Грех под короной

      Равион смотрел в окно. Это всё, что он мог делать сейчас. Порой он мечтал сбежать в тот сад, что находился за дворцом и спрятаться там… Потом его будут долго искать, а когда найдут, то ему попадёт. Но ведь он уже давно не маленький, да и к тому же его «матери» нет никакого дела — как живет его сын. Ей нужна власть, которой она сейчас так упивается. Тяжкий вздох. Из приоткрытого окна доносился чуть горький аромат, смешанный с чем-то сладким и будто осязаемым, словно сейчас на подоконнике стоит тарелка с подобием фруктов и они пролежали под тем, что для них было «солнцем». Так грустно и в то же время приятно…       Он уже не в первый раз переживает все это. Он всегда казался сам себе кем-то другим. Все ведь прекрасно знают, что Равион — парень, но мало кто мог знать о его половой особенности, кроме тех врачей и личных нянек, что когда-то следили за ним. Он ненавидел это слово — «гермафродит». Шёпот врачей за спиной, их холодные пальцы, тыкавшие в его тело, будто в мясо на рынке… Это сильно волновало тех незнакомых мужчин в халатах или чем-то подобном. Он позволял смотреть на себя, а когда становилось плохо — прятался в саду, что позволяло хоть ненадолго почувствовать безопасность.       Вскоре исследования прекратились, но не его физиология — она стала походить на животную. Раз в полгода он походил на кого-то вроде… Женщин, что сильно жаждали прикосновений или того, чтобы ими овладели. Это он видел много раз, когда сбегал в бордели или гулял на балах, устроенных матерью или её знакомыми. Он всегда держался, заигрывал с девушками, однако дальше флирта никогда никому не позволял идти. Порой это мешало.       Но встреча с Индрисом изменила многое. Фиолетовые глаза Индриса были как удар кинжалом — резкие и яркие, как фиолетовые драгоценные камни. Когда Индрис представился, внутри всё будто дрогнуло — низкий, с нотой мягкости голос, который хотелось попробовать как пирожные или тех девушек, с которыми он кокетничал на недавнем балу. Равион даже замер, чувствуя, как по спине бежит знакомый жар… Не сейчас. Только не при нём и только не он, но свои феромоны удалось сдержать, что получалось у него довольно ловко. Особенно зная — сколько на это ушло лет.       Этот мещанин, по мнению Равиона, мог бы стать отличным стражником, потому выдвинул своё предложение. Многие промолчали, косо смотря на него, но Равион держался уверенно, оглядывая присутствующих. Тогда верховная жрица Велара приказала подвергнуть Индриса самым суровым испытаниям, какие только существовали. Равион с долей равнодушия наблюдал за мещанином, но внутри он будто знал, что Индрис его не подведёт. И ведь не подвёл.       Вскоре Индрис стал стражником, а через время и капитаном стражи. Бывало, что Равион подкалывал Индриса, потом с удовольствием наблюдая за его реакцией. Нравилось смотреть, как и так суровое лицо, становилось хмурым, а глаза прищуривались и косо смотрели на него. От такого взгляда внутри расцветало странное возбуждение… В тот вечер Равион снова сменил бельё. Он ненавидел этот ритуал — ненавидел, как пальцы сами скользили ниже, едва он вспоминал индрисов суровый взгляд… Было стыдно за такие мысли, но не было стыдно за его дразнения.       Однажды он решил выпить в компании солдат. Равион всё-таки должен поддерживать солдат, как подобает настоящему сыну правительницы. К тому же был повод — Индрис в очередной раз выделился среди своих сослуживцев и солдат. Равион внимательно наблюдал за ним, заметив, что тот не пьёт, подошёл и спросил: — А что это наш глава стражи не пьёт, м? Неужели не желает? — Да он у нас как святой! — крикнул кто-то, а после послышался хохот на пару с ударами деревянных кружек. Равион усмехнулся. Не часто приходится такое наблюдать, чтобы кто-то да не выпивал, хоть он и тоже не сильный любитель. К тому же, было заметно — Индрис довольно строг. К себе. И этим Равион часто подначивал его, стараясь как-то подразнить или задеть, а после наблюдать за лицом и его эмоциями. В этом было что-то такое…       Вскоре все стали расходиться, но рядом осталось несколько солдат и Равион решил сыграть в карты, втянув в это и Индриса. За каждый проигрыш нужно было выпить маленькую рюмку напитка, который Равион называл вином. Двое подопечных, равно как и Индрис, не возражали. Игра началась!       В начале все было довольно спокойно — проигрывали чаще всего солдаты, однако когда проиграл Индрис, то Равион стал наблюдать. Индрис одним залпом выпил рюмку, а капля вина скатилась по его подбородку. Равион невольно проследил за ней взглядом — вниз, к кадыку, к вене на шее… Внутри что-то загорелось, а бельё вдруг показалось мокрым. «Черт…» — про себя выругался Равион и вдруг ощутил объятие. Немного повернув голову, он чуть челюсть не выронил — его обнял сам Индрис! Принц посмотрел на недоумевающих солдат. Они переглянулись, а потом и на принца стали смотреть. — Кх-м! — прочистил горло тот, стараясь держать себя в руках, пока Индрис дышал ему в шею, тем самым ещё больше возбуждая. — Если вы сумеете сохранить всё это в тайне, можете рассчитывать на небольшое повышение. Вы меня поняли?       Солдаты дружно кивнули и быстро покинули комнату, оставив Равиона и Индриса одних. Принц сидел, сложив руки на колени, а тело уж слишком чутко реагировало на то, что делает капитан стражи. Его руки — такие сильные и даже немного горячие, прижимали к себе немного хрупкое тело принца, а голова утыкалась в основание шеи. Каждый вдох или выдох вызывал море мурашек и легкую дрожь в теле. У Равиона даже немного голова закружилась от всего этого, потому он с большим трудом выбрался из крепких объятий Индриса и потом, поймав Ксеру, что явно шла по своим делам, попросил что-то сделать с уже задремавшим капитаном, а сам пошёл к себе, в очередной раз менять бельё…       И только недавно Равион стал замечать — он смотрит на Индриса не как на капитана стражи, а на кого-то большего, однако сам себе в этом никогда бы не признался… Точнее, до определённого дня. Он старался обмануть себя, говоря, что это всё лишь мысли, от которых следует избавиться, стереть их, однако тело так не считало, возбуждаясь практически каждый раз, когда Равион наблюдал за тренировками Индриса в компании солдат и капитанов. У них, в Салторине, не было чего-то близкого к лету, о котором он читал в некоторых книгах, что были в библиотеке. Ему порой хотелось, чтобы такой сезон наступил и он смог увидеть строгого капитана стражи в другом виде… Видеть не только как пот стекает по его лбу и медленно катится к немного раскрытой шее и потом теряется в складках одежды.

* * *

      Индрис стал не так давно замечать, что Его Высочество принц довольно часто наблюдает за ним. Даже когда тот подкалывал его, в глазах, которые едва ли не сверкали от очередной шутки, читалось что-то, о чём Индрис не мог и мыслить. На тренировках взгляд принца обжигал спину, будто раскалённый клинок. Индрис делал вид, что не замечает — сжимал меч до хруста в костяшках, рубил манекены в щепки. Но по ночам эти глаза снились ему…       Правда был один случай, когда он засомневался в своих чувствах, подозревая, что внутри что-то есть по отношению к Его Высочеству… И это были отнюдь не какие-то дружеские или отношения между начальником и подчинённым.       Патрулируя дворец и его окрестности, он заметил небольшой домик, что стоял в глубине сада, а в воздухе летал странный сладкий аромат, от которого немного вскружило голову, но он лишь прошёл мимо, потом спросив у одно из коллег — что там такое. Коллега промямлил, что не знает, и быстро ушёл. Потом Индрис решил спросить у верховной жрицы, но та отмахнулась, наказав, чтобы он больше там не ходил. Индриса эта ситуация насторожила, потому он решил на время оставить затею с поиском истины, чтобы подумать.       Спустя несколько месяцев, Индрис ощутил тот же аромат, что и тогда, в саду, а когда обернулся, то заметил Его Высочество, что держался за голову, но продолжал уверенно идти. «Неужели у него такой парфюм?» — подумалось ему, а потому в тот же день, он пошёл навестить своего друга — Фели.       Парнишка чуть ли не подавился, когда услышал рассказ Индриса, а после с укором на него посмотрел. — Я, конечно, знаю, что ты у нас довольно упрям, но чтобы на столько… — Фели побледнел, будто услышал кощунство. — Ты… действительно не знаешь?.. Забудь. Или на тебя наложат особый шрам, а после отправят к остальным мещанам. Тебе разве не говорили об этом? Ты же вроде такой добропорядочный, а тут такое спрашиваешь… — Но мне стало вдруг любопытно. Со мной такое впервые. Не знаю — что на меня нашло тогда… Её и этот сладкий аромат… От него кружится голова, а внутри всё словно начинает гореть. — У-у-у, ты попал. Очень сильно попал! Больше не гуляй и не ходи там, ты меня услышал? Если кто-то об этом узнает — тебя могут сурово наказать за это. Ты понял? — Конечно. Больше об этом не спрошу. — Вот и отлично, а теперь шагай за мной. Мне нужна твоя помощь.       Весь путь Индрис гулял где-то в своих мыслях, продолжая думать — как может быть связан тот аромат и принц Равион. Что-то было не так…       Во сне его руки знали, что делать. Они срывали с Равиона эти чёрные одежды, прижимали к холодной стене кабинета или к столу. Принц стонал — не в страхе, а в мольбе. Индрис просыпался с его именем на губах и проклятием в груди. Индрис старался делать всё возможное, чтобы не думать о Его Высочестве в таком ключе, но каждый раз, проходя во время патруля около окна спальни принца или его кабинета он чуть ли не всегда чувствовал этот сладкий аромат, что дразнил его мысли, заставляя думать о принце столь непристойно, что хотелось провалиться куда-нибудь. Потому довольно часто он проводил свободное время или свой недолгий отпуск в месте, далёком от дворца, однако даже там эти похабные мысли добирались до него.

* * *

      Однажды Равион вызвал его к себе. Никто не удивился такому — всем давно было известно, что они хорошие друзья. Также все знали — Индрис настолько ответственный, что только ему можно было поручить что-то сложное. Многие даже не сомневались в нём. Однако сейчас Индрису показалось, что в воздухе летает странное будто сомнение или волнение, но не предал этому особого значения — за него и так довольно часто переживают, так что этот случай — не исключение.       Шагая по коридорам дворца, он не заметил стражников в крыле, где находился кабинет Его Высочества. Это насторожило Индриса. Неужели сегодня какой-то особенный день, что стражи тут не бывает? Ему, наверное, следовало быть внимательнее… Или присмотреться к коллегам, что провожали его?..       Подойдя к кабинету, Индрис постучался. Запах вполз в ноздри, как змея. Индрис сглотнул слюну, что была густой, как сироп. Голос, которым он сказал, прозвучал хрипло — не как у капитана стражи, а как у голодного зверя: — Ваше Высочество, я прибыл. Могу ли я войти?       В ответ тишина. Ладонь, сжатая в кулак, дрожала. «Что за чёрт?!» — мелькнуло в голове Индриса, но было поздно. Дверь с легкостью открылась, и волна сладкого удушливого аромата ударила в лицо. Грудь сжало так, будто его толкнули в горячую баню. Или уткнули лицом в подушку. Попытавшись собраться с мыслями, он стал осматривать кабинет — все было также, как и всегда — красиво и ровно, но когда он подошёл к столу, то заметил разбросанные бумаги, а также чернильницу, содержимое которой было на листах. Немного помотав головой, он пошёл в сторону окон, чтобы проветрить помещение, но кто-то остановил, прижимая к себе. — Ты пришёл… — хрипло и возбужденно сказал Равион, руками начиная бродить по его телу, стараясь залезть под доспехи и форму. Индрис замер, а по коже пробежались мурашки. — Ваше Высочество… Что вы творите? — спросил он, резко обернувшись и прижимая принца к столу. Когда их взгляды встретились, то Индрис не увидел в них ни капли шутки или чего-то подобного — только грязная похоть и жажда ласки. Взгляд будто туманом заволокло. — Нужно… Открыть окно… — Индрис хотел было уйти, но его резко притянули к себе, впившись в губы и страстно их целуя, едва ли не съедая. Индрис был настолько удивлён, что старался отодвинуть от себя принца, но тот, казалось, в этот момент вдруг стал сильнее, хоть по телосложению так и не скажешь. Да, он не был хрупким, но и не такой мощный, как он сам. Капитан вновь сделал попытку, но в результате только усугубил ситуацию — принц повалил его на пол, гордо воссев на нём. Маска, что была всегда на лице принца, слетела, открыв Индрису другого Равиона — на висках и немного на скулах виднелись подобия чешуек, а бледные светло бурые глаза, словно мечи пронзали его.       С губ Равиона сорвался протяжный выдох, что больше походил на стон с нотой разочарования. — Никто не предупредил тебя? — хрипло спросил он, нагло касаясь одежд Индриса и постепенно снимая их. — Об этом? — Ваше Высочество… я… не совсем понимаю. — дрожащим голосом ответил капитан, стараясь отодвинуть от себя принца, что был явно не в себе. Это не тот Равион, которого он знал — его будто подменили. Его Высочество никогда не был таким… Или был? — Ну-у-у, о чём ты думаешь? — наиграно возмутился Равион и, взяв руки Индриса, провёл ими по телу, что уже давно жаждало его прикосновений. — Или может тебе дать алкоголю, чтобы ты не витал в облаках… Как необычно для нашего доблестного капитана… — Ваше Высочество… — едва не задыхался Индрис, наблюдая за этой картиной. Равион в растрёпанной и на половину расстёгнутой одежде с взлохмаченными волосами гордо восседает на нём, как на троне. Индрис продолжал держаться за ниточку здравого смысла, понимая, что такое — не простительно и если кто узнает — ему точно не сдобровать.       Из мыслей его вывел резкий укус, а после и влажный язык, что прошёлся по его шее, будто извиняясь за внезапную боль. Равион был столь близко… — Ты всё время в своих мыслях. — проворчал принц ему на ухо, а после прикусил его. — Перестань думать и просто возьми меня.       Капитан хотел было что-то ответить, но заметил лишь то, с каким удовольствием Равион ездит по нему, рукой касаясь уже затвердевшего члена. Чуть позже он понял — неужели у принца…нет члена? Или он всё это время притворялся, что парень? Индрис, наконец, взял себя в руки и, повалив Равиона на пол, стал стягивать одежду. Принц даже на секунду удивился, но когда понял — для чего всё это — разочаровано вздохнул.       Индрис замер. Перед ним раскрылось то, что никогда не должно было существовать в его реальности — влажное, розовое, пульсирующее. Его пальцы дрогнули — не от отвращения, а от шока: тело знало, что делать… но разум цеплялся за последние обрывки контроля. — Что, впервые видишь? — спросил принц, нагло ухмыляясь и будто на зло раздвигая ноги сильнее. — Неужели нашему командиру не довелось находиться в объятиях красавиц с балов? Или легкодоступных девушек?       По взгляду Индриса было понятно — он никогда и ни с кем. Он не был в страстных объятиях девушки, а тут перед ним парень с женской физиологией. Вот ведь чудеса. Равион вновь потянулся к руке Индриса и, взяв её, подвёл к возбуждённой промежности. Он вёл пальцы внутрь с нахальной медлительностью. Горячая, липкая плоть обжимала пальцы, а с губ принца сорвался стон, больше похожий на рычание. — Да… вот так… Теперь двигай ими. — приказал принц, продолжая смотреть на недоуменного капитана, что послушно стал двигать рукой, порой шевеля пальцами внутри. По телу принца пронёсся табун мурашек, а с губ срывались стоны удовольствия, от чего он запрокидывал порой голову.       Штаны Индриса будто впивались в кожу, но хуже всего было предательство собственного тела: каждый вздох Равиона, каждое содрогание вокруг его пальцев заставляло член дёргаться, требуя большего. Проклятье. Он не должен был хотеть этого… Хотелось взять его так — резко и вдалбливаться так, как порой видел в своих снах, но понимал — ни к чему хорошему это не приведёт. Осознание неприятно било по туману возбуждения, потому Индрис делал всё медленно и аккуратно, наблюдая за реакцией принца, чтобы не навредить.       Равион ощущал эту излишнюю аккуратность, а потому коснулся ногой штанов Индриса, нагло гладя вставший член, которого у него никогда не было. С одной стороны — он не мешал жить, но с другой… — Заставь меня кончить… Это приказ. — уверенно сказал принц, посмотрев командиру в глаза. В его глубокие фиолетовые глаза, которые были заволочены пеленой возбуждения, а вскоре с его губ стали срываться тихие рыки и выдохи, когда принц проводил ногой по члену. От приказа у Индриса постепенно начала рваться нить разума. «Больше… Взять… Это моё! Это всё для меня…» — кричало что-то внутри капитана, потому он склонился к женской плоти и стал посасывать её, лаская языком. С губ Равиона сорвался крик, а вскоре Индрис стал ощущать дрожь в теле, но не стал останавливаться.       Принц стонал так громко, что хотелось в какой-то момент заткнуть его, но это ощущение было лишь в начале, потом это ему начало даже нравиться. Руки принца оказались в волосах командира и стали сжимать их, утыкая лицо в киску. — Хорошо… Продолжай… — шептал тот сквозь стоны. Равион выгнулся, а его киска пульсировала вокруг языка Индриса, выдавливая ещё больше сока. «Кончаю, кончаю, чёрт!» — но слова застряли в горле, превратившись в хриплый вой. Он сжал ноги и слишком сильно потянул за волосы, притягивая к себе ещё ближе. Индрис едва сделал вдох, как тут же был прижат, а на язык попала странная жидкость, вкус которой напоминал сладкий сок, но в отличие от него — в голове вновь становилось пусто и хотелось ещё.       Принц лёг на пол и стал переводить дыхание. С ним такое было впервые — обычно ему хватало всего одной руки или сделанным специально дня него особой игрушкой в виде мужского полового органа, но сейчас он открыл что-то новое для себя. Течка заканчивалась довольно быстро, если Равион «снимал напряжение» раза три-четыре, однако сейчас — что-то не так. Возбуждение стало падать, но уж слишком медленно, что было явным признаком того, что страдать ему все три или два дня так точно.       Индрис отстранился от принца. Он коснулся лица — его подбородок был весь испачкан в том странном подобии сока. Чуть придя в себя, он посмотрел на Равиона. Такой…беззащитный, весь открытый и словно сделанный из дорогого камня, к которому и хотелось коснуться, и вроде не хотелось, а эта странная жидкость… Он сглотнул вязкую слюну вперемешку с ней, потом он ощутил как намокли его штаны, но возбуждение никуда не делось — оно вернулось.       Что-то щёлкнуло в голове. Разум отступил, осталось только тело — горячее, дрожащее, жадное. Штаны сползли сами, а его ладони впились в бёдра Равиона, оставляя бледно розовые отметки в форме пальцев. Его. Теперь он — его. Принц приподнялся и посмотрел на Индриса, в глазах которого уже начал пылать огонь страсти и похоти. Усмехнувшись, принц притянул к себе капитана и пока они целовались, стал вводить его член в себя, чувствуя как каждый дюйм входил мучительно медленно, растягивая его изнутри. Равион скривился — не от боли, а от шока: его тело принимало это с жадностью, как будто всегда ждало. Он впервые ощутил в себе что-то такое большое, что теперь все те игрушки меркли на его фоне.       Равион вновь повалил Индриса и смотрел на него, довольно улыбаясь и двигая при этом телом, насаживаясь на большой член. Капитан обхватил руками талию и стал помогать, с каждым толчком слыша срывающиеся с губ сладкие вскрики и охи. Индрису не хотелось думать — он просто решил сдаться инстинктам, а потому присел, начиная кусать тело принца, пока тот от сжимает его волосы, чуть ли не крича от неземного удовольствия. Иногда Равион царапал спину, тоже порой впиваясь зубами в плечо или у основания шеи.       В комнате смешалось все — не только двое тел, что сливались в одном непростительном грехе, но и звуки и аромат, что с каждым толчком становился все гуще и тяжелее, от чего думам не было места — лишь похоть и страсть, что теперь считали себя полноправными хозяевами в этом кабинете. И если бы кто-то увидел всё это — посчитал, что они прокляты и стали животными, которые не могут перестать совокупляться. Однако они не просто совокуплялись. Они пожирали друг друга — голодные, не стыдящиеся, бессовестные.       Индрис и Равион перемещались практически по всему кабинету, пробуя себя в разных местах и позах. Кусались, царапались, стонали, иногда Равион вгрызался плечо Индриса — и он отвечал рыком, входя в него глубже, будто хотел пометить. Никаких слов. Только хрипы, сдавленный вой и хлюпающий звук сливающихся тел.       Индрис кончил с тихим рыком, впившись зубами в загривок Равиона. Принц тихо охнул, ощутив в себе ещё больше чего-то тёплого. Оно даже немного начало вытекать из него, но было всё равно — об этом он позаботится позже. К капитану начало возвращаться сознание и когда он увидел принца всего в укусах, розовых отметинах, некоторые из которых стали почти фиолетовыми… От осознания — что он натворил, внутри что-то сжалось, а к горлу стал подступать ком.       После того, как Индрис оделся, он попробовал взять принца на руки и тот ласково поддался ему, позволяя отнести себя в комнату и в купальню. Капитан не стал ждать — он сразу ушёл, чувствуя, как вина и стыд овладевают им. Равион же не испытывал мук совести — он ведь всё это и подстроил, чтобы завладеть телом Индриса и прекрасно понимал — что такой правильный эссаилец как он — будет мучаться и стыдиться сделанного. Принцу не было стыдно, он наоборот рад, что сделал всё это. Теперь правда капитан будет стараться сторониться его, но с этим ничего не поделаешь — такой уж он эссаилец.       С той течки рядом с принцем вновь стали летать как бабочки врачи. Они спрашивали Равиона о самочувствии, записывали ответ и вскоре уходили, осматривая перед уходом тело на наличие каких-либо изменений. Однако вскоре принц и сам стал их замечать. Редкие чешуйки на теле вдруг стали появляться под животом и немного на нём. Каждый раз, когда он садился, внизу живота вспыхивала тупая боль — будто что-то перестраивало его изнутри. Чешуйки на лице стали слегка отливать фиолетовым — они стали походить на глаза Индриса. Но что с ним происходит? Неужели это всё из-за той течки? В один из дней принц всё же решил доверить тайну одному своему другу лекарю, что был с ним практически с пяти лет (Мне неизвестно — сколько они могут жить и сколько им на момент игры. Простите). Лекарь аж выронил чашку, когда услышал это. — Повтори? — хрипло переспросил друг. Равион вновь поведал о странных симптомах и даже показал ему. Лекарь то открывал, то закрывал рот от удивления, а потом громко сказал: — Так ты беремен?! — Тише! Молчи! — разозлился Равион, закрыв руками рот друга. — Ты ничего не слышал, ясно?! — Но об этом нужно сообщить! — возразил лекарь. — Это будет научным открытием! — Не надо… — начал злиться принц. Он не хотел, чтобы его будущее было испорчено созданием, что было внутри него. Он не готов к этому. — Только посмей сообщить об этом кому-то… — Конечно-конечно… Однако мне кажется, что ты… Действительно изменился. Ты стал куда более капризным, а также более придирчивым к еде. — Как избавиться от этого?! — принц указал на живот. — Или когда это пройдёт? — Мне точно неизвестно — когда всё это пройдёт, но вот как избавиться — знаю один метод, но я советую тебе пару дней подумать — может передумаешь. Ты мне лучше скажи — кто был с тобой в тот период? — Не скажу. — Равион скрестил руки и отвернулся к окну, смотря на сад. От него уже не доносился горький аромат, лишь сладкий и довольно приятный. — Почему же? Ты хоть понимаешь — ты не совсем эсселиец и не дракон. Ты — что-то среднее. И в случае чего мы будем знать — к кому отдать будущего малыша. А если тебя, не даст Королева, просто разорвёт — то что тогда будешь делать?!       Равион замолчал, смотря на беспокойное лицо друга. Он всё понимал, но также понимал, что если вскроется правда о беременности — им будут манипулировать ребёнком, а у Индриса начнутся проблемы, которые Равион пусть и любил доставлять, но они обычно были не такие серьёзные, не то что эта… — Равион, я понимаю как тебе непросто, но это ведь всё ради твоего блага. Дам тебе три дня на раздумья. Потом я тебя навещу и дам микстуру, что позволит быстро избавиться от ребёнка. — друг собрал вещи и вышел из спальни, оставляя Равиона одного.       Лекарь шагал по коридору, пока его кто-то не схватил за руку и не потащили в тёмный угол. Он хотел было ударить похитителя, но, увидев лицо Индриса, остановил себя. — Капитан?! — удивился лекарь. — Что вы… — Тс! — Индрис накрыл его рот рукой. — Я понимаю, что поступаю не совсем хорошо, но… Как самочувствие Его Высочества? Он совсем перестал ходить на тренировки и… Даже из комнаты не выходит, как я слышал от гвардейцев. — А… Так он беремен. — он тут же прикусил язык, а после стал колотить себя по лбу. — Ой, идиот… Зачем я сказал это?! Что теперь со мной будет?! З-забудь о том, что я сказал, ясно?! — Беремен? — переспросил Индрис, будто не веря в это. Неужели это из-за него так случилось? — Да… Капитан, пожалуйста, держите всё это в секрете, а иначе мне же хуже будет… Только вот есть проблема — он хочет от этого ребёнка избавиться. Ну, я и дал ему три дня на размышление. Надеюсь, что он одумается и оставит ребёнка, а там потом и пристроим его куда-нибудь, раз уж для Равиона это «бремя».       Индрис молча смотрел на лекаря, но его слова шли словно куда-то в другое место, но никак не в уши. Равион беремен от него. Беремен… У Индриса никогда не было мысли о чём-то подобном, но теперь, понимая, стал думать — не счастье ли это?       Прошло два дня. Равион стал редко есть, а от мысли о ребёнке начинал плакать и ведь он не мог понять — от боли расставания с ним или о том, что придётся это родить. Как сказал лекарь — внутри него развивается яйцо, которое пока что связано с телом принца. Равион гулял по ночам, стараясь не попадаться гвардейцам на глаза, да бы не возникало проблем. Сад его успокаивал, прямо как в детстве. Это место помогало ненадолго отвлечься, однако и его «ребёнку» это место стало нравится, от чего чешуйки начинали чуть светиться фиолетовым, напоминая тем самым глаза Индриса. А ведь он ни разу не навестил его. Было немного досадно от этого, однако ничего не поделаешь — дел у него наверняка и без него много, потому было не так обидно.       Индрис в течение этих двух дней думал о малыше и о Его Высочестве, которого он подвёл. Нет, не подвёл, а просто оставил одного, без поддержки. Конечно, они были не прямо такими друзьями, как он и Фели, но были между ними неплохие отношения. Но…готов ли он взять ответственность за свои поступки? Готов ли признаться самому себе, что сделал ошибку и теперь должен всё исправить, пока не стало совсем поздно… В течение трёх дней мысли всё время путались, а из-за этого происходило довольно много не особо приятных ситуаций, мешавших работе. Велара посоветовала Индрису взять отдых на пару дней, за что Индрис был безмерно благодарен ей за совет. Получив разрешение от Его Величества, он ушёл к Фели, где смог получить не только ругань, но и неплохие советы по поводу детей и подобного.       И вот — день, когда лекарь принёс то самое лекарство. Лекарь оставил ненадолго Равиона одного, сообщив, что стоит взять кое-что из прачечной. Принц взял в руки колбу с бледно зелёной жидкостью внутри и посмотрел сквозь неё на «солнце» — она переливалась и красиво сияла.       Вдруг послышался скрип двери. Равион не сразу оторвал взгляд, а когда посмотрел в сторону, то едва не выронил колбу. Он пришёл. Индрис. Его глаза уже не были такими сияющими, как раньше, а стали будто темнее. — Я… — начал было он, но вдруг замолчал, не решаясь продолжить. — Похоже, что мой друг проболтался об этом тебе… — Равион усмехнулся, касаясь почти заметного через ночную сорочку живота. — Что ж, зачем ты пришёл сюда? Отговаривать? Или наоборот — помочь избавиться от этого?       Индрис медленно подошёл к нему, а чешуйки на животе отреагировали и засияли слабым фиолетовым. Капитан молча смотрел на живот. Равион стал отходить от него, но получилось так, что он оказался зажатым между капитаном и подоконником. — Оставь. — на выдохе сказал Индрис, а после встал перед принцем на колени. — Я позабочусь о нашем малыше.       Равион смотрел на него. Нет, он не был зол на него, скорее был зол на себя — почему он не может просто выпить этот отвар и перестать мучатся?! Склянка упала на ковёр, а из окна послышался шум сада. — Ты уверен? — прошептал Равион. Индрис мягко прижал ладонь к его животу, и чешуйки вспыхнули так ярко, что на миг осветили всю комнату. Где-то в коридоре зазвучали шаги лекаря… но теперь это казалось уже не так важно.