А ты всё ярче и ярче гори!

      Лада, смущённая, распахнула глаза и схватилась за ткань сорочки на груди. Сердце ныло в сладкой истоме. Ах, как хотелось этого на самом деле! Однако будь Сирин здесь, ей бы не дали прыгнуть — ведьма, как считали, если не все, то многие, осквернила бы купальский костёр. Как противоречиво. Когда-то тот же самый люд силком заставил женщину в её раннем отрочестве перепрыгнуть огонь. В первый и последний раз. Все надеялись, что священное пламя очистит душу с телом и избавит от проклятого дара…       Лада всё глядела, как улыбчивые румяные юноши и юницы, кто парами, кто поодиночке, перемахивали через костёр. И понимала: этим летом не сможет. Одна — нет. Она знала: после её однозначно будут звать ведьмой, но прежде отхлестают крапивой и не посмотрят, что жрица. И пусть. Уже давно не страшен гнев других.

***

      Лада украдкой ушла, быстро одевшись, хоть и осознавала: в сегодняшнюю ночь не останется незамеченной. Ноги сами привели к озеру, у которого она проводила время с Милоном и Вереей, где лакомилась угощениями или молчаливо внимала про небылицы.

— … Как-то так, — довольно произнёс Милон и откинулся на локти. — Ну и жуть, — протянула сестра, поёжившись, — скажи, Лада. Эй, — Верея помахала перед лицом двойняшки, — Лада, ты слухаешь или снова грезишь? — Конечно! — моментально среагировала девушка, поздно спохватываясь о сказанном. Друг пересёкся с ней взглядом. — Всё с тобой ясно, — добавил он беззлобно, и губы растянулись в улыбке.

      Пастушка тяжело вздохнула. Отмахнувшись от нахлынувших воспоминаний, она присела у самой кромки воды и зажмурилась, почувствовав скатившуюся по щеке слезу. Лада, утерев рукавом лицо, всмотрелась в лунные блики на озёрной глади. Вслушалась в тихий шелест листвы. Вобрала полной грудью прохладный воздух, а затем устремила взгляд на мириады звёзд, что одиноко мерцали на ясном небосводе.       — Решила чахнуть тут? — вдруг раздался голос.       — Сирин! — удивлённо воскликнула Лада, обернувшись.       Женщина стояла в паре шагов. Её лицо выглядело уставшим, но болезненной бледности не было.       — Тебе не стоило вставать.       — Мне лучше, — отозвалась ведьма и, подойдя ближе, присела рядом. — К тому же я сама прекрасно знаю, что мне пойдёт на пользу…       Сирин отвела взор в сторону и провела ладонью по воде, вспомнив, как в последней момент ухватила потрёпанный венок и с небывалой нежностью и осторожностью прижала к груди, до этого желая пройти мимо. Но что-то её остановило. Он же ведь ей предназначался? Один единственный плывший недалеко от их с Волотом избинки. Однако сознаться в том, что именно из-за пастушки она здесь, не спешила.       — Почему ты не с остальными?       — Мне делать там нечего, — хмуро произнесла Лада.       — И через костёр не прыгала? — догадалась собеседница.       — Не прыгала, — девушка заглянула той в глаза. — Я уже говорила: мне всё равно, если будут кликать ведьмой. Им не понять.       Сирин слабо улыбнулась и, отвернувшись к озеру, пальцами зарылась во влажную траву.       — Ещё с самого детства я грезила, что буду прыгать со всеми через купальский костёр, — вдруг призналась она, не отрывая взгляда от бликов на воде. — Но с тех пор, как во мне пробудилась сила, этому не бывать. — Речь стала тише. — Я… Все думали, что огонь поможет. Только ничего не изменилось.       Сердце Лады болезненно сжалось. Злость на жителей деревни накатила вновь. Пастушка вечно задавалась одним и тем же вопрос. Как?! Как они могут оставаться такими неблагодарными: просить помощи, а затем ранить свою спасительницу? И сколько сил и терпения есть у Сирин, чтобы не платить той же монетой! Лада невольно подалась вперёд и накрыла ладонями руку женщины, заставив Сирин замереть и посмотреть в ответ.       — Это не повод лишать себя радости!       — Я привыкла, — сухо сказала ведьма.       — Значит пора отвыкать!.. — Голос жрицы надломился, очи заблестели.       Сирин в удивлении распахнула глаза. Конечно, и раньше пастушка волновалась и переживала из-за происходящего, но чтобы так, срываясь?.. Вся боль Лады мигом откликнулась в уставшем теле, отозвалась в душе противной горечью. Стало тяжело дышать — горло сдавило спазмом. «Что со мной?» — Сирин сморгнула выступившие слёзы и, пытаясь совладать с собой, закрыла глаза, погрузившись в спасительную темноту. А потом почувствовала, как Лада ласково дотронулась до её щёк (точно также, как до этого касалась она у овина), чтобы с нежностью провести большими пальцами и убрать с кожи солёные дорожки.       Сирин не помнила, когда в последней раз плакала. И не хотела. Ни вспоминать, ни плакать. Однако рядом с Ладой всё казалось иначе: даже обыденные случайные прикосновения теперь имели большее значение. Обволакивающий взгляд, тонкая улыбка. Тихое дыхание.       — Все жители у реки. Только мы остались, — прошептала, не отнимая рук от смуглых щёк, Лада. — Кто нам помешает построить свой купальский костёр?       — Оставь. Мне это не нужно.       Лада, приподняв уголки губ, покачала головой.       — Не могу. Я уже говорила, что пора отвыкать. Все веселятся, и мы будем.       Сирин, ощутив разлившуюся теплоту в груди, благодарно улыбнулась. Кроме почившей матери, никто более добра не желал. И чем же ведьма так приглянулась жрице и заслужила ласку? Любовь?..

***

      Морщинка пролегла меж бровей Сирин, пока она добывала огонь. Как и положено, Лада молчала, ожидая первую искру, прежде чем заговорить. Костёр получился маленьким и был совсем не похож на тот, который стоял вблизь реки. Однако душу грела мысль, что он — только для них двоих.       Когда в темноте наконец разгорелось пламя, женщина скинула с себя лишние одежды, оставшись в одной сорочке. Глаза неотрывно взирали на огонь: тот едва коснётся ног, если вообще дотянется. Лишь теплом лизнёт кожу. Сирин не могла поверить в происходящее. Она — ведьма! — действительно собиралась прыгнуть через купальский костёр. И не одна — с Ладой! Сердце застучало набатом, а пальцы мелко затряслись. Она сжала кулаки, борясь с неожиданно накатившим волнением.       — Готова? — охрипшим голосом вопросила Сирин.       — Да, — негромко произнесла Лада.       Их пальцы, — нежные и грубые, — крепко переплелись, точно вцепились в нити Макоши. Лада не помнила, кто первее сорвался на бег. Их ноги одновременно оттолкнулись от влажной мягкой земли, и тогда всё показалось незначительным и нестоящим более внимания. Весь мир сузился только до них двоих. До горячих неразмыкающихся рук. Как две птицы, воспарили над землёй и пламенем, словно стремились достичь самих небес. Свободная ладонь потянулась к звёздам. Собственное тело в тот час ощущалось невесомым и лёгким, подобно перу гусыни.       Воздух пронзили восторженный возглас и вздох. Сон наяву — искры посыпались им в след! Лада, не веря своим глазам, радостно засмеялась и закружилась, увлекая за собой ведьму. Сирин, не сдерживаясь, вторила хихиканьем, а после — в унисон громогласным хохотом. Ведь не показалось! Сам огонь признал силу их единства! И Сирин надеялась. Верила, как никогда раньше, что все злые слова, которые она слыхала в свою сторону, и все косые взгляды — всё это сгорит в ярком пламени купальского костра.