Сон ставший явью

      Жаркий летний день. Сухой воздух еле касался кожи. Марс шел мимо различных прилавков, осматривая их. Пестрые украшения и ткани, ароматные специи и травы и просто интересные побрекушки лежали на столах. Хотелось скупить все за что цеплялся взгляд.       Обмахиваясь небольшим веером, юноша обходил толпы людей, которых каждую минуту становилось все больше и больше.       Солнечные лучи сияли на дорогих украшений. Золотые цепочки, серьги с камнями и изысканные кольца – все это привлекало множество красивых девушек и богатых мужчин. И Марс не стал исключением. В глаза бросилась золотая цепочка в середине которой был красный, как сок граната, рубин. Ох, он бы душу продал за такую.       Многие удивлялись его любви к украшениям. Особенно когда большинство из них парень не носил. Но Марсу доставляло большое удовольствие собирать золотые цепочки и драгоценные камни, а потом пересматривать их.       Именно поэтому, сейчас он уверенно шел к прилавку с пожилой женщиной за ним. Перед ней стояло множество людей, но Марс, не желая ждать, просто двинулся вперед. Послышались возмушеные крики, но они мало волновали парня. Женщина даже бровью не повела, так же приветливо улыбалась. – Сколько? – Марс указал на несколько однообразных цепочек. – Для девушки берете? – Засуетилась торговка, снимая одну и протягивая. – Совсем недорого.       Фыркнув, Марс забрал из ее рук украшение и кинулна стол пару купюр. Женщина удивленно ахнула, после чего начала благодарить. Марс не слушал, он уже пробирался сквозь толпу к середине дороги. Его взгляд зацепился за одного парня. Тот стоял спиной к ниму у другого торговца. И желая уже пройти мимо, незнакомец повернул голову, встречаясь взглядом с ним. Сердце пропустило удар. Марс замер. Земля.       Настоящий. Не расплывчатый образ из снов, не мираж, исчезающий при пробуждении. Он стоял у лотка с кистями и красками, пальцы сжимали угол холщовой сумки так, что костяшки побелели. И он смотрел. Смотрел на Марса с немым потрясением, смешанным с такой глубокой, леденящей неуверенностью, что у Марса сжалось горло.       Они проводили сотни ночей в общих снах, спорили, смеялись, касались пальцами — но все это исчезало с рассветом. Земля всегда сомневался.

– Ты просто плод моего воображения

Красивый, мучительный обман.

      И вот теперь — доказательство стояло перед ним, и Земля не мог в это поверить.       Марс сделал шаг вперед. — Видишь? — прошептал он. — Я же говорил.       Марс сделал шаг. Один. Потом другой.Каждый его шаг был медленным, словно боялся спугнуть дикого зверя. Он остановился в шаге от Земли. Достаточно близко, чтобы видеть мельчайшие детали: легкую дрожь ресниц, едва заметную тень под глазами, капельку пота на виске.       Его пальцы не сразу коснулись. Они зависли в воздухе, в сантиметре от рукава Земли, ощущая исходящее от него тепло, легкую вибрацию напряженных мышц. Марс видел, как Земля замер, как его дыхание остановилось. Потом, с бесконечной осторожностью, Марс положил ладонь на предплечье Земли. Через тонкую ткань рубахи он почувствовал биение пульса – учащенное, трепетное, как у пойманной птицы. Настоящее.       Земля вздрогнул всем телом. Его глаза, все еще огромные от шока, метнулись от руки Марса к его лицу и обратно. В них читалась борьба: желание поверить и страх разочарования. – Давай уйдем отсюда? От толпы.       Вопрос повис в воздухе. Земля огляделся, словно впервые заметив окружающую суету, чужие любопытные взгляды, скользящие по ним. Смущение и неловкость окрасили его щеки легким румянцем. Он кивнул, почти незаметно, но решительно. — Пойдем, — снова сказал Марс, уже тише, направляя его не рывком, а мягким движением, уводя от лотка, от любопытных глаз, в сторону от главной улицы базара, где толпа редела. Они шли медленно, плечом к плечу, шаг Земли был неуверенным, будто земля уходила у него из-под ног.       Земля не помнил сколько они шли и куда. Когда он очнулся из своих мыслей, Марс привел его в небольшую аллею с аккуратными липами вдоль дорожки.       Марс взглям указал на рядом стоящую лавочку, приглашая присесть. Земля молча кивнул, опускаясь на скамью. Садясь рядом, Марс оставил немного пространства меж ними. – Это точно не сон? – Еле слышно произнес Земля, рассматривая свои руки. – Незнаю, надеюсь нет. – Ответил Марс, аккуратно касаясь своей ладонью чужую.       Земля посмотрел на него. Взгляд его был все еще потерянным, но где-то в глубине, под слоем шока, начинал пробиваться огонек – не надежды, а чего-то более сильного.       И Марс чувствовал это. Он взял чужую руку в свою и некоторое время просто поглаживал ее. Порывы ветра остужали горячую кожу и уносили с собой шум дневной суеты. Ветер на аллее пах липой и раскалённой за день пылью. Где-то далеко, за стеной зелени, базар гудел приглушённым ульем, но здесь, в этой полосе тени, время текло иначе.       Марс не отпускал его руку. Он боялся, что если разомкнёт пальцы, Земля исчезнет оставив после себя лишь пустоту на скамейке. — Я искал тебя, — голос Земли прозвучал хрипло, словно он не пользовался им несколько дней. Он всё ещё смотрел на их переплетённые руки, на то, как большой палец Марса выводит круги на его запястье. — Я думал, что ты был наказанием. Или искуплением. Чем-то, что даётся раз, чтобы потом разорвать тебя изнутри.       Марс почувствовал, как его собственное сердце сжалось от этих слов. Он вспомнил свои ночи. То же самое бесплодное ворочание в простынях, отчаянная попытка удержать в памяти силуэт, запах, звук смеха, которые ускользали с первыми лучами солнца. — Я тоже, — признался он тихо. Его голос был твёрже, чем он чувствовал себя на самом деле. — Но теперь…       Ладонь Земли дрогнула. Его пальцы, сначала неуверенно, а потом всё смелее, коснулись скулы Марса, скользнули по линии челюсти, будто пытаясь выучить её наизусть, убедиться, что она не расплывается и не исчезает под кончиками пальцев. — Ты настоящий, — выдохнул Земля, и в этом выдохе не было вопроса. Было поражение, была капитуляция перед очевидностью. — Ты, чёрт возьми, настоящий.       Горько-сладкая улыбка тронула губы Марса. — Я пытался тебе сказать. Каждую ночь. Но ты… — он хотел сказать «упрямый болван», но слова застряли в горле, потому что Земля вдруг резко наклонился вперёд и уткнулся лбом ему в плечо.       Он не плакал. Но Марс чувствовал, как мелко-мелко дрожит его тело. Как судорожно сжимаются пальцы на его рубашке, комкая дорогую ткань. Марс обнял его свободной рукой, притянув ближе, позволяя спрятаться от всего мира: от шума, от солнца, от чужих взглядов, от собственных сомнений. — Я здесь, — шептал Марс ему в макушку. — Я никуда не денусь.       Они сидели так долго. Может, минуту. Может, час. Время потеряло смысл. Первым пришёл в себя Земля. Он отстранился, выпрямился, провёл ладонями по лицу, прогоняя остатки оцепенения. Его глаза покраснели, но в них больше не было той леденящей неуверенности. Марс не знал, что с ним делать, и потому сделал то, что умел лучше всего — сменил тему. — Ты голоден?       Земля моргнул, явно не ожидая такого поворота. — Что? — Голоден? — повторил Марс, на мгновение возвращаясь к своему обычному, чуть насмешливому тону, за которым так удобно было прятаться. — Потому что я, если честно, с утра ничего не ел. А торг здесь не только побрякушками.       Он кивнул в сторону базара, откуда доносились уже знакомые запахи — жареного мяса, свежей выпечки, пряностей. Земля прислушался, и в его глазах мелькнуло что-то вроде удивления. Словно он только сейчас осознал, что мир вокруг существует не только для того, чтобы быть фоном. — Да, наверное, — сказал он неуверенно. Потом, словно проверяя себя, повторил твёрже: — Да. Голоден.       Марс поднялся первым и протянул руку. Земля посмотрел на неё, и на секунду Марс испугался, что тот снова отступит обратно в свою скорлупу. Но Земля вложил свою ладонь в его — твёрдо, без колебаний.       Они снова двинулись к базару, но теперь уже не пробиваясь сквозь толпу поодиночке, а держась рядом. Марс чувствовал, как локоть Земли то и дело касается его, и каждый раз это было как напоминание: он здесь, он настоящий, никуда не делся.       Они остановились у небольшого лотка, где женщина в пестром платке ловко орудовала с лепешками, щедро посыпая их зеленью и сыром. Марс купил две, не торгуясь, протянул одну Земле. Тот взял, помедлил, а потом откусил. И вдруг его лицо изменилось — стало удивлённым, почти детским. — Вкусно, — сказал он с набитым ртом и тут же смутился собственной неловкости.       Марс фыркнул, но не насмешливо, а скорее с облегчением. Смотреть на то, как Земля ест, было странно — и невыносимо правильно. Всё правильно. Живой человек, жуёт лепёшку, хмурится, когда крошки падают на рубашку, улыбается, когда Марс протягивает платок. — Ты… — начал было Земля, когда они пристроились чуть в стороне, прислонившись к стене закрытой лавки. — У тебя есть дела сегодня? Или… — Нет, — ответил Марс слишком быстро. Поправился: — Ничего важного.       Земля кивнул, пряча взгляд. Но Марс успел заметить, как дрогнули уголки его губ — сдержанная, неуверенная улыбка, от которой у Марса перехватило дыхание. — Я живу неподалеку, — сказал Марс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Если хочешь… можно пойти туда. Здесь слишком шумно.       Он не договорил: чтобы поговорить. Чтобы побыть наедине. Чтобы убедиться, что это не сон, в котором нас разбудят через минуту.       Земля поднял глаза. В них больше не было паники, но оставалась какая-то хрупкая надежда, словно он боялся поверить в предложение. — Хочу, — сказал он, и это «хочу» прозвучало так искренне, что у Марса заломило в груди.

***

      Дом Марса встретил их тишиной и прохладой. Слуги, завидев хозяина с незнакомцем, быстро разошлись по своим делам, не задавая лишних вопросов. Марс провел Землю по темным коридорам в свою спальню.       Комната была просторной, с высоким окном, выходящим в сад. Солнечный свет, пробиваясь сквозь легкие занавески, рисовал на полу золотистые узоры. В воздухе пахло сухими травами и чистым бельем.       Земля остановился на пороге, оглядываясь. Его взгляд скользнул по стенам, где висели незаконченные наброски, по мольберту в углу, по глыбе камня, только начинающей обретать формы. — Ты… действительно скульптор, — выдохнул он.       Марс усмехнулся, подходя ближе. — А ты думал, я шутил во сне? — Я думал… — Земля запнулся. — Я думал, что ты вообще не можешь быть настоящим.       Он повернулся к Марсу, и теперь между ними не было ни толпы, ни шума, ни случайных взглядов. Только этот хрупкий, еще не до конца осознанный миг. — А я настоящий, — тихо сказал Марс. — И ты тоже.       Он подошел вплотную. Земля смотрел на него снизу вверх — такой близкий, такой живой. Марс видел каждую ресницу, каждую родинку на бледной коже, ссадину на костяшке пальца. — Можно? — спросил Марс, поднимая руку.       Земля кивнул.       Марс коснулся его лица — осторожно, кончиками пальцев. Провел по скуле, по шее, остановился на плече. Чувствовал, как Земля дрожит, как часто и прерывисто дышит. — Я искал тебя, — прошептал Марс, наклоняясь ближе. — Я хотел найти тебя еще после первой ночи. Но я даже не знал, существуешь ли ты на самом деле.       Земля прикрыл глаза. — Я боялся верить, — ответил он так же тихо. — Думал, если поверю, что ты есть, а потом окажется, что нет… я не переживу.       Марс прижался лбом к его лбу. — Теперь верь, — выдохнул он.       И поцеловал.       Сначала робко, невесомо, касаясь губами уголка губ, щеки, века. Земля выдохнул с таким облегчением, будто отпустил что-то, что сжимал слишком долго. Его руки поднялись, легли на плечи Марса, скользнули на затылок, запутались в рыжих волосах.       Поцелуй становился глубже, но в нем не было спешки. Словно они оба боялись пропустить мгновение.       Марс начал расстегивать пуговицы на его рубашке, не отрываясь от губ. Земля помогал ему, путаясь в ткани, нетерпеливо стягивая её с плеч. Когда ткань упала на пол, Марс отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть.       Земля стоял перед ним, сбивчиво дышащий, с пятнами румянца на скулах. Марс провел ладонями по его груди, чувствуя, как бьется сердце. — Красивый, — выдохнул он.       Земля смущенно отвел взгляд, но Марс мягко вернул его лицо. — Ты самый красивый, — повторил он. — Я хочу тебя. Сейчас. Если ты тоже хочешь.       Земля кивнул. — Хочу, — прошептал. — Очень.       Марс подхватил его, увлекая за собой на кровать. Простыни были прохладными, пахли ветром. Они опустились в них, сплетаясь в объятиях, касаясь друг друга так, будто пытались восполнить все пропущенные ночи.       Марс целовал его плечи, ключицы, живот, заставляя выгибаться и тихо стонать. Земля в ответ водил ладонями по его спине, притягивая ближе. Простыни сбились, запутались, ладони скользили по разгоряченной коже. — Ты со мной, — шептал Земля, вцепившись в его плечи. — Ты здесь. Ты настоящий. — Здесь, — отвечал Марс, покрывая поцелуями его лицо. — И никуда не уйду.       Земля выгнулся, прижимаясь к нему. Марс чувствовал, как бьется его сердце — часто, сбивчиво, в такт его собственному. — Я люблю тебя, — выдохнул Марс. — Я люблю тебя, ты слышишь?       Земля обхватил его лицо ладонями, глядя в глаза. И в этом взгляде было всё.       Они лежали, переплетясь руками и ногами, укрытые легкой простыней. Марс смотрел, как солнечный свет, пробиваясь сквозь занавески, рисует золотые полосы на коже Земли. Тот уже почти спал, уставший и счастливый, но пальцы все еще перебирали пряди Марсовых волос.       Марс поцеловал его в висок, закрывая глаза. И впервые за долгое время ему не снилось ничего. Потому что сон, который он ждал, наконец стал явью.