Наброски

У кого нет проблем? Вот и у нее они были. Только она слабая. Не может справиться сама. Ее сил не хватает, чтобы быть хоть немного счастливой. Чтобы построить свою идеальную реальность, в которой нет места лжи и пустым обещаниям. И она обратилась за помощью. Уже прошло ровно тридцать два сеанса с психологом. И если эти полгода окажутся пустой тратой времени… Ничего. Только придется искать препараты покрепче. Она снова зашла в тот кабинет, где началась ее работа над собой. И снова стала рассказывать о своих проблемах: о насущных и прошедших, но мешающих по сей день. —Ваши родители живы, —женщина психолог сложила руки на колени, соединив пальцы в замок. —Я рано потеряла папу и никогда уже не смогу ничего ему сказать… —Она поджала губы, стараясь не углубляться в прошлое. —А вы можете. Казалось, для нее это была совсем новая боль. Незнакомая. Этим и пугающая. Но ее скорее пугало то, что она, будучи психологом не может отпустить свою детскую боль. И эта боль не утихала ни на день. И иногда, когда она была совсем одна, в голове звучал лишь один голос - голос ее отца. Она до сих пор не прожила тот день: тот далекий, совсем непримечательный на первый взгляд день, секунды которого четко отпечатались в памяти женщины. Девушка, что сидела напротив, смотрела на ее лицо. И помочь захотелось уже ей. У нее были светлые, чуть сероватые осветленные волосы. Красивые завитки волнами спадали на плечи. Аккуратные, изящные черты лица не выдавали в ней возраста. Но ее голос был таким успокаивающим и словно колыбельная, которую таким голосом могла петь только мать своим детям. Девушка встала с кресла и сделала шаг вперед. А надо ли? Но она привыкла помогать. Особенно хотелось помочь ей. Девушке казалось, что если она поможет ей, то поможет и себе успокоить эту бурю внутри. Она прекратится и наконец стихнет. Сделала еще шаг. И опустилась на колени перед ней. Женщина закрыла глаза на несколько долгих секунд. По щеке потекла слеза. Затем другая. Студентка, двадцатилетняя девушка, что пришла за помощью, взяла руки женщины в свои. Ей хотелось поцеловать каждый пальчик. Убрать каждую слезинку. И она сделала это, хоть и не могла. Женщина распахнула глаза. Удивленно смотрела на нее. —Ты… —она выдохнула последний воздух из легких и сделала глубокий вдох. —Я, —голос девушки звучал уверенно, хоть и был пронизан тонкой хрипотцой от шепота. И этот шепот был таким манящим, таким… интимным, что ли. —Можно я поцелую тебя? —произнесла женщина. Это было против правил. Но что-то внутри окончательно сломалось. Она влюбилась, вне сомнений. Эта любовь затуманила ей разум. И принесла мимолетный покой. Как глоток свежего лесного воздуха или прохладного морского бриза. Да! Да! Да! Конечно да! —Можно… Тебе все можно… Женщина склонилась и первая потянулась за поцелуем. На губах ощутился стойкий, но ненавязчивый вкус кофе. И запах хорошей мятной жвачки. Не прожигающий разум. Вот он вкус ее губ… Вот он запах ее духов… И волос, и тела… И взгляд теплых, уютных карих глаз, смотревших с любовью и нежностью. Она смотрела так, как не мог никто другой. Ее глаза искрились заботой и одновременно в них плясали черти. А может, это были ангелы? И все вокруг стало важным, словно всегда все было наполнено смыслом. Каждая дорога, которую она выбирала. Каждая мысль, что ее преследовала. Каждое действие, что она делала. И каждое искушение, которому она поддавалась. — Все вело к ней. К этой женщине, что сидела сейчас в своем мягком кресле. А она была на коленях перед ней. И готова была стоять на них вечность.