Приговор ревности

Поздний вечер. Шерлок возвращается домой после очередного дела. Ключ поворачивается в замке слишком легко — дверь не была заперта изнутри. Первая деталь. Он замирает на пороге, вдыхая воздух. Анализ Холмса в эту же секунду: - Запах. Мужской одеколон — дешевый, резкий, явно не его, смешанный с легким оттенком пота и секса.   - Бокал. На столе — два. Один с отпечатком губной помады (Джоан), другой — с жирным отпечатком пальцев (гость).   - Диван. Подушка сдвинута, обивка чуть помята — кто-то сидел, потом лег … или делал что-то ещё.   - Тишина. Ватсон нет в гостиной, но дверь её спальни приоткрыта. Свет выключен.   Его пальцы непроизвольно сжимаются. Он медленно ставит вещи на стол. Глаза становятся холодными. Он подходит к её двери, стучит одним резким ударом костяшек. Не ждёт ответа. Заходит.  — В нашем доме появился посторонний.   Джоан лежит на кровати, читает. Поднимает глаза. Видит взгляд Шерлока. Понимает, что он уже всё вычислил. — Да, ты прав.  Он не ожидает такого прямого ответа. Это выбивает его из ритма. Но он быстро берёт себя в руки. — Надеюсь, он хотя бы помыл руки перед тем, как трогать мои книги.   Джоан закрывает книгу. Смотрит на него. Знает, что он подразумевает далеко не книги. — Ты хочешь об этом поговорить или просто будешь сыпать колкостями?   Мужчина замолкает. Это худший вариант — она не оправдывается, не злится. Она готова к разговору. А он — нет. Ватсон прекрасно осознаёт, что он ревнует. Но она не станет утешать. Потому что если он хочет её — пусть скажет прямо. А он ревнует не потому, что она спала с кем-то. А потому, что боится, что однажды это будет не просто секс. А кто-то, кто займёт ЕГО место в её жизни.   Шерлок стоит в дверях спальни напарницы, его голос звучит резко, почти срывается. Джоан откладывает книгу, изучая его лицо. Она видит — он не просто зол. Он ранен. Не физически конечно, но душевно точно.  — Как я должна реагировать на твоё поведение?   Он делает шаг внутрь. Дверь захлопывается за ним от сквозняка. Детектив скрипит зубами, но всё же отвечает:  — Как обычно. Раздражённо. Саркастично. Можешь даже швырнуть в меня чем-нибудь — у тебя отлично получается. Но не это … равнодушие. Она встаёт с кровати, подходит к шкафу. Спиной к нему. Говорит намеренно мягко, и от этого каждое слово жжёт сильнее. — Согласна. Раньше я бы кричала. Потому что мне было важно, что ты думаешь. Но теперь … – Джоан оборачивается, смотря Холмсу прямо в глаза. — Тебе не всё равно. И это меняет правила.   Он замирает. Она впервые так открыто играет его оружием — холодной логикой. Шерлок резко закрывает расстояние между ними. Его руки сжимают её плечи — не больно, но жёстко. Дыхание сбивается.  — Ты наслаждаешься этим?   — Да.   Его пальцы дёргаются. Он мог бы оттолкнуть. Уйти. Вместо этого он притягивает её ближе — и они оба понимают, что точка невозврата пройдена. Тишина. Его руки всё ещё сжимают её плечи, но теперь в них нет силы — только тяжесть. Глаза, всегда такие острые, стали глубже. Шерлок спрашивает, почти беззвучно:   — Почему он?   Джоан не отводит взгляд. Её дыхание ровное, но сердце бьётся так громко, что она уверена — он слышит. — Потому что это не ты.   — Значит, я был прав. Ты делаешь это назло. Он внезапно прижимает её к стене. Не для поцелуя — а чтобы увидеть, испугается ли. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим любовником? Чтобы развлекал тебя между делами? — Нет. Я хочу, чтобы ты перестал лгать. Шерлок замер. Резкое приближение. Не касается. Но близко. Очень близко. — Ты хотела, чтобы это был я.  Джоан не отводит взгляд. Она видит его зрачки — расширенные, тёмные. Он не контролирует это. Не контролирует ничего в эту секунду. Девушка отвечает спокойно:  — А ты хотел?   Его свободная рука вдруг сжимает её талию — не лаской, а требованием. Он ненавидит её за эту игру. Ненавидит себя за то, что не может закончить эту дешёвую драму.  — Ты знаешь ответ.   Она наклоняется ближе. Губы почти касаются его уха. Шёпотом: — Тогда скажи. Не ври себе.  Он должен поцеловать её сейчас — жёстко, без нежностей, чтобы стереть следы нового любовника. Но ... Шерлок резко отстраняется: — Нет.   Его ногти впиваются в её бёдра сквозь тонкую ткань платья. Больно. Но она не морщится — только приподнимает подбородок, бросая вызов.   — Ты специально оставила следы? Чтобы я понял? Мужским парфюмом разит с первого этажа, я учил тебя — ароматы самая очевидная вещь. А что на счёт бокалов? Это не похоже на тебя. Ты делаешь всё это намеренно и открыто для МЕНЯ. Её губы растягиваются в улыбке — недоброй, хищной. Рука внезапно хватает его за волосы, резко запрокидывая его голову.   — Да, чтобы ты просто знал. Я была с дру-ги-м. – девушка намеренно растягивает последнее слово, придавая контраст места Шерлока в её жизни. Будто он стоит ниже, чем незнакомый мужчина на одну ночь.  Контроль Шерлока ломается. Эмоции трещат по швам.  Грубый поцелуй больше похож на укус. Она отвечает тем же — ногти впиваются в его шею, оставляя красные полосы. Боль. Гнев. Невыносимое возбуждение. Он прижимает её к стене так, что трещит штукатурка. На спине Джоан точно останутся следы.  — Вот чего ты хотела? — его голос охрип.   — Только твоей правды. Её руки рвут его рубашку. Пуговицы звенят по полу. Ватсон царапает его, выпуская всю свою злость.  Всё происходит слишком быстро: - Его зубы на её ключице; - Её нога, резко закинутая ему на бедро; - Вопль, когда он входит в неё без прелюдий.

О, нет — это не любовь. Это наказание.  

Она кусает его плечо, чтобы не кричать. Он глубже. Жёстче. Сжимая её горло, своими крепкими руками, на коже девушки моментально образуются красные следы.  — Я запомню твой поступок — рычит он ей в ухо.   Джоан смеётся — хрипло, и тянется к его губам снова.   Контроль потерян. Игра окончена.

***

Наступило утро. Они лежат спиной к спине. Молчание. Первой нарушает его Джоан, проводя пальцами по синяку на бедре: — Значит, так ты ревнуешь.   Шерлок резко встаёт. Стоит. Дышит. Вспоминает.  — Нашла чем провоцировать.   — А ты нашёл как реагировать.   Он резко поворачивается к ней. Глаза горят — но это уже не вчерашняя ярость. Это что-то сложнее. — Мы могли просто поговорить.   — И что бы ты сказал?   Тишина. Он открывает рот — закрывает. Она продолжает: — Джоан, мне неприятно, когда ты спишь с другими? Или может, нам стоит попробовать?  Короткая пауза. — Ты бы никогда этого не сказал.   Он сжимает кулаки. Она права. Он не хочет это проговаривать. Вчерашняя ночь — единственный язык, на котором он смог признать правду. Джоан встаёт из под кровати. Подходит к Шерлоку. Он не отстраняется, но и не смотрит на неё. Она мягко берёт его лицо в ладони, заставляя встретиться взглядом. Затем — неожиданно нежно — целует его в лоб. Говорит тихо, но так, что каждое слово врезается в память: — Шерлок, тебе нужно начать говорить о том, что важно для тебя. Иначе мы будем весь дом разносить каждый раз, когда ты буйствуешь.   Холмс замирает. Её губы на его коже — нежность, которой он не ожидал. Её слова — правда, которую он не хочет слышать. Но теперь не убежать. — О чём говорить, Джоан? О том, что я ненавидел каждого, кто к тебе прикасался? Что я слышал их голоса через стену и хотел разбить дверь? Что я запоминал их запахи, чтобы потом узнавать на улице и мечтать сломать им носы?   Он не планировал этого говорить. Но теперь, когда начал — не может остановиться. — Я знаю всех. Брюнета из юридического отдела — он целовал тебя у лифта. Рыжего бармена — ты провела у него три часа двадцать минут. И того идиота вчера — он даже не смог правильно повесить пальто.   Джоан не отводит взгляд. Её лицо спокойно, но в глазах — понимание. Она ждала этого. Долго. — Почему ты не говорил об этом?   Он замолкает. Вдруг выглядит потерянным, как ребёнок, который только что признался в чём-то страшном. — Потому что если бы ты знала … ты бы испугалась. Испугалась того, что я могу сделать. Что я хочу сделать.   Тишина. Его дыхание всё ещё неровное, кулаки сжаты так, что кости белеют под кожей. Джоан делает шаг ближе — не осторожно, а твердо. Её руки поднимаются, но не для того, чтобы успокоить. Чтобы удержать. — Я не боюсь тебя, Я боюсь ЗА ТЕБЯ, Шерлок.   Он вздрагивает, будто от удара. Эти слова проникают глубже, чем гнев. Потому что она видит то, чего он сам боится. — Шерлок, нам нужно высказаться. Ты как струна, которая вот-вот лопнет. Меня это пугает ... пойми, я спала с теми мужчинами не назло тебе. Просто ... они проявляли интерес, а я не отказывалась. Почему нет? Ты же сам показал мне, что так можно. Ты меняешь женщин как перчатки — я думала, для нас это ... приемлемо.   Его веко дёргается. Он всё ещё молчит, но теперь его взгляд прикован к ней. — Ох, боже … Нужно же было так далеко заходить, лишь для этого разговора. Никогда бы не подумала, что это может быть так сложно.   — Ты ожидала, что я принесу тебе завтрак в постель и стихи прочитаю?   Она фыркает, но в её глазах — не раздражение, а почти что нежность. — Впрочем, я не собираюсь спать с кем-то ближайший месяц. Ты вчера был так груб, что уж мне точно не захочется ни с кем повторять.   Уголок его рта дёргается. Это почти улыбка. Почти. — Это комплимент?   Она наконец касается его руки — легко, всего лишь кончиками пальцев. — Это констатация факта.  

***

Шерлок сидит за столом, разбирает почту — слишком сосредоточенно для обычных счетов. На его шее свежие царапины. Вчерашняя близость висит между ними тяжёлым, невысказанным обещанием. Джоан ставит перед ним чашку: — Сегодня к тебе зайдёт тот клиент? Срочное дело про пропавшие бриллианты?   Он откладывает письмо. Поднимает взгляд. В нём — тень того же огня, что горел вчера, но теперь прикрытая ледяной плёнкой. — Да. В полдень.

***

Клиент — мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме — поднимает бровь, заметив, как Джоан осторожно опускается в кресло. Её движения скованы, но выражение лица спокойное. Шерлок стоит у камина, делая вид, что изучает документы. Но его пальцы слишком сильно сжимают бумагу. Клиент озабоченно замечает боль Ватсон, спрашивая её об этом:  — Девушка, с вами всё хорошо? Вас будто … побили.   Джоан задерживает взгляд на Шерлоке. Медленно улыбается. — Нет, всё хорошо. Правда. Просто неудачный разговор.   Клиент морщит лоб, но кивает, решив не лезть в чужую жизнь. Шерлок же чувствует её взгляд на себе — обжигающий, как прикосновение к только что затянувшейся ране. Дверь захлопывается за клиентом. В доме — гробовая тишина. Шерлок стоит спиной к Джоан, его плечи напряжены до дрожи. Она не двигается, зная, что сейчас произойдёт. Первый шаг делает он — резко оборачивается, и в его глазах уже не просто гнев. Это ярость. — Ты использовала его. Чтобы доказать мне что-то.   Джоан не отводит взгляд. Её улыбка исчезает, но страх не появляется. Она ждёт этого. — Да. И ты прекрасно понял что.   Он пересекает комнату за два шага. Его рука впивается в спинку кресла рядом с её головой, но не касается её. — Ты хотела, чтобы он догадался? Чтобы он смотрел на тебя и думал, что я тебя …   Он не может договорить. Джоан медленно поднимает руку, кладёт ладонь ему на грудь. Чувствует, как бешено бьётся его сердце. — Я хотела, чтобы ты почувствовал, каково это. Когда кто-то ещё видит следы на моей коже.  

***

Шерлок замирает в дверном проёме. Кухня наполнена паром из душа, запахом лавандового геля. Джоан сидит за ноутбуком, мокрые волосы капают на хлопковую майку. На её шее — алые полосы. Его следы. Его вина. — Ты … вышла.   Она не поворачивается. Кликает мышкой. Намеренно медленно.  — А ты пришёл.   Он делает шаг внутрь. Затем ещё один. Его тень падает на стол, перекрывая экран. Она наконец поднимает глаза.  Его взгляд прилип к следам на ее шее. Лавандовый пар из душа смешивался с запахом кофе, но в воздухе висело только это — стыд, густой и едкий. Руки Шерлока сжаты за спиной, будто боится, что они снова предадут его. — Я виноват. Мне нужно было быть ... сдержаннее.   Он видел — как она втянула воздух, как дрогнула рана при движении горла.   — Ты выглядишь так, будто ... я тебя насиловал.   Молчание. Гул холодильника.  — А чем это было, Шерлок?   Шерлок вздрогнул. Отвел взгляд. На ее запястье — синеватый отпечаток его пальцев. Он помнил — как вцеплялся, как слышал ее прерывистый вдох. Не от боли. От ярости. Джоан видела смену эмоций Шерлока, она не винила его за произошедшее ранее, всё потому что он был прав. Это она спровоцировала его. Намеренно. С холодной точностью. Она не была манипулятором, однако отношения Холмса и Мориарти повлияли на него намного сильнее чем думает мужчина, а Джейми была именно манипулятивным абьюзером, она сотворила из Шерлока влюбленную марионетку. Но сейчас, когда он уже не испытывает чувств к ней, до него возможно достучаться — только заставляя вспомнить травмы. То есть через кукловодство. Хочешь чтобы Холмс что-то почувствовал? Придётся загонять его в ловушку собственных переживаний.  Хотя, Джоан знала, что Шерлок не причинял физическое насилие Джейми, потому что у него были искренние чувства к ней, а к Джоан — желание обладать, ни с кем не делить, всего себя ей отдать, лишь бы она была рядом с ним.  То что было у него с Мориарти — не возможно повторить. Шерлок никогда не забудет её — Джоан принимала это. Потому что она не собиралась становится заменой его первой любви. Она стала якорем, маяком, который подсвечивал желанный путь Холмсу. Если Джейми полностью разрушила его жизнь, то Ватсон собирала её по крупицам каждый раз, когда Шерлок «падал». Она была соавтором его настоящего и будущего. В то время как Мориарти — избытком прошлого.  — Я вызвала тебя на бой и ты принял его. Убери вину из головы. Я не жертва. А ты не монстр. Но тебе следовало быть чуть сдержаннее. Шерлок не дышит.

«Я не жертва. Ты — не монстр» — это он хотел услышать.

Но последняя фраза бьёт под дых: — ... Если ты каждый раз будешь так злиться, то я умру.   Она вдруг пошатнулась. Не театрально — её колени подломились по-настоящему. Он успел поймать её за локоть, прежде чем она ударилась о стол. Теперь он смог разглядеть её тело внимательнее: - Ногти сточенные, неровные; - Алые следы на шеи; - Дрожь в уголках губ; - Синяки на ключицах; - Бедра, которые периодически подрагивают; - И главное — страх в её взгляде. Не перед ним. Перед последствиями. Шерлок усаживает Джоан на стул, руки трясутся. От ужаса.    — Ты ... дрожишь.   — Адреналин. Отходит.   Ложь. Он видит её зрачки расширены, пульс бьётся в висках. Она боится собственного тела, которое не выдержит следующей «битвы». — Я сломал тебе ребро?   — Нет. Просто ... напомнил, что мне 40 лет, а не 20.   Шерлок слышит подтекст: «Следующий раз может не выдержать сердце, лёгкие, старый перелом». Он внезапно опускается перед ней на колени. Не ради прощения. Чтобы быть ниже. Чтобы она видела его глаза без искажений. — Я не злился на тебя. – его пальцы сжимают табурет.  — Я бесился от ... беспомощности. Что не могу иметь тебя, не разрушая.   Её ладонь невольно прижимается к груди — туда, где под кожей ноет. Он замечает. — Ты права. Я — дикарь. Но дикарь выучил: если добыча хрупкая ... её не хватают когтями. Её охраняют.   Джоан медленно проводит пальцем по его скуле. — Я не «добыча».   — Знаю. Ты — причина. По которой я научусь дышать до того, как разрушать.   Он встаёт, не отпуская её руку. Ведёт в гостиную. Молча достаёт аптечку. Обрабатывает ссадины на её шее. Никогда не делал этого — движения неуклюжие, но нежные. Холмс дотрагивается до синяка на рёбрах: — Ай!   Мгновенно отрывает руки — как от огня. Глаза расширяются от паники. Девушка смеётся сквозь слёзы: — Не бойся. Просто ... не дави.   Он кивает. Продолжает, уже едва касаясь. А она смотрит на его спину — как напряжены мышцы под рубашкой, как дрожит затылок. Он боится сделать больно.    — Месяц.   — Что?   — Никакого секса. Ни с кем. Особенно с нами. Пока не ...   Шерлок перебивает:  — ... не научусь прикасаться без синяков? Да.   Она берёт его лицо в руки. Серьёзно, почти строго: — Не «без синяков». Без страха. Я надеюсь, что ты не будешь спать с кем то, Шерлок. Если ты так реагируешь на мою постельную жизнь с другими мужчинами, не задумывался ли ты как я себя могу чувствовать? Вообще-то, мне тоже больно видеть как одна девушка за другой делят твоё тепло. А мне достаются синяки от тебя ... Шерлок замер с ватным диском в руке, пропитанным антисептиком. Её слова ударили тише, чем вчерашние укусы, но глубже.    — Ты ... никогда не говорила.   — А что говорить? «Мне неприятно, что та блондинка из клуба видела тебя голым до меня»? Ты бы высмеял. Или сказал бы, что «физиологические потребности не влияют на нашу работу». Ты научил меня не ревновать.  

Осознание Шерлока: 

Каждая его случайная связь — это ножевая рана для неё. Его «право» на других — лицемерие, ведь он сам сходит с ума от её мужчин. И самое страшное: она терпела, пока он не перешёл грань. — Я не ... задумывался. Потому что если бы задумался — пришлось бы признать: мне нужна была эта ложь. Что они для меня — «необходимость замены». А ты ... ты видела сквозь ложь. И молчала.   Шерлок слышит годы вопросов без ответов: «Почему им можно, а мне — нет?»;«Почему их тела не оставляют на тебе шрамов, а моё — покрыто твоими?». — Никто. Ни блондинки из клуба. Ни рыжие из лаборатории. Никто, Джоан. Пока ты не скажешь, что нам конец.   — Ты не выдержишь.   Он хватает её руку, прижимает ладонь к своему горлу — точно над яремной веной, где пульс бьётся как бешеный.  — Проверим.   Его пальцы не сжимают — трясутся. — Но если я сорвусь ... убей эту привычку во мне. Уйди.   Она вырывает руку. Садится перед ним на корточки. На одном уровне. — Хорошо, вот мой ответ — ты прекращаешь всё — не из чувства вины. Потому что осознал, моя боль = твоя боль. — Эти синяки ... – касается шеи – станут нашими последними следами агрессии. Один срыв — я исчезну. Если через месяц ты скажешь, что задыхаешься ... мы разойдёмся. Без драм.   Он кивает. Молча. Она продолжает, уже мягче. — А теперь встань. Коленопреклонённый Шерлок — это ... жутко.   Он поднимается. Неожиданно притягивает её к себе — осторожно, обходя синяки. Губы касаются виска. Не поцелуй. Клятва.   — Никто. Только ты. И только ... мягко.   Джоан прячет лицо у его плеча, вдыхая запах антисептика.  — И да ... «рыжая из лаборатории» — ужасный выбор. У неё же фальшивый смех.   Шерлок вздрагивает, затем смеётся — впервые за сутки. Настояще. — У тебя был всегда хороший вкус на девушек, но с рыжей ты знатно промахнулся. А у меня очень плохой вкус на мужчин. Мне то наркоманы попадаются, то душевно больные или женатые ... Шерлок всё ещё держит её у плеча. Она чувствует, как его грудь колеблется от внезапного смешка.   — Рыжая ... Боже, да. Она смеялась, как гиена с астмой. Но "хороший вкус"? Джоан, я спал с женщиной, которая коллекционировала волосы любовников. В альбоме. С подписями.   Джоан морщит нос, но в глазах — любопытство детектива. — И ты ... взял образец? Для ДНК?   Мужчина закатывает глаза.  — Конечно. Но это не отменяет, что мой "вкус" — это кунсткамера. А твои наркоманы и женатые ... были твоими попытками найти меня в других. И проиграть. Потому что ... Он не договаривает. Вместо этого — берёт её руку, прижимает ладонь к своему левому виску, где пульс чётко стучит под кожей. — ... потому что все они были кривыми зеркалами. Искажали тебя. А я ... хотя бы отражаю тебя настоящую. Даже когда это больно.   Она вырывает руку — не для отстранения. Чтобы схватить его лицо. Глаза горят. — Не льсти себе. Ты — худший из них.   Бровь Шерлока взлетает. Ватсон продолжает, тыча пальцем ему в грудь. — Наркоман? Ты был им. Душевнобольной? Твой "чердак разума" — классифицировали бы как диссоциативное расстройство. Женатый? Ну, психологически — да, ты "женат" на нашей работе.   Он открывает рот для возражения, но она ставит палец на его губы. Внезапно улыбаясь. — Но знаешь что? Ты — моя ошибка. И я ... привыкла.   Он ловит её палец, прикусывает подушечку — нежно. Говорит сквозь укус. — "Привыкла". Какое ужасно ... тёплое слово. Никаких больше "ошибок" с твоей стороны. Никаких "кунсткамер" — с моей. Только ...   — ... только синяки по взаимному согласию?   Шерлок фыркает на подобную наглость.  — Только обсуждаемые синяки. И да ... – его взгляд скользит по шее девушки – ... у тебя всё же хороший вкус.   — О, вот это новость!     — Да. Ведь ты выбрала себя. Перестала быть тенью моих безумств. И позволила себе ... хотеть меня. Самую сложную задачу в твоей карьере.   Она смеётся — громко, звонко, как не смеялась годами. Он притягивает её к себе, обходя больные места. Их отражение в чёрном окне — два силуэта, наконец сложившиеся в единое целое.

***

— Так, я думаю, что тебе Шерлок придется выезжать на работу одному. Грегсон и Белл заподозрят неладное если увидят меня с синяками. Мало ли что они подумают. Я буду помогать тебе удалённо из дома.  Шерлок застегивает рубашку до последней пуговицы — непривычно аккуратно. Джоан сидит за ноутбуком, её шея скрыта высоким воротником свитера. Холмс ловит её взгляд в зеркале прихожей. — Это нелепо. Твой анализ на месте незаменим. Особенно сегодня — там два трупа в герметичной комнате. Грегсон спросит, почему тебя нет.      — Скажешь, что у меня мигрень. Или что я вскрыла образцы плесени из вентиляции — и теперь кашляю. Лучше второе. Грегсон терпеть не может споры грибков после того случая в бункере.   — Они всё равно заподозрят. Белл видел тебя позавчера утром — здоровой.   Ватсон наконец поднимает голову.    — Пусть подозревают. Лучше подозрения, чем мысль, что ты ... не сдержался. Шерлок бледнеет. Оставляет вещи. Подходит, опускаясь на корточки рядом с креслом. Голос приглушён. — Я мог бы сказать правду. Что мы ...     — Что мы как дикари выясняли отношения? Отличный способ вернуть доверие полиции к твоей экспертизе. Иди. Я буду онлайн. Пришли фото ран, следов, всего. Поставишь камеру на лацкан пиджака, чтобы я видела обстановку, а не только фото. Шерлок хмурится, но кивает. Встаёт. У двери оборачивается.  — Ты ... не передумаешь? Если я ...   — Если ты начнёшь орать на техников? Или сломаешь дверь? Или полезешь в шахту без маски? Тогда я просто отключу твой микрофон. Как в плохом сериале.   Холмс уходит. Джоан глубже укутывается в свитер. На экране — запрос видео-связи. Она принимает его. В наушниках — его шаги по скрипучему полу, голос Грегсона: "Где Ватсон?" Шерлок говорит в камеру, чуть напряжённо. — Заразилась. Грибковая инвазия из вентиляции. Очень заразна.   Джоан скрывает смех в ладони. На экране видно, как Белл инстинктивно отступает от вентиляционной решётки. Шерлок ловит её взгляд через камеру. Краешек его губ приподнят — только для неё.  Джоан шепчет в микрофон:  — Молодец. Теперь иди к телу №1. И ... – она видит, как его пальцы сжимаются у края стола, когда Грегсон хлопает его по плечу. — ... дыши. Я здесь.   Он кивает почти незаметно. Отворачивается к трупу. Но она видит — его плечи расправляются. Он не один.

***

Прошёл месяц. Ватсон поправилась. Все раны и синяки, которые Шерлок оставил ей — ушли. Конечно же, благодаря помощи Шерлока. Он готовил для неё специальные мази, используя свои знания в области биологии и медицины. Джоан радостно вышла из своей комнаты, спускаясь к мужчине. — Ну что, дорогой Холмс. Мы должны поговорить о наших обещаниях друг другу. Шерлок стоял у окна со скрипкой, но не играл — лишь перебирал струны кончиком смычка. Когда шаги Джоан отозвались на лестнице, он обернулся.  С первого взгляда зафиксировал: - Открытый ворот халата (синяков нет). - Лёгкая походка (рёбра зажили).   - Взгляд — не осторожный, а ... озорной?   Он поставил скрипку в футляр. Медленно. Выигрывал время. — Похоже, я не провалил роль сиделки. Статистически, твои ткани регенерировали на 18% быстрее нормы.   — Благодаря твоей мази с ... кажется, экстрактом пиявки и арники? Да, я прочла твои заметки в лабораторном журнале. Мило, что подписал баночку «Формула J.W.».   Шерлок откинул крышку чемодана. Внутри три предмета:  1. Билет в Париж ; (неиспользованный, дата — прошлый четверг).   2. Чек из аптеки; (чертополох, валериана, шалфей — ингредиенты его «чая для подавления гнева»).   3. Конверт с надписью «Рекомендации доктора Ватсон» (пустой).   — Требовалось «не спать с кем-то». Парижская конференция славилась ... отвлечениями. Я не поехал. – Шерлок коснулся чека.  — Физиологическая агрессия снижена на 73%. Доказано анализами крови на кортизол. – берёт пустой конверт. — Психотерапевт ждал твой «реферат». Я не пришёл. Потому что ...   Она выхватывает конверт. Рвёт его пополам. Говорит поверх шелеста бумаги.    — Потому что твой психотерапевт — я. И сеанс начинается сейчас.   Подходит так близко, что видит, как сжались его зрачки. — Вопрос первый: почему не сорвался? Даже когда я нарочно оставила дверь открытой вчера, а тот коп из РОСТа заглядывала «уточнить детали»?   — Ты ... тестировала меня?   — Ответь.   Он вдруг схватил её руку. Не больно. Прижал ладонь к своей груди, где сердце било как молот по наковальне.  — Потому что вспомнил ... как пахнет лаванда в твоих волосах, когда ты плачешь. И как я ненавидел этот запах больше трупного разложения.     Джоан выдернула руку. Но не для отдаления — чтобы снять с его шеи галстук. Первый раз за месяц касалась его кожи не как врач. — «Месяц без секса» окончен. Поговорим о правилах. Если захочешь меня — скажи. Не хватай как в подворотне. Если разозлишься — уйди. Вернёшься, когда остынешь. Если нарушишь эти пункты ... – она рвёт галстук пополам. — ... я порву твои рукописи. Все.   Холмс рассмеялся. Громко, глупо, с облегчением. Потом внезапно подхватил её на руки — осторожно, под колени и спину, как драгоценный артефакт. — Думаю, я справлюсь. Статистически ...   Джоан зажала ему рот ладонью. Шёпотом. — Просто неси меня наверх. И молчи.   Он повиновался. На третьей ступени вдруг остановился. Глаза потемнели.  — Джоан?  — Что ещё?   Мужчина крепче прижал к себе девушку. — Ты ... очень лёгкая.   Шерлок донес Джоан до её спальни. Опустив её спиной на кровать, он выпрямился. — Я далеко не молод, но легкость твоего тела зародило во мне кое-что. – Шерлок снимает пиджак, расстягивает манжет. — Ты весишь ровно 76,3 килограммов. С учётом плотности костной ткани и мышечной массы ...   Холмс замечает взгляд Джоан и резко обрывает. Вместо данных — показывает предплечье: напряжённая вена, рельеф под кожей. — ... я возобновил тренировки. Джоан приподнимается на локтях. Её пальцы скользят по телу — не лаская, изучая. Он вздрогнул, но не отстранился. — Тренировки? Ты же ненавидел спортзалы. Говорил, что «пот — признак неэффективности».   — Изменил мнение. Когда понял, что не смог унести тебя со съёмной квартиры того ... «бармена». Ты кричала от боли. А я споткнулся на лестнице. Потребовалось семь минут, чтобы донести тебя до такси. Непростительно.   Она села, притянула его к себе за ремень. Расстояние сократилось до дыхания. — Ты тренировался ... чтобы носить меня на руках?   — Чтобы носить любые последствия своих ошибок. Физическая сила — переменная. А вот твой вес ... стабилен. Как константа Пи.   Холмс внезапно снял рубашку. Не для страсти — чтобы показать. Сетку шрамов от осколков (дело Мориарти), глубокий надрез под рёбрами (нож маньяка-фармацевта), и главное — рельеф тела, который был значительно меньше месяц назад.   — Экстракт сарсапареллы в мази для тебя ... – он повёл пальцем по своему диагональному рубцу.  — Испытывал на себе. Ускоряет регенерацию на 40%. Но требует адской дисциплины.   Её ладонь легла на шрам. Нежно. Мужчина замер. — Значит, когда менял повязки ...   — ... я учился терпеть боль. Без ярости.   Она потянула его на кровать. Он рухнул рядом, звездой. Дышал глубже обычного — не от усилия, от облегчения. — Твой «отчёт» принят. Но ...   Нога Джоан внезапно сжала его икры. Мышцы там были твёрдыми, как камень. — ... если думаешь, что это даёт право таскать меня как котёнка.  — Думаю.   Его колено впилось в матрас рядом с её бедром. — Но исключительно по медицинским показаниям. Например ...  – Губы коснулись её ключицы там, где месяц назад был синяк. — ... для проверки чувствительности тканей.   — Вау, доктор Холмс. Шерлок прикусил место над сердцем без следа. — ... научный интерес.  

Он нарастил мышцы. Она — терпение. Теперь их сила — не в борьбе, а в точности прикосновений, где каждый шрам стал картой к пониманию.

— Тогда, может мы будем делить спальню вместе? Ты видел свою кровать? Она ровным счетом рассчитана только на одного человека, да и ты там помещаешься очень миниатюрно.   — Моя кровать размером 80х190 сантиметров рассчитана на одно тело, твои наблюдения точны.   Откатился, лёг рядом. Потолок над ними был в трещинах — он вдруг начал читать их как карту звёздного неба.  — Трещина А: след падения микроскопа в 2018 году. Трещина Б: от удара томасом «Корпускулярная оптика».   — Уклонист.     — Твоя кровать шире на 15 сантиметров. Но матрас ... слишком мягкий. Я провёл спектрограмму — латекс низкой плотности. Убийственно для поясницы.   Джоан приподнялась. — Позволь угадаю: ты купил новый. Ортопедический. Он молча ткнул пальцем в стену за её спиной. Там, под чехлом, прятался жёсткий прямоугольник. — Терморегулирующий. С датчиком давления. И ... двумя зонами жёсткости.   Шерлок сел, достал из-под подушки блокнот. Развернул чертёж. Их тел на матрасе. — Красная зона – моя территория. Минимальная площадь, доступ к розетке для микроскопа. Синяя зона –твоя территория. Подушечный анклав с обязательным выходом к окну. Жёлтый сектор – нейтральная полоса. Ровно 40 сантиметров для кота, внезапных экспериментов.   — Для кота? У нас нет кота.   Шерлок снимая часы, отвечает:    — Статистика: 73% пар заводят животное после совместного спального места. Я подготовился. – достаёт планшет, на экране фото пушистого сфинкса. — Гипоаллергенный. Научится включать микроволновку.     — ... так вот про новый матрас. Мы испытаем его. Сейчас.   Он не спорил. Просто сгрёб её в охапку. Чёрный матрас ждал их, стерильно новый. Холмс опрокинул новый предмет их обихода. Попутно роняя Ватсон на упругий латекс.  — Предупреждаю: коэффициент трения 0.4. Будет ... нестабильно.   Джоан, стягивая с него носки пяткой.  — Отлично. Я ведь обожаю твои эксперименты.   Когда он прильнул к ней, матрас действительно съехал на пять сантиметров влево. Они замерли. Потом одновременно рассмеялись — и это стало первым звуком в их новой спальне. — Замечательно. Но так как, ты спишь раз в трое суток, большая часть кровати будет доставаться мне. Это меня радует. А ещё, предупреждение — не спать с кем-то на этой кровати. Если я узнаю, боюсь что уже не смогу делить с тобой спальню, да и вообще, что либо делить. Шерлок замер над ней. Внезапная серьезность сменила в его глазах игривый тон. Ладонь легла ей на живот — для фиксации.  — Эта кровать — твоя территория. Уже навсегда.   Его пальцы сплелись с её пальцами, прижали к матрасу рядом с её головой. — Я не сплю с другими не из-за «предупреждений». А потому что ...  – он наклонился, губы коснулись мочки уха, слова стали шепотом-признанием. — ... после тебя их тела будут незначительными, восковыми. Без твоего смеха под кожей. Без твоего гнева в костях. Я осознанно выбираю тебя.  — А если ты сорвёшься? Если приведешь сюда ...     — Тогда выгони.  – его рука сжала её затылок, заставив встретить взгляд.   — Выбрось мою скрипку на улицу. Слей все образцы. Запри дверь. – вдруг мужчина смягчился, лоб прижал к её лбу. — Но знай, это убьёт меня вернее пули. Я не умею делить себя. Весь твой. Даже когда я веду себя как последняя сволочь.   — Ещё раз, если займешься сексом здесь с кем-то другим ... я приду за тобой с ножом для вскрытия. Не из мести. Чтобы вырезать ложь из тебя.   Он рассмеялся — глухо, с одобрением. Перевернул её, прижал к прохладной стороне подушки.  — Договорились.   Его рука скользнула в тумбочку, доставая нож — тонкий, хирургический. Им пользовалась когда-то Ватсон. Вложил ей в ладонь рукоятью вперед.  — Держи. На всякий случай. Я верю только в баланс сил. Ты держишь лезвие.

«Ты возьмёшь всё наше пространство. Я возьму весь риск. А нож в тумбе ... напомнит нам, что доверие — это не дар. Это ВЫБОР каждый день».

— Спасибо, Шерлок. За твоё благоразумие. Мы сделали правильный выбор. Я рада, что разделяем наши чувства. Холмс поднял Джоан с матраса, обернул своим халатом, который пах формалином и свежей мятой, подвел к окну. За стеклом — ночной Нью-Йорк, море огней. Он прижимая ладонь к стеклу рядом с её отражением.  — Не благодари за благоразумие. Благоразумие — для аптекарей и бухгалтеров. Мы же ...   Их пальцы слились на холодном стекле. — ... выбрали хаос. Но наш хаос. Тот, где синяки заживают, а шрамы, – Шерлок повернул её к себе. — становятся картой для пальцев.   Джоан почувствовала, как его рука скользнула к её пояснице — не вниз, вверх, к позвонкам между лопаток. Там, где он месяц назад оставил синяк. Теперь — лишь память под кожей.    — Ты ошиблась. Я не делю чувства. Я отдал тебе всё. Даже те, что называл «ненужными». Ревность. Страх. Эта ... чудовищная нежность. Понимаешь? Это не «мы смогли». Это — я смог. Потому что ты научила меня не бояться собственного отчаяния. 

***

На пороге стоял Шерлок с подносом. — Два идеальных круга яичницы. Кофе черный мой, твой с корицей. И нож, тот самый, хирургический, воткнутый в плитку шоколада вместо цветка. Да, это завтрак. Теперь у нас с тобой будет закон совместной спальни. Утро начинать с ... банальностей.   Холмс наклонился, поцеловал её висок. Губы задержались на секунду дольше нужного. — И да. Нож — не напоминание. Это твой инструмент, если я забуду, чьи следы должна помнить эта кровать.   Джоан взяла шоколад, отломила кусок с лезвия. Сунула ему в рот.  Девушка рассмеялась, когда он сморщился от горечи. — Ужасный выбор, Шерлок. Горький.  

— Зато этот выбор наш.