Entre les lignes

В аудитории было привычно тепло, будто кто-то постоянно прикрывал окна, когда кто-то пытался вогнать воздух в помещение. Лампы над головами рессеивали мягкий и почти что акварельный свет. Нилу сидела впереди всех, как и всегда. Её локти опирались на поверхность стола, а в руках перед своим лицом она держала лист бумаги, слегка дрожащий от тихого дыхания. — Я думала, ты просто пройдешь мимо… — читала она написанное. — но ты остановился. И с тех пор я больше не могла не думать о том, сколько «почти» было между нами, — её голос был ровным, но в нем отовсюду сквозила незаметная вибрация. Кто-то из ребят усмехнулся, кто-то фыркнул, пытаясь незаметно пропустить мимо ушей чужие слова, а кто-то просто откинулся на спинку стула чуть шумнее, чем обычно. — Оу, вот и до романтики мы добрались, — пробормотал кто-то слева. И Кадзуха тоже усмехнулся, но никак не с целью посмеяться над девушкой. Он продолжал слушать, в знак уважения за смелость. Не каждый решает писать что-то с романтическим посылом, ведь для многих это что-то интимное, важное и скрытое ото всех. Скарамучча же сидел неподвижно. На его лице не было ни улыбки, ни насмешки. Он просто слушал. Но едва заметная тень виднелась между его бровей. Взгляд неволей метнулся к Кадзухе. Это был мимолетный взгляд, очень короткий, но и этого было достаточно, чтобы тот словно почувствовал его и они переглянулись. Но Скарамучча немного резко отвернулся, будто его застукали с поличным. После окончания, когда все только начали собирать свои вещи, Кадзуха прошел мимо Скарамуччи, направляясь к выходу, но почему-то остановился около юноши. Он обернулся и, сдержанно улыбнувшись, заговорил: — Знаешь, я раньше не понимал твоих привычек, — Кадзуха окинул взглядом темную макушку. — Но оказывается уходить первым действительно удобно. Можно ни на что не отвечать, — договорил парень и ушел, так и не дождавшись ответа. Скарамучча нахмурился пуще прежнего. Последнее время все мысли в его голове рано или поздно приходили к этому чертовому факультативу и Кадзухе. И всё это не особо его радовало. Режим сна совсем сбился, концентрация на основных предметах стала постепенно спадать на нет, а с Сетосом последний раз он видился тогда в своей комнате. Собрав вещи, парень вышел из аудитории. Мысли о том, что всё, что он так долго выстраивал без Кадзухи неторопливо, но уверенно катилось в бездну. Скарамучча напряженно прикусил губу изнутри, чувствуя как вот-вот и хлынет кровь. Он взглянул в окно, идя по коридору и измученно вздохнул. «Да к черту всё! Не получится у нас помириться!» — ему хотелось бросить все вещи на пол и пнуть их куда подальше, но услышав звук дождя за окном, остановился. Удача в последнее время явно его избегала. Она подговаривала всё и всех: природу, людей вокруг, обстоятельства… Как назло начался сильный ливень, а Скарамучча не стал брать с утра зонт, поскольку сильно спешил и возлагал надежды на удачу. Парень вышел к выходу из здания, застегивая сумку. Руки его были в карманах джинс, пока он стоял и безнадежно наблюдал за дождем. Капли барабанили по козырьку над входом, будто пальцы нетерпеливого музыканта по крышке пианино. Воздух был сырым. Пахло мокрым асфальтом и травой, а у самой земли виднелся едва заметный пар. Людей уже почти не было. Остались лишь те, кто задержались и ждали такси. Ну и конечно же сам Скарамучча. Он стоял, прижавшись к холодной стене. Дождь сливал всё в одну единую размазанную картину. Не так далеко послышались шаги, а затем тишина. Рядом кто-то остановился, но Скарамучча не стал оборачиваться. — Время идет, а ты всё также без зонта, — заговорил до боли знакомый голос. Скарамучча повернул голову. Кадзуха стоял рядом, в своей светлой ветровке и с темным зонтом в руке. В его голосе чувствовались нотки иронии. — Или тебе просто нравится, когда тебя спасают? — добавил Кадзуха. — Я не… — вскинув подбородок, не успел договорить Скарамучча. — Ты не просил спасать, — вместо него сказал юноша. — Ты это хотел сказать? Я помню. Ты никогда не просил и всегда отвергал помощь, не желая казаться жалким, — продолжал Кадзуха, уводя свои алые глаза. — Самому не смешно, что всё ещё помнишь? — глухо ответил Скарамучча. — А ведь всё закончилось. — Ничего не закончилось, — отозвался тихо Кадзуха. — Ты так пытаешься думать, потому что так проще. На миг показалось, что ещё пару слов и Скарамучча просто уйдет под холодный ливень. Резко развернется, скажет что-то колкое и затем навсегда исчезнет, не сказав больше ни слова. Но он остался стоять и смотреть на Кадзуху. Дурак он или просто наивный? — Может и проще, — наконец ответил он. — Зато тише и спокойнее. — Но ведь не лучше, — сказал Кадзуха, раскрывая зонт. — Ты всё ещё здесь. Всё ещё один и ждёшь, чтобы кто-то понял тебя, не задавая вопросов. — И что? Ты решил теперь быть этим «кем-то»? — с долей скептицизма сказал Скарамучча. — Никак нет. Мне просто в ту же сторону, — своеобразно вернувшись к теме, ответил Кадзуха, протягивая зонт. — Идём. Скарамучча вздохнул и просто последовал за ним. Он совсем перестал понимать этого человека. Хотя, может он никогда этого и не умел. Они шли почти вровень. Дождь продолжал лить. Капли шумно и грубо разбивались о ткань зонта. Людей поблизости всё также не было. — Она хорошо пишет, — заговорил первым Кадзуха, не глядя на него. — Нилу. Скарамучча лишь негромко промычал. — Ты не согласен? — Я не об этом думаю. — А о чем же? Он промолчал, невольно ускорив шаг, но Кадзуха тут же догнал его. — Когда она читала… — повернувшись к Скарамучче, начал он. — Ты отреагировал иначе. Именно поэтому я не поверю, если ты скажешь, что тебе все равно. Скарамучча остановился, поворачиваясь к Кадзухе. На лице была узнаваемая усталость и напряжение. И едва сдерживаемая колючесть. Где-то в глубине души он радовался тому, что они говорили. Хоть общение пока и не очень хорошо продвигалось. А ещё ему хотелось ностальгически улыбнуться от осознания, что всё это было похоже на них в прошлом. — Мне не нравится, когда все вдруг решают, что имеют право считывать мои реакции на что-либо, — все равно резко говорит парень. — Это просто текст, Кадзуха. Один из пару десятков. Я не обязан разбирать его на то, что чувствую. Ни с кем. Кадзуха слушал и смотрел на него дольше обычного. Уголки губ едва поднялись, будто он вспомнил что-то забавное. А затем он едва заметно кивнул. — Я понял. В этом весь ты. Скарамучча отвел глаза, сжимая пальцы. Дождь заметно усилился, продолжая настойчиво вбивать свои капли в твердый асфальт. Кадзуха немного опустил зонт из-за чего его плечо сразу же намокло. Он подался чуть вперед, а затем неожиданно всучил зонт прямо в чужую руку. Скарамучча удивленно поднял голову, встречаясь с алым взглядом. — …ты серьёзно? — вырвалось у него. — Забирай. Всё равно никогда не просишь помощи. И парень не успел даже ответить. Кадзуха сделал шаг назад. Скарамучча даже не знал как реагировать. Злиться ему, благодарить или сказать что-то в ответ? Все равно уже поздно. Он стоял под этим навязчиво аккуратным, всё ещё теплым от руки Кадзухи, зонтом, а тот ушел один. В сильный дождь без зонта.

— *** —

Было пасмурно, но уже не дождливо. Вокруг до сих пор пахло мокрым деревом. Скарамучча сидел под навесом у библиотеки, а перед ним лежали листы с лекциями по международным отношениям, которые он умудрился пропустить. И все равно даже с этим осознанием, парень не мог сосредоточиться на запоминании материала. Он то и дело, что поглядывал на сборник японской поэзии. Такой тонкий, в мятой обложке, но куда интереснее, чем простые лекции. — Всё учишься? Или просто делаешь вид? — услышал он знакомый девичий голос. Скарамучча поднял взгляд. Это была Нилу. Всё та же легкая, светлая, будто миниатюрный фонарик в темную ночь. — Или же пытаешься выучить стихотворение на случай поэтического конфликта? — хихикнула девушка. Скарамучча тихо фыркнул. — Просто сравниваю формы политического воздействия и хайку. Много общего, к слову. Нилу присела рядом, облокачиваясь на спинку скамейки. — Я тут говорила с Кадзухой недавно, — начала она, игнорируя тихий вздох парня. — Случайно встретились и разговорились. — М-м? — Теперь поглядывает он, знаешь ли, — активно пытается намекнуть девушка. — Ты о чем? — спросил Скарамучча, но как-то слишком быстро. Слишком резко. — О тебе. О вас, — чуть тише объясняет она. — Мы с ним не разговариваем, — отрезав, он отводит свои глаза в сторону. — Ну, может, это и есть ваша форма общения, — пожимает плечами Нилу. — Мы чередуемся, — помолчав, сказал он. — Один пытается заговорить, другой делает вид, что не замечает. Потом наоборот. Нилу мягко улыбнулась, чуть склоняя голову. — Может, однажды вы заговорите одновременно. Кто знает. Девушка потянулась к своей спортивной сумке. Судя по её виду она только с тренировки. Тонкая рука вытащила красиво оформленный флаер. Скарамучча знал. Это было приглашение на её выступление. Однажды он получал от неё что-то похожее ещё на первом курсе. — Будет в пятницу вечером. Ты приходи. Просто послушать, посмотреть. — Ты хочешь, чтобы я снова увиделся с ним? — А ты хочешь не видеться? — парировала Нилу. Хороший вопрос, но, пожалуй, он оставит его без ответа. Вернулся Скарамучча в комнату общежития позже обычного. Сумку скинул у двери, как и кроссовки. Комната была полутемной. Только в окне тускло отражались фонари, сопровождаясь тихим шелестом листьев. Он бросил папку с бумагами на стол. На открытой странице жирным текстом виднелась строчка: «Анализ внешнеполитических рисков в контексте региональной интеграции» Что ж, это даже для него скучно. Слова размывались, а между строками лежала аккуратная белая карточка. Тот самый флаер от Нилу. Танцевальное выступление и свободный вход. Скарамучча покрутил в пальцах врученную бумажку. С одной стороны пастельные цвета и дата, а с другой написанная от руки цитата. Но он не стал вчитываться в неё. Лишь отложил флаер на край стола и вернулся к лекциям. Пробежался глазами по вервому абзацу, затем по второму. Потом снова потянулся к флаеру, но не для того, чтобы посмотреть. Просто хотелось удержать этот момент. «А ты хочешь не видеться?» Он не знал ответа. Но точно знал, что ещё не готов так просто сдаться. Тем более сказать строгое «нет». Не себе. Не ему.