Мой новый приятель - Дейв-Тентакль

1. Увидев странное щупальце неизвестного происхождения, так заманчиво выглядывающее из унитаза второй кабинки «Их» (формально, это действительно их — светлая — часть, здесь закон устанавливают они) Стороны, детектив МакКуин в первую очередь подумал: «Надо бы запихнуть эту дрянь куда подальше». Действительно, негоже потустороннему существу находиться в их мире. Прямая его обязанность, как детектива «Темной стороны» — устранять все паранормальное, неестественное и инородное со своей территории. Пока его неугомонный напарник пытался выведать, чем вызвана такая негативная реакция к этому созданию, ведь не пытался же он прогнать сущность из первой кабинки, даже когда тот закончил свои дела и мог бы вернуться в поезд, детектив осматривал кабинку внимательнее, ища намеки на наличие монстров пострашнее. Его взгляд, как бы он не пытался его отвести, все равно падал на поднятую крышку унитаза. Вторая мысль об этом была: «А как оно пахнет?», но он постарался отбросить это так быстро, как только осознал, о чем только что подумал. Однако именно в этой кабинке запах сырости, застоявшейся мочи и чего еще похуже, что обычно можно было встретить в общественных туалетах, куда-то улетучивался. Тут пахло почти приятно. Кривое граффити смайлика лениво улыбнулось еще сильнее, будто читало мысли. Когда Дулли, стараясь скрыть испуг, говорит: «Я лучше останусь тут», детектив не удивляется. Он привык, что в самое пекло ему приходится идти одному. Так или иначе, его офицер все рано приходит и помогает тогда, когда дело пахнет уж совсем горелым, а за это можно было и простить его слабости. Может, даже хорошо, что он остается один на один с другой Стороной. Огонь троллит его, а продавец в магазине ведет себя чутка неучтиво, но, хей, это обычное дело, когда ты работаешь в полиции! Ему даже становится жаль плачущий билетный автомат, но он сорвал защищавший железяку мох и, не веря, что у него это получилось настолько легко, он получает разрешение от кондуктора пройти по платформе дальше. Эта же кабинка в туалете на Темной Стороне станции, выглядит удивительно идентичной той, где ему уже довелось побывать буквально двадцать минут ранее. Единственно, что на щупальца здесь нет и намека. Выслушав все анекдоты от несмешного унитаза, МакКуин собирает вантуз и, даже не проверяя Комнату Управления, несется поскорее на другую Сторону. В его сердце что-то жмет и давит, что говорит ему — сначала это, а остальное подождет, пока некуда спешить с прочими загадками. Патрульный Дулли совсем не понимает, куда же детектив несется, но послушно бежит следом, почти поскальзываясь на лужах под протекающими трубами. С еще большим непониманием он смотрит, как коллега почти что деликатно, на сколько это слово подходит для данного процесса, запихивает тентакль обратно в унитаз вантузом (и где только тот его нашел?). Ему хочется это как-то прокомментировать, но МакКуин выглядит слишком взбудораженным, чтобы у него нашлись слова для разговора. Они бегут обратно и, как бы офицеру преданным сердцем не хотелось последовать за напарником, своим трусливым умом он понимал, что вряд ли ему будут рады на платформе. Так что пришлось отпустить и только смотреть удаляющейся фигуре в след через окно вагона. У детектива скручивается все внизу живота, когда, забежав в кабинку, он обнаруживает щупальце на месте. Ему не понятно, что за бес одолел его и почему это существо так его манит. МакКуин крайне сильно хочет опустить лицо под холодную воду и протрезветь, но жижа из крана ломает его планы, не оставляя вариантов, кроме как пошлепать себя вспотевшими ладонями по красному лицу и яростно потрясти головой, в надежде прогнать навязчивые мысли прочь. Стоит уточнить, не то чтобы детектив полиции Фрэнсис МакКуин был больным извращенцем. Сталкиваясь с такими вещами раньше, а с чем они только не сталкивались с напарником за года работы, он никогда даже помыслить не мог о чем-то непристойном. В конце концов, это его работа, а он профессионал и просто лучший в своей сфере. И не то чтобы ему не хватало секса! Такое явление, как, кхм, плотские утехи, тоже присутствовало в его жизни, пусть и не так часто, как ожидалось бы. Как, пожалуй, хотелось бы. Он думал, что ему вполне хватало пару раз в месяц выбраться в бар, после чего он проводил, зачастую вполне неплохую, ночь в компании симпатичной женщины или, реже, мужчины. Совсем изредка, когда желание было сильнее здравого смысла, они вместе с Дулли передергивали друг другу после смены в туалете на работе. Конечно, был момент, как бы ему не стыдно было это вспоминать, как после Рождественского корпоратива детектив вдруг обнаружил себя на коленях перед напарником на стрельбище, с достаточно увесистым членом во рту, чужой рукой в волосах и болезненным возбуждением в штанах. Или как во время празднования повышения какого-то их коллеги до капитана, он, ничуть не жалея, что не находится в зале заседаний и не вынужден поздравлять того, чье имя даже не помнил, жадно хватался руками за бедра Дулли, заглатывая до горла в своем офисе. Возможно, если постараться, он мог бы припомнить еще пару таких случаев, а его патрульный вспомнил бы еще с десяток, но зачем? Только зря себя смущать и позорить. Но здесь было что-то другое. Его манило и влекло это нечто, выглядывающее и бултыхающееся, что он даже не мог заставить себя думать о математике или черноватых и кривых зубах своего учителя по криминалистике из университета, или о чем-либо еще абсолютно не возбуждающем в данный момент. МакКуин посмотрел на себя в зеркало. То только закатило глаза и посмеялось над его бедой, что не помогало ну уж совсем! Он опустил взгляд, чувствуя как натягивается ткань его плотных штанов. Сука. Еще несколько раз шлепнув себя по лицу так сильно, как только не боялся, детектив понял, что в этой ситуации ему уже ничто не поможет, кроме как исполнение его, неизвестно из откуда возникшего, потаенного желания. Ни о чем, кроме того, как скользкое щупальце цвета ежевики будет разъебывать его рот, он уже больше не мог думать. На всякий случай выйдя из туалета и проверив Комнату Управления, убедившись, что никого в округе нет, он забрал ключ, висевший там, и, стараясь ничем не выдавать своего беспокойства и нетерпения, поторопился обратно во вторую кабинку. Позолоченный ключик холодил его через карман, неприятно потираясь об стояк. Кажется, в последний раз такое нездорово сильное возбуждение было у него в средней школе, когда одноклассник одолжил ему порно-журнал и он в первый раз в жизни прикоснулся к себе там с определенным и четким намерением. С полминуты МакКуин стоял над толчком с щупальцем, надеясь переубедить свой разум и тело, убеждая себя, что это только отвлечет его от расследования и задержит всех, кто ждет отправки поезда. Он, тем не менее, к успеху не пришел. Задержав дыхание, мужчина резко опустился на колени прямо перед унитазом, боясь вдохнуть вдруг запах будет такой, какой и должен быть в этом месте? Слава богам, когда кислород кончился и ему пришлось опасливо вдохнуть воздуху, тот не оправдал его ожиданий и страхов. Он не чувствовал вообще ничего вокруг, кроме разве что… легкого ягодного запаха? Этот аромат шел прямо от отростка. Он возвышался над детективом и тому пришлось поднять взгляд наверх и скосить глаза, чтобы разглядеть объект его страстного желания вблизи. Из его рта вырвалось неразборчивое ругательство, когда Фрэнсис почувствовал, как этот тентакль приближается к его лицу, и как от этого болезненного ожидания затянуло в паху. Не ожидая последующий действий монстра, мужчина взял инициативу на себя и осознал, что делает, только когда его ладони были в прохладной слизи от того, как активно он надрачивал этот отросток, а изо рта текла слюна, капая на рубашку и брюки. Кажется, если бы он сейчас умер от того, что захлебнулся жидкостью, источаемой этим существом, это была бы самая прекрасная смерть. МакКуин хотел ощутить это щупальце так глубоко, как только оно могло войти в него. Сужаясь и расширяясь в его глотке, словно вибрируя внутри, заставляя его дрожать и извиваться, то почти лишило его сознания. Он не был уверен, что это создание может получать удовольствие от процесса и уж тем более, что оно может кончить, но если бы это было так, он был готов принять все, что получит. Детектив уже не понимал, когда сам двигается вперед, опускаясь всем ртом на тентакль, а когда тот почти насильно вжимает его в себя, и, похоже, все-таки потерял сознание, потому что, моргнув на одно мгновение, в следующее обнаружил себя в одной только рубашке с галстуком, с заломанными назад руками, без возможности хоть как-то пошевелиться, пока это нечто, что стоило называть не монстром, а настоящим секс-чудом, насаживало его на еще один свой отросток. У него уже не хватало сил даже на ругательства. Все, что выходило из его рта состояло из четырех слов: «да», «еще», «глубже» и волшебного «пожалуйста», в любой комбинации. И это склизкое чудо послушно заходило так глубоко, что на своем плоском животе он чувствовал сводящий с ума бугорок там, где было особо интенсивное движение. Ему окончательно снесло голову, когда еще одно щупальце (сколько же у этого существа их на самом деле?) начало, по началу вполне нежно и мягко, но с каждым ударом набирая силу, бить его по ягодицам. С каждым ударом сил на хоть сколько-то членораздельную речь было все меньше, так что после пятнадцатого хлесткого удара мужчина мог только громко стонать и тяжело дышать. Он не знал об этом раньше, но, похоже, монстр открыл для него новый фетиш. И даже не один. Кажется, он уже кончил дважды за едва ли десять минут, но ему это никак не могло надоесть и новая волна возбуждения накатывала с каждым особо интенсивным толчком внутри и с каждым новым ударом. Но, похоже, монстр успел устать или ему уже наскучил этот процесс, потому как тот прекратил все свои движения как только МакКуин дернулся, кончая третий раз. Существо аккуратно опустило человека на пол, в то же положение, с которого они начали. И вдруг — ни с того ни с сего — резко и ощутимо больно шлепнуло щупальцем по правой щеке. След останется точно, но вместо мыслей о том, как это все придется объяснять коллегам, мужчина экстатически закатил глаза, чувствуя как только было обмякший член снова твердеет. Из его задницы вытекало, кажется, с литр слизи, волосы были спутаны, лицо все заплакано, а в кабинке не было ничего, чем можно было подтереться кроме штанов и плаща, но его это уже не волновало. 2. Когда почти полчаса спустя (может быть и меньше, но он так накрутил себя, что казалось, будто прошла целая вечность) в вагон обратно вернулся детектив, Дулли не знал, что и думать. Он уже успел перебрать все возможные варианты случившегося — от того, что напарник где-то застрял и ему нужна подмога до того, что случилось что-то по-настоящему страшное и им больше не суждено свидеться. Но то, что перед ним, будто не обращая внимания на странные взгляды окружающих, стоял весь красный и взъерошенный, в мятом плаще и мокрой рубашке, но, казалось бы, абсолютно целый и невредимый МакКуин, сбивало его с толку. — Что случилось? — пытаясь сдерживать волнение в голосе, допрашивал его патрульный. — На вас напали? — детектив только помолчал головой, уверенно двигаясь вперед и ни на что не обращая внимания. — Или вам опять пришлось лазать по канализации? — он только улыбался загадочно, что уже было жутко нехарактерно для него, и отводил взгляд, вынуждая коллегу все сильнее беспокоиться. — Вы точно можете продолжать дело? — наконец схватив торопливого за руку, заставляя обернуться и посмотреть ему в глаза, Дулли поймал тот взгляд, который видел… удивительно часто за последнее время, когда тот смотрел на него, особенно если детектив хоть чуть-чуть выпил на празднике. Но это было так неуместно в этой ситуации! — И почему мы опять в этой кабинке? — он огляделся, — И почему этот тентакль опять здесь? Но ответа не последовало. МакКуин буквально секунду смотрел ему прямо в глаза этим затуманенным, жаждущим взглядом, как офицер уже запомнил — молящим о том, чтобы ему засадили по самые гланды, перед тем, как быстрым движением опуститься на колени и схватиться за ремень на форменных брюках напарника. Его руки так дрожали, а зрачок расширился настолько, что это больше напугало Дулли, чем возбудило. Хотя он бы не смог отрицать наличие мурашек, пробежавших по всему его телу в тот момент. — Стой, детектив, — у него сбилось дыхания от подобных действий, но ему пришлось грубовато схватить руки коллеги, останавливая. Его удивительно тонкие запястья несправедливо хорошо ощущались в хватке широкой ладони. — На тебя что нашло? Это казалось удивительно неправильным, страшно нехарактерным и чертовски возбуждающим то, как этот взрослый мужчина, вызывающий уважение у многих одним своим появлением, сейчас ерзал, сидя на коленях и кусая губы так, будто единственное, что его сейчас спасет — наличие хорошего члена во всех дырках. На его щеке красовался красный след, словно его ударили кнутом. Что же успело случиться за те полчаса, что его не было рядом? Это вызывало у офицера почти животную злость и похоть, одновременно с сожалением — это он должен был быть в это время с ним! Он поклялся в следующий раз последовать куда угодно за детективом, чего бы это не стоило. — Детектив? Вы принимали алкоголь, медицинские или запрещенные препараты сегодня? — получив отрицательное покачивание головой, Дулли чутка успокоился. Он доверял МакКуину в любом деле, не стоило сомневаться в правдивости и этих слов, вот только… — Ты же сам говорил, ничего пока у нас служба, — патрульный постарался как можно более бережно положить свободную руку на голову напарника, запуская пальцы в жесткие густые волосы, покрытые какой-то странной слизью. — Тем более, сейчас же задание, там, типа… люди ждут поезда. МакКуин уже выглядел раздраженным, но все еще изнывающим от желания, а оттого его голос звучал особенно разбито: — Пожалуйста, — он просил, как ребенок игрушку, — они могут подождать немного, — и потерся аккуратным ровным носом об ширинку его штанов. Дулли оставалось только сбито вздохнуть и отпустить чужие руки, позволяя им расстегнуть молнию. Справедливости ради, ему и самому уже было тяжело — вставший член почти болезненно просил внимания. И это внимание с лихвой дал ему детектив, сразу принявший его во всю длину даже не поперхнувшись. В голове офицера вдруг стало легко и пусто и никакое дело его уже не волновало. Хлюпая и задыхаясь, Фрэнсис почти давился, стимулируемый тяжелой ладонью на макушке. Он мычал, утыкаясь носом в чужой лобок, и скулил, когда по его щекам и губам только водили головкой, растирая по коже смесь слюны и предъэякулянта, не давая принять хоть чуть-чуть. Он чувствовал, как внизу у него все намокло и был рад, что плащ прикрывал главную проблему — громадное пятно из смазки, вытекавшей из его задницы. Казалось, будто детектив до сих пор заполнен этой слизью до краев и от этого чувствовал себя еще большей текущей сукой, которой просто нужно, чтобы ее долбили и долбили без перерыва. Он немного стыдил себя за эти из неоткуда взявшиеся блядские повадки, но возбуждение было сильнее совести и морали, поэтому, отдаваясь моменту, он вдруг заметил, что существо все еще смотрит из унитаза и наблюдает за ними. В его голову пришла идея, от самой мысли о которой он уже был готов кончить прямо в рабочие штаны, тем более, что это было бы почти незаметно на фоне всего остального. Патрульный вдруг почувствовал неожиданно резкое ощущение щипка в районе талии и опустил затуманенный взгляд на МакКуина между ног, прекращая любые движения. Тот поднялся с колен и отошел в сторону, провоцируя вздох недовольства со стороны партнера, но умело его проигнорировал. Он подошел к толчку, откуда торчал этот неприятно-склизкий, по мнению Дулли, тентакль и, быстро стянув с себя пальто и штаны вместе с бельем, оперся руками прямо на сидушку, прогибаясь в спине и выпячивая худощавый, весь покрасневший зад. Офицер подошел ближе, наблюдая, как из припухшего и розоватого заднего отверстия медленно вытекает прозрачная густая жидкость. — Только не говори, что ты… Детектив сдавленно промычал что-то неразборчивое, призывно покачивая бедрами. Они ни разу не пробовали анальный секс, потому что тот говорил, что ему всегда было больно в процессе и есть много других способов доставить удовольствие друг другу, а Дулли, ну… Дулли просто боялся за свою жопу, как в прочем и всегда. Но, хорошо, раз тот сам его так просит… — Ты точно уверен? — на всякий случай переспросил он. — Я тебя сейчас сам выебу, — огрызнулся МакКуин и это мгновенно успокоило офицера, которому больше не требовалось особого приглашения. — О, блять, да… Схватив его за талию, Дулли сразу же взял дикий темп, вставляя по самые яйца. Член даже слишком легко скользил по обильно смазанной и заранее разъебанной дырке, так что ему даже пришлось убрать одну руку и со всей силы прописать громкий шлепок по этой блядской жопе. Чувствуя, как сокращаются мышцы вокруг него, он продолжил наносить хлесткие удары по уже нездорово красным бедрам, наслаждаясь видом отпечатков собственной ладони поверх некогда белой кожи. Детектив подозрительно тихо стонал и сдавленно мычал, что было для него, в принципе, характерно, но сейчас хотелось слышать так много звуков, сколько тот вообще был способен издать. Остановив движение, замерев внутри, патрульный перенес ладонь с задницы на шею напарника и приподнял его выше, усиливая хватку на горле. Увиденное заставило его одновременно и подавиться слюной от возмущения и вызвало головокружение. Пока он старался и трахал его, как в последний раз, этот сученыш сосал ебучим тентаклям! Перевернув его лицом кверху, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза, а рот детектива, обильно истекавший слюной, был ничем не занят, Дулли подхватил его под бедра, удерживая навесу. Ослабевшими ногами, МакКуин еле как обхватил его за талию, прижимаясь крепче и ощущая большой и толстый член внутри себя так глубоко, насколько вообще человеческий орган может проникнуть внутрь. Но существо из унитаза не сдавалось. Теперь, вместо рта, оно нагло решило пропихнуть свой отросток туда, где место уже было зарезервировано. «Персонально для Патрика Дулли» — он бы повесил такую табличку, если бы мог, но, поскольку Фрэнсис не выказывал сопротивления, щупальце вполне легко пролезло в анус. То, как задрожал от этого детектив, как обмякли его ноги и закатились глаза от удовольствия, вызвало желание в порыве ревности сжечь эту страшную дьявольскую херь вместе с этим вокзалом вместе взятым. К сожалению или счастью, Дулли паранормальными возможностями не обладал, поэтому пришлось обойтись более крепкой хваткой на бедрах и агрессивным вколачиванием в тело. — Ты такой растраханный, что в тебя весь участок одновременно войти сможет, — МакКуин прижался крепче и, изнывая от невозможности притронуться к самому себе и ускорить процесс, захныкал ему в шею. — Хотел бы ощутить хуи шефов внутри? В тебя бы легко вошли все и еще место для дубинки бы осталось, — чувствуя, что ему осталось совсем немного до того, чтобы кончить, офицер ускорил темп считай что до престиссимо, а щупальце все вторило ему, не желая отставать. — Представляю, как ты ползал бы перед МакКингом, чтобы он накончал тебе на лицо, а? — на последней фразе детектив дернулся, содрогаясь в оргазме и тихо выстанывая имя напарника, но ни капли не вышло из него. — Настолько ты выдоен, а? — ехидно отозвался на это он, выходя из мужчины и ставя его на колени перед собой. На сколько тот вообще мог стоять. Тот удивительно быстро оживился и, увидев, как напарник помогает себе рукой, подполз ближе и снова взял инициативу в свои руки. И рот. Горячий, узкий и влажный он в последний раз сомкнулся вокруг члена, отчего тот немедленно излился внутрь. МакКуин покрепче сжал губы, не позволяя и капле покинуть нутро. Дулли готов был на еще один раунд только от вида того, как дергается кадык, принимая всю сперму. Но им надо было возвращаться к работе, а тенктакль как раз протягивал им золотистый ключ, к которому детектив уже подобрался со словами «Вот же он». — Я решил, что назову его Дейв, — неожиданно и не очень внятно просипел МакКуин, откашлявшись. — Знакомься Дейв, это Патрик Дулли, знакомься Дулли, это Дейв-Тентакль. Дулли заржал во весь голос. Уже поздно было стесняться, а привидение из соседней кабинки уже точно не получит большую моральную травму.

***