mamma mia! (lay on me)

У Тилла, к несчастью, есть друзья. Никто толком не говорит о том, каким головняком могут быть твои друзья, пока это буквально не кусает тебя за задницу. Конечно, он их любит, и да, он бы даже гитару за них отдал, но то, что они просят у него сейчас? Ни за что. — Я не понимаю, почему ты так против! — Мизи надувает щёки, как всегда, когда злится. Это было бы мило... наверное, если бы он всё ещё учился в начальной школе. — Это всего лишь одно представление! — Одно представление — уже перебор, — спорит он, просто ради самого спора. Хёна сверлит его взглядом — похоже, она раскусила его насквозь. — Может, полпредставления. С этим я бы справился. — Тииил! — жалобно тянет Мизи. Хёна решает, что пора вмешаться: — Тилл, это всего лишь театральное шоу. Ты точно выдержишь посидеть час-два, послушать музыку. И послушайте, у Тилла нет ничего против театралов! Серьёзно. Вон, он же дружит с целыми тремя — с Мизи, Хёной и Лукой — но это ещё не значит, что он готов на благотворительность. Он с трудом вывозит двоих из них в обычный день! А представить, что будет, если в комнате будет полным-полно таких — и тем более целая сцена? Ни за что. — Я уважаю ваше мнение, — говорит он, аккуратно подбирая слова и поднимая руки в знак капитуляции. — К сожалению, мне похуй. — Тилл, — Хёна сверлит его взглядом так, что Лука бы уже сбежал с поджатым хвостом. К счастью, он — не Лука. — Я буду делать твою домашку день. — Пять дней. — Три дня. — Вообще-то я как раз давно хотел приобщиться к театру! — радостно выдает он, вырывая билет и брошюру из рук Мизи. Он смеётся: — А что за спектакль, кстати? Я приду. — Ты же понимаешь, что если Хёна будет делать твою домашку, твои оценки особо не улучшатся? — без всяких эмоций вставляет Суа, как-то внезапно оказавшаяся рядом с ними. — Да кому не похуй? — Тилл показывает язык. — Мне просто нужно, чтобы что-то где-то сдалось. — Я забыла, у тебя же вообще нет чувства... — Саркастичный выпад Суа прерывается, когда Мизи целует её в щёку. — Ты уже закончила хоровую? — спрашивает Мизи. Хёна и Тилл фальшиво корчат рожи позади, это, пожалуй, единственное, в чём они скоординированы. — Ага, — Суа чмокает Мизи в губы. — Спектакль же завтра, да? — Угу! Чувствую, будет что-то крутое, — сияет Мизи. — Отличный способ сказать, что на последней репетиции всё пошло по пизде, — встревает Хёна, начиная толкать всю компанию по коридору к выходу из школы. Похоже, она очень хочет уйти до того, как Лука освободится с заседания студсовета. — Ну-у, — Мизи почесывает затылок. — Если перед спектаклем всё идёт плохо, это хороший знак! Значит, всё будет просто феноменально. Так что, Тилл, ты обязан прийти! — Да-да, — бурчит Тилл. — Ты так и не ответила на мой вопрос. Что за пьеса-то? — В этот раз ставим Mamma Mia! — сияет Мизи. Вот так, друзья мои, Тилл оказывается на, по словам Мизи, «лучших местах в зале!», рядом с Суа, глядя, как куча его одноклассников поют и пляшут на сцене. Он нехотя признаёт, что всё не так уж плохо, как он ожидал — к счастью, все оказались вполне неплохими певцами и танцорами, а сцены были логично связаны, — и даже чувствует, что его слегка пробило на вдохновение для новой песни. Пляжи, юная любовь... Эх, зря он не захватил что-нибудь, чтобы записать свои мысли. (Ну и, надо сказать, парень, с которым у Мизи парные сцены, оказался чертовски симпатичным. Суа закатывает глаза, когда он ей об этом говорит, но, ну... у всех ведь свой вкус.) Мизи заканчивает сцену с тремя потенциальными папашами — их играют Дьюи, Исаак и Лука, и, надо признать, это было довольно смешно — и тут же начинается новая песня, музыка набирает обороты. Свет софитов выхватывает парня, за которого выходит замуж героиня Мизи, и... чёрт возьми, он без рубашки. Он начинает петь — что-то про то, как он раньше не ревновал, пока они не встретились, — но, блядь, он такой... Тилл боится даже думать дальше, слишком уж опасные мысли лезут в голову. Что-то в том, как его волосы прилизаны морской водой, как играют его мышцы, как он специально ими играет... Тилл даже не может смотреть на других парней — настолько заворожён этой красотой: чёрные, как смоль, волосы, бездонные глаза, широкая, белозубая улыбка, мягкий голос... Парень ловит его взгляд и подмигивает, нарочно напрягая грудные мышцы, прежде чем продолжить своё выступление. — Бля, чувак... — срывается с его губ жалкий всхлип. Он правда хотел бы отвести взгляд. Правда. Но потом парень проводит рукой по волосам, откидывая их назад, открывая ещё больше тела. Бля, действительно... — Какой стыд, — шикнула Суа рядом с ним. — Ты покраснел из-за подмигивания? Серьёзно? Он бы хотел оправдаться... но не может. Вместо этого он поворачивается, чтобы одарить её убийственным взглядом, но, ну... — А ты покраснела, увидев свою девушку в бикини—! Скажем так, они оба решают никому об этом не рассказывать. Остальная часть спектакля проходит без заминок (если не считать того, что парень с вороньими волосами слишком часто на него смотрел — слишком, чтобы это можно было считать случайным), и вот Тилл уже стоит за кулисами с букетом в руках. Он должен был подарить его Мизи — ну, как положено, вежливости ради, — но она буквально утопает в цветах. — Суа! Тилл! — радостно зовёт она, выглядывая из-под цветочного гроба. Тиллу становится неловко при мысли, что он тоже собирался вручить ей букет.— Как вам спектакль? — Было здорово, — честно говорит он с улыбкой. — Ты справилась отлично. — Ты была потрясающей, — добавляет Суа, забирая у Мизи часть букетов и вручая свой розововолосой девушке. Она целует Мизи в губы. — Молодец! — Спасибо вам, вы лучшие! — сияет Мизи. Её взгляд прилипает к букету в руках Тилла. — Ой, эм... это мне? Тилл паникует. И именно это, по его мнению, оправдывает последующую ложь: — Ой, нет! Это, эм... — он судорожно озирается. Где, чёрт возьми, Исаак и Дьюи, когда они так нужны? Даже Лука бы сейчас сгодился! — Мне? — слышит он голос сбоку и оборачивается к его владельцу. Голос был мягким, глубоким, и... чёрт возьми, вблизи он ещё красивее. — Эм. Да. Угу, — у Тилла короткое замыкание, и он молча вручает букет тюльпанов тому самому парню, на которого беззастенчиво пялился весь спектакль. — Спасибо, — смеётся парень, осторожно перебирая лепестки. — Они красивые. Мне сегодня вообще никто цветов не подарил, так что это меня правда радует. — Что? — спрашивает Тилл, искренне встревоженный. — Ты же отлично выступил! Почему тебе никто не подарил цветы?! Парень смеётся. — Всё нормально. Просто теперь этот букет для меня особенно важен. Он смотрит прямо на Тилла, и у того внутри всё вдруг замирает и начинает приятно порхать — как будто счастье решило поселиться в животе. — Я, кстати, Иван, — говорит он, протягивая руку — ладонью вверх. Какой-то странный способ пожать руку, — только и успевает подумать Тилл, прежде чем вложить свою ладонь в его. — Я Тилл. — Я знаю, — улыбается Иван мягко, поднося его руку к губам и прикасаясь к ней лёгким, почти невинным поцелуем. — Я твой фанат с первого курса. Твои песни — потрясающие. Трудно было сказать, что Тилл не сгорел на месте от этого. Но, впрочем, у них ещё будет время. Иван уверен — он сможет со временем вытащить Тилла из его скорлупы. У них ведь впереди столько времени.

***

— Можете вылезать, — вздыхает Хёна, стирая макияж. Исаак, Дьюи и Лука один за другим выходят из укрытия, и вся компания наблюдает за тем, как Тилл и Иван общаются. — Серьёзно, Иван не получил ни одного букета? — ошарашенно спрашивает Дьюи. — У него же фан-клуб, который обычно заботится о том, чтобы он просто утонул в цветах после каждого спектакля! — Ага, — вздыхает Суа, прикрывая лицо рукой. — Ублюдок соврал. Он сбежал от всех, кто пытался подарить ему цветы, если это был не Тилл. — Не говори так о своём брате, — мягко одёргивает её Мизи, целуя с хихиканьем. — Он же старался, набрался смелости, чтобы вот так заговорить с Тиллом! — Ещё бы! — стонет Дьюи. — Он так долго страдал по нему издалека, что это уже больно вспоминать! — Спорим на двадцатку, что к следующей неделе они будут встречаться, — роняет Хёна вместо того, чтобы дальше обсуждать болезненные вздохи своего друга. — Полтос — что они прямо сейчас идут на свидание, — ухмыляется Суа. Скажем так: деньги в компании начинают гулять по рукам, когда Тилл и Иван выходят из здания, держась за руки, будто даже не замечают этого, и весело болтая друг с другом.