, из-за чего над ним слышались тяжелые вздохи. Голова кружилась у каждого от этих ощущений. Антиной крепко сжимал бедро принца одной рукой, быстро и резко вбиваясь в нужную точку. Стоны, шлепки, вздохи. Все это смешалось в голове, сводя с ума. Это было похоже на галлюцинации, на жар, на сны с тайными желаниями, но не на реальность. Антиной слегка замедлился, обхватывая член Телемаха рукой. Он начал двигать ей в темп своим толчкам. Он чувствовал, как скоро его настигнет оргазм и первым делом нужно было довести до него принца. Ему хотелось чувствовать эту дрожь, видеть каждую эмоцию, ощущать особо сильные царапины. — Антиной, я сейчас… — мужчина улыбнулся, понимая, что принцу так стыдно было за это. Он ускорил движения после чего его рука стала мокрой. Его палец прошелся по головке, собирая жидкость, а губы расстянулись в улыбке. Теперь можно было не сдерживать свой оргазм. Антиной настроился на нужный себе темп и, чувствуя, как тяжелеет его член, вышел из горячего тела и кончил Телемаху на живот. Настроить ровное дыхание было тяжело, как и тяжело все еще находиться в неудобной позе над принцем. Он не нашел, чем вытереть их тела, поэтому взял свой хитон для этого. Антиной старательно протер живот Телемаха и только потом лег рядом. Ему не хотелось уходить. Хотелось как можно дольше побыть с этим человеком. Он боялся, что его сейчас выгонят. Но принц прижался. Уткнулся носом в шею, обмякая. — Ты весь в моих следах. Слишком много на шее… и спина, — его голос звучал устало. — Тебя это не устраивает? Если тебя успокоит, то никто не узнает, кто это сделал, — Антиной зарылся пальцами в волосы принца, массажируя голову. — Нет. Я хочу, чтобы все знали, что ты мой. С этими словами Телемах затих, полностью уходя в сон. Он оставил мужчину с дико бьющимся сердцем и со своими размышлениями в полной тишине. Внутри Антиноя кричали отголоски темноты, что нужно отрицать, нужно биться, использовать, бежать. Но он сам не хотел этого. Он хотел лежать в объятиях, хотел слышать эти слова снова и снова. Он хочет быть любимым.