Хиличурл против всего мира

Тейват. Текущее время.

21 июля по Тейватскому календарю

—Это.. Странно.. Путешественник, ты зачистил, этот лагерь? На холме, что был обставлен башнями, покосившимися, то ли от времени, то ли от ветра, и дряхлые, видно, созданные вручную и в спешке ящики и забор - стояли трое человек. Девушка, в красном болеро с рукавами и капюшоном, косынка, цветом подстать болеру. Карие волосы достигающие лопаток, и очки для полета, на груди. Представилась она - именем Эмбер, Скаут Ордо Фавониус. Перед ней стоят двоя путников, блондин, в иноземной для, этих краев, одежде - Итер. И, не менее странная летающая девочка - Паймон. Друзья, помотали головой, в знак несогласия, с таким обвинением. —Наверное, кто-то до нас здесь был, вот и убил хиличурлов. — Эмбер ещё один раз осмотрела брошенный лагерь, пожала плечами, и рукой подозвала путников, которые осматривали трупы странных, мохнатых монстров. Странность в том, что на всех трупах слишком большой след от ударов, словно били двуручным мечом. Это подтверждается сквозными ранениями на самом большом трупе - Митачурл - прозванный в народе. Обычным мечом, такого диаметра раны, достичь не получится. Но количество ран на Митачурле, в виде трёх рваных, и двух сквозных, говорят о том, словно били быстро и размашисто, что обычному человеку достичь очень трудно. Более мелкие монстры - хиличурлы, были убиты одним ударом, судя по рассеченному телу, на две половины. —Эй, ребята! Вы чего там застряли? — Эмбер уперла руки в бока, ожидая, пока те осмотрят тела. —Эмбер, а у вас, в городе, много обладателей больших мечей? —Уточняла Паймон, подлетая вместе с Итером к скауту. Руками она показала примерный размер меча, что было трудно, с ее размерами, но Эмбер уловила суть. —Вообще, двоя - Дилюк, он же владелец винокурни "Рассвет". И Эола, капитан разведывательного отряда. Но зачем вам это? — На хилличурлах слишком большие раны, словно наносили двуручным мечом. Вот и стало интересно. — Однозначного ответа путешественник не дал. Эмбер акнула, и вновь глянула на путников, секундой ранее подозревающая их в шпионаже. —Я потом уточню у Магистра, а сейчас нам надо в город, так что вперёд путники! Итер и Паймон переглянулись, и пошли за скаутом. Вход к городу осуществлялся с помощью широкого, каменного моста, с высокими бортиками. На нем же сидели птицы, сразу упархавшие, завидев путников. Сам вход в Мондштадт, являлся огромной аркой, внутри которого, громоздкие - деревянные ворота, что были на распашку, снизу, стояли двоя рыцарей, охраняя вход. —Привет! Я не далеко в лесу нашла их двоих, так что они под моим присмотром. Эмбер успокоила обоих солдат, которые подозрительно косилиль на двоих незнакомцев, стоявшие позади Эмбер. После слов скаута, те кивнули и вернули взгляд на мост. —Почему, этот город назван, городом свободы, если тут такие огромные, каменные стены? — шепотом спросила Паймон, боясь, что ее, не так поймут. —Я не знаю, Паймон, позже, может узнаем, у их Архонта. — пожал плечами Итер, и направил свой взгляд на противоположную сторону, относительно входа в город. Там, на холме, где недавно они были, стоял Он. Хиличурл, но, не такой как обычные хиличурлы. Он был в потрескавшейся, темной броне, сзади, на спине, покоился большой, двуручный меч - он был поистине большим, раз его можно было увидеть, с такого расстояния. Взгляд путешественника встретился с взглядом монстра. Но необычное алое перо, закрыла обзор на хиличурла, и в голову, будто болтом арбалета, вбили воспоминания. Нет, не воспоминания Итера, а его воспоминания. Горящий город, заполнившийся нечистью и исполинскими роботами. Жители этого города, бежали, другие кричали от безысходности. Сверху, где должно было быть небо, была земля, город находился под землёй.. Там же было, словно, разорвано пространства. И оттуда, сотнями. Нет, тысячами, падали твари, убивающих, и уничтожающих все, на что нарвуться... —ИТЕР! Ты в порядке? Ты резко остановился, и через пару секунд упал, тяжело дыша. —Вокруг юноши, беспокойно летала Паймон, оглядывая того. —Да. Паймон, я в порядке. Просто, вос.. просто устал. — Эмбер, что застала эту картину, лишь кивнула, и они продолжили путь, к центру города...

501 год до нынешнего времени

26 сентября по Тейватскому календарю

Дневной свет, в понятие Каэнри'аха пробивался сквозь, толстую, металлическую решетку, и как капля дождя, падала на водную гладь, создавая блестящие блики на металлических деталях комнаты. Шальные лучи, светили, прямо в закрытые веки глаз лейтенанта Азазота, ныне приговоренного к суду, за сговор с преступником. Глаза приговоренного, слегка дергались от внешнего раздражителя. Из-за чего сон был прерван, весьма стандартным образом, для обычного человека. Для преступника, подобное считалась роскошью. По крайне мере, для тех, кто сидит глубоко под землёй... — Ну вот Зот. Новый день и новая боль в новом месте. Поехали... Спустив ноги с койки, на которой, я сплю более трёх дней. Руками помог хрустнуть спину. Неприятной болью, словно, резкий удар, детской ножкой, отдался позвоночник. Встав в полный и рост, и по привычке осмотрев свои апартаменты, я ещё раз протер глаза, и сразу подошёл к железной двери, вместо решёток, был, на глаз сантиметровый кусок, цельной стали, которую, не всякий мех пробьет. В общем, дверь, что о ней ещё сказать? Если только, люк для подачи еды. В котором как раз и светилась, тарелка с уже остывшей похлебкой. Быстро взяв тарелку, в которой лежала ложка, я за несколько секунд опустошил ее. Поставив пустую тарелку, обратно в люк, я вернулся на кровать. Осталось не более часа, до суда, потому надо в срочном порядке выстраивать план. Пока Дайн находится в не подозрения, я могу спокойной опровергать любые обвинения. Вопрос лишь в том, кто будет их строить, и насколько, человек, что меня обвинял, хочет видеть меня гнилым трупом? Вопрос - вопросом, но ответы надо копать самому. Подслушали? Бред, чистой воды. Тогда бы Дайнслейф сидел бы со мной. Случайно увидели Рейндоттир подле меня? Тоже нет, я с ней не контактировал со времён, своей гражданской жизни. Вывод, напрашивается сам. Кто-то намерено хочет упечь меня за решетку. И, это можно использовать в своих доводах. Но кому я перешёл дорогу? Все те, с кем я разговаривал за последний месяц - два, были максимально близкие люди. Если только.. Бран! Но зачем? Зависть или заставили? — Нет-нет-нет. Вопросами делу не поможешь. — я покачал головой, пытаясь собраться с мыслями — Придется ориентироваться во время суда, но и обвинить кого-либо не выйдет. Рыцари лебедя и Черные змеи, будут на суде точно. Король, Маршал, Дворцовые маги в наличии. То есть, зацепиться за эту соломинку, под названием, случайный гость, он же тот, кто меня обвинил не выйдет. Если только не смотреть в глаза, каждому. Что тоже неосуществимо. Не заметно для себя, я начал бродить по периметру помещения, отмеряя каждый шаг, взглядом. — Брать быка за рога, не лучшая идея, меня начнут сыпать двойной порцией обвинений. Да и правды ради. Выйду я из суда, куда податься? Репутация будет испорчена, и завалена кусками грязи. Архонт дери - этот кусок предателя! — Я со всей дури, голым кулаком ударил стену, та едва заметно задрожала. А вот рука начала ныть. Скорее всего костяшка ушла во внутрь. —Тишина, солдат! Ещё один удар, и будешь сидеть в наручниках. — глухим голосом, из за двери, послышался один из охранников. —Вас понял! — раздражённо крикнул, и хотел бы, добавить пару лестных, этим недоумкам, но воздержался... Так и продолжил Азазот кружить по комнате, словно активируя какой-то механизм. Но никаких потайных люков, или механизмов и в помине не было. Вновь вернувшись на столь, надоевшую койку и уперев локти на колени, а ладонями вниз, голову, его взгляд, словно магнит был прикреплен к малой трещине, которая, как лёд в весеннюю пору, на пруду начал трескаться. Но эта трещина была не от стены.. — Печальный конец эпопеи, мой дорогой "брат крови", пустые обвинения, пустые бахвальства, как жалкие стервятники кружат над твоей головой, ожидая расправы над тобой. — глубокий, нежный и красивый голос - колыбель для ушей, девушки, предавшая свою родину, ради экспериментов. Та, которую знают, как "Золото", та чье имя никто не рискнёт называть, и та, что стала грешницей. — Рейндоттир.. — встав по стойке, словно хищник готовившиеся поймать жертву. Ноги упёрлись в каменный пол, а руки, что до автоматизма были приведены в боевую готовность - готовившись вытащить свой клинок, но взяв лишь пустое пространство, резко опустились в низ. — Ты вновь перед до мной. И видимо, хочешь, чтобы у суда были прямые доказательства. — грубые ладони, что были по швам, сжимались со всей силой. Он понимал свое бессилие, не только из-за стоявшей, перед ним грешницы, но и из-за людей по ту сторону двери. — Не стоит так переживать. Если будешь тихим, то никто не узнает о нашей встрече. Времени до твоего часа осталось немного, но мне хватит для разговора. Я хочу тебе помочь, так скажем, из-за инвестиции для себя. Ты же, можешь расценивать это, как старая, дружеская помощь. Парень кивнул, и расслабил руки. — Не буду говорить, кто так хочет твоего суда. Будет не интересно, и вряд-ли тебе поможет. Но, вот помочь тебе выбраться я могу легко. Тебе лишь нужно взять меня за ладонь. — подтверждая свои слова, Рейндоттир протянула девственно чистую ладонь, отличную от мозолистых рук Азазота. — Я не могу так. В отличии о тебя, у меня есть честь. Я хочу завершить это дело сам, в независимости, что будет со мной. — Азазот серьезно посмотрел в золотые глаза Рейн, подтверждая свои намерения. — Ты противоречишь сам себе — девушка слабо ухмыльнулась, закрыв глаза. — ты сказал, что с тобой обошлись несправедливо, что тебя предали. — она выделяла каждые слово, будто молотом, вбивала их. Её глаза распахнулись, и она укоризненно сверлила Зота. — И я верну свою честь, в глазах других. Даже если придется сбежать, я сбегу сам. Ты одна выбрала свой путь. Минута молчания и размышлений обоих сторон. — Если - это все, что ты хотела, я вынужден отклонить твое предложение, каким бы сладким оно не казалось. — Парень взглядом намекал, что бы та возвращался, откуда пришла. Рейндоттир наклонила голову, пожевала свою губу, и незаметным шагом, как танец на облаке в небе, подошла к Зоту. Она, прислонила указательный палец ко лбу парня. Он мешком упал на койку. — От такого не отказываются, Арей. —Рейндоттир осмотрела тело парня, на котором - золотым свечением зияли линии - словно шрамы. И мгновение спустя начали тускнеть, как светлячки в рассвет или смерть. — Но, если ты так решил, то пусть будет так. Не я выбираю твою судьбу, не я сужу тебя, за тебя решил твой король. Он решил судьбу всего Каэнри'аха, и он станет повинен в падение королевства. Надеюсь, ты поймёшь, что нужно будет делать после. — она повернулась в сторону стены, и перед ней была дыра, вокруг которой, как разбитое стекло, парили куски пространства. — И надеюсь, что мы не будем по разные стороны баррикад, ведь мы - две стороны одной медали. — Рейндоттир скрылась в зияющей дыре пространства... После прикосновения "Золота", моя душа, как выбитое сердце монстра под клинком, парило в небытие. Я ничего не чувствовал, кроме злобы и отчаяния. Вокруг, под стать названию, была тьма. Лишь тусклый столб, на котором подвешен фонарь древней цивилизации, как стрелка, для потерянных путников, указывала путь. Не медля ни секунды, я начал подходить к нему. Свет стал ярче светить. Ощущения, что пространство перед до мной существует, но в образе тьмы - это пространство являлось бестелесным, так что не мешала передвижению. На глаз, я был в метрах двух от фонаря, более походивший на сломанную клетку, небольшого размера. Фонарь освещал лишь "тропу", тьма поглощала даже свет. Пройдя, чуть дальше фонаря, оставив его позади, во тьме появился ещё один... Бредя неизвестно сколько, моими спутниками, помимо этого клочка света, как земля, после нескольких лет в море или океане, появились каменные плиты. Казалось бы обычные, но на них было, что-то выбито, непонятно, ведь свет не освещал эти узоры должным образом. Плиты, были съедены временем, отколотые углы, треснутый контор, который переходил к самому центру. Эти плиты были словно.. словно существом, коего оставили умирать взаперти. По настоящему страшно стало, когда в мою голову стали приходить не мои мысли. Их как иголкой в одежду, вкалывали в мою голову. Могли ли эти плиты быть живыми? Они также как живые, могли иметь историю, могли помнить прошлое, могли разрушаться! Я хотел сказать, что либо в слух. Доказать, что я всё ещё существую, и что могу мыслить. Но мой голос.. он поглощался этой тьмой, я лишь открывал рот, как рыба на суши, не способный, хотя бы издать звук... Если в небытие существует понятие времени, то для меня, оно исказилось. Вспоминаю, как мы сажали заключённых в темницы, погребенные километрами земли и камня. Они не умоляли, не кричали, они лишь говорили. Они хотели оставить частичку себя, человеческого. Но нет! Они были там заслужено, заставили страдать других, лишали жизни, веселье ради. Таким людям место, в самом центре пустоты! Каждый мой знакомый, хоть раз садился за рисование. Умиротворение, которое приносило рисование, завлекало, как пение. Но, никто не мог научиться за ту же секунду рисовать портреты, которые могли быть вывешены во Дворце. Даже так, опыт, что приносило это, было интересным. Ты словно строитель, мог построить что угодно, где угодно, и когда угодно. Будь то; человек, животное, здание, местность, карта, драгоценности, оружие - это все могло воплотиться на твоём холсте, ты мог добавить или убрать детали по мазку кисточки. Но вместо белого холста, что ждёт своего назначения, я был на темном холсте. Вместо ожидания, ты должен был думать, закрасить всю тьму, или добавить то, что вписалось бы в неё? Думаю ответ очевиден, перед до мной, величественно стояла каменная, или похожая на этот материал арка, которая своими размерами, поместила-бы несколько драконов. На ней висели фонари, на ней осыпался щебень, плиты наконец имели свое место, а под ногами, как по волшебству появился пол, такой же, разрушенный временем, на котором покоилась тонна пыли и каменных останков... Да. Каждый шаг, начал отдавать эхом, мои шаги высекались на камнях, мои шаги имели значения. Пространство постоянно перестраивалось, оно видоизменялось, вместо тьмы, были грандиозные постройки, все это величественная история разрушенной страны, все это существовало в реальности, до того как пасть в небытие. Лишь я, являюсь противоположностью - я являюсь бытием в небытие... На стенах коридора воссоздавались картины прошлого. На этом холсте я стою молодым солдатом, между другими, такими же рядовыми. А на той, на противоположной стене, я стою в полной экипировке, сражаясь с монстрами сверху. Все это появлялось в моем сознании. Да. Это небытие - мое сознание, мои воспоминания и моя душа. Я стал заключённым собственного мира. Неужели - это твой план "дорогая"? Решила отпереть то, что было заперто? На лице человека, чьи глаза были пустым стеклом, губы растянулись в ухмылку - ухмылку безумца... — Судебное заседание объявляется открытым! — старческий голос, отдающий хрипотцой, громко воскликнул. Голос Секретаря судебного заседания эхом прошёлся по мраморному залу, потолок которой поддерживался стенами. Стены увешаны портретами прошлых судов, а также текстами, древнего каэнриаховского языка - времён Алой династии. Бо́льшое количество скамей для обычного народа. Возвышенный пол, на котором стоял стенд для судье, а ниже ярусом стулья для остальной власти. За стендом, почти у потолка, висела эмблема Черного солнца. Примечательно, что зал достигает десяти метров в высоту, и даже людям с хорошим зрением, редко удается, что либо разглядеть на возвышенности. — Прошу всех встать! Начинается суд! — под старческий тембер секретаря, именуемый Рансфиль Айкерн, все в зале встали. На проложенный меховой ковер ступила нога короля Ирмина идущего впереди и судьи, чье лицо закрыто капюшоном. Все люди в зале поклонились королю, и по знаку рукой - выпрямились. Через пару минут на возвышенном полу, а точнее на самом верху стоял, нет - возвышался Судья. Чуть ниже сидел Ирмин, а подле него маршал и по совместительству советник короля Альберих Анфортас, ещё ниже в гордом одиночестве стоял секретарь, с огромной кипой бумаги, и печатной машинкой. По правую и левую сторону основания сидели военный начальники, и далее по списку. — Огласить имена подсудимого и его адвоката с полными званиями, если таковые имеются. Также огласить сторону истца и его адвоката с соответственными званиями, если те есть в наличии. — удар деревянного молотка, эхом разбрелся по всему залу. — Судья взял голос. Судья, чье имя нельзя называть, чья личность остаётся в секрете до смерти. Этот человек, будто олицетворение смерти и бога, лишь он решает, что будет с другим человеком. Его лицо скрыто капюшоном, из за чего, густой тенью скрыто лицо. Судья стоял выше остальных, даже выше короля. Он смотрел с высока, но не горделиво, а уступчиво, ожидая кто-же выйдет "сухим из воды". — Адвокат истца - Кареэль Арн. В свою очередь, истец предпочтет остаться анонимом, по вашему согласию судья. — поклон адвоката окончил свою речь, ожидая слова судьи. — Разрешаю Кареэль Арн и истец. Слово за обвиняемым. — скрипучий голос, пробирающий до самых мурашек, словно холод стал осязаемым. — Я Дайнслейф капитан королевской гвардии, выступаю в роли защиты обвиняемого, Арея Айсбера - лейтенанта Рыцарей Лебедя. На этом все. — ровный тембер голоса, и поклон. Также ознаменует конец "отчёту". — В моей компетенции огласить вам, ваши права и обязанности во время судебного процесса. — секунда молчание, стала куда холоднее, нежели резкая остановка врага, — НО, так-как, это закрытое судебное заседание, по военному преступлению, и дело надо закрыть быстро, я имею права упустить это. По согласованию с королем и маршалом. — Даю согласие. — одновременно проговорил Анфортас и Ирмин. — Прежде чем я дам слово истцу, вы вместе с адвокатом, обязаны дать присягу, о отсутствии лжи в ваших словах — Судья без замедления перешёл к суду — Те же слова относятся к обвиняемому и его адвокату. Истец вам слово. — после слов, судья сел на подобие трона, без возможности переноса, спинка которого покрыта мантией. — Я клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. — с этими словами, Истец приложил ладонь к сердцу, говоря достаточно юношеским голосом. Тоже самое повторил адвокат. Но судья четко посмотрел в маску истца, словно видел ее насквозь. Истец занервничал. — Я обвиняю лейтенанта Арея Айсбера, в предательстве королевства, сговора с бежавшей преступницей, и угрозу жизни для Каэнри'ах. Кареэль, вам слово. — истец вновь сел. — К словам истца я прилагаю письменные доказательства, как подтверждение его слов. — Кареэль, передал немалый стоп листов подошедшему, к их столу стражнику, и остался стоять, в знак, готовности отвечать. — Ваши показания будут рассмотрены сейчас же, лучшими экспертами, и это может растянуться. — не спуская взгляд с Кареэля и его подзащитного, он продолжил. — Свидетель, ранее, вы были предупреждены об ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от их дачи. Если то, что вы называете доказательствами, будет опровергнуто специалистами, или подсудимым, то на месте подсудимого, сидеть будете вы. Дайнслейф краем глаза наблюдал за реакцией тайного истца, и его адвоката. Обычно люди тушуются, трясутся, или впадают в панику, но эти уверенно смотрят на судью. Возможно-ли, что у них все подкреплено? — Уважаемый суд! Считаю, что представленные мной доказательства в полной мере подтверждают и подкрепляют мои слова. — за руль вновь сел истец. — Теперь отвечает обвиняемый. На данный момент, вы можете лишь объяснить, или опровергнуть слова истца. Так как их доказательства осматриваются... Я чувствую себя сторонним наблюдателем. Зот, с момента вывода из камеры выглядит так, будто действует на автоматизме, без самосознания. Странно, что в камере чувствуется разрыв пространства, будто кто-то там был. — Почему обвиняемый молчит? — голос маршала выбил меня из мыслей. — Кхм, я клянусь говорить правду, только правду, и ничего кроме правды. Для начало, я хотел бы спросить у обвинителя, по разрешению суда. — главное не терять нить происходящего, ещё и Зота разбудить. — Разрешаю, что именно вы хотите спросить? — вопрос для приличия, ведь по телодвижению судьи, ему это явно не интересно. — Истец, хочу уточнить. Почему вы считаете, что мой подчинённый в сговоре с Золотом? Вместо истца, вровень со мной встал, его адвокат. — Господин Дайнслейф. Я думаю, что вы не следите за словами. Подобные вопросы, Должны решаться до суда. Если вы не осведомлены по этому делу, то что забыли на месте адвоката? — очевидная провокация, но прямых доказательств нету. — Хорошо, задам вопрос по другому, господин Кареэль. — я нахмуренно на него посмотрел. — Если истец так уверенно заявил о возможности предательства Зо.. Арея, то почему суд начался по приказу маршала Анфортаса, а не по приказу самого суда? — «куй, пока горячо». Я воспользуюсь твоим советом, Азазот. — Я. Не.. кхм, а почему ваш защищённый молчит? Клятва для всех едины, мало того, что он проигнорировал слова Судьи, так и сейчас, смотрит в одну точку. — Истец, пытался взять слово, но безрезультатно, и решил плыть на другой берег? — Суд! Я протестую, на слова истца! — Протест не одобрен, Дайнслейф. Я хочу узнать причину состояния, подсудимого. Я скосил глаза, на сидевшего Зота, который, словно заколдованный пялился в одну точку. Но к моему облегчению, он проморгался и резко встал, чуть не уронив стул. — Прошу простить меня, за подобную дерзость, господин судья. — что с ним? — Для начала: Я клянусь говорить правду, только правду, и ничего кроме правды. Объясняю: я обдумывал слова обвинителя. — у него вместо мозгов, мех что-ли? Молчание. Да у меня нет слов! Что с ним? Я не спорю, он с дня на день изменит характер, но такое впервые. Впечатление, что им управляют.. но как и зачем? — И что вы обдумали, обвиняемый? — я за тьмой в капюшоне вижу улыбку судьи, что тут, в конце - концов происходит? — Поясняю: меня обвинили в предательстве, но без должных доказательств, которые только сейчас рассматриваются. — выражение лица никак не изменилось, с момента вывода из камеры.. — Дополняю: если есть возможность, я требую у Истца или его адвоката, чтобы они уточнили обвинения, и временные периоды. — Я согласен с господином Ареем. Истец, вы можете выполнить эти требования? — Да, господин судья. Причина подозрения начались ещё три месяца назад, — я почувствовал, как на лице выступил пот, — находясь во дворце, после объявления о предательстве Рейндоттир, я застал разговор виновного с его другом Инаином. Стояли они в тени столба, и обсуждали... Падения Каэнри'аха. — все в зале вновь замолчали. Также резко начали перешептываться. Даже Ирмин и Анфортас не стояли в стороне. — Тишина! — удар деревянного молотка, об деревянное блюдце. — у вас есть доказательства? — Сначало, дождусь ответа обвиняемого, с вашего позволения. — истец поклонился, и вновь сел. — Обвиняемый, что вы можете сказать на это? И уточните, с кем, вы точно вели диалог, о падении нашего королевства? Мне не показалось, или за тенью мелькнула улыбка? — Подтверждение: на тот момент, я говорил с рядовым Инаином из стражи. — бездушный голос не менял тембр голоса, — Отрицание: на тот момент, мы разговаривали о плане по поиску беглеца. Неожиданно для всех, встал маршал. — Чтож.. мы в ступоре, Судья. Все согласятся позвать сюда, рядового Инаина? Но последующие комментарии прервал истец. — Он уже здесь, сидит перед вами, и обвиняет бывшего соратника в предательстве. Но я все также не имею доказательства о разговоре. Я впал в ступор. То есть, Инаин, лучший друг Зота, предал его? Я не терплю предательства! Но зачем, зачем чертов Зот, разболтал об этом? Теперь будет труднее опровергнуть его слова, и где Рейн ходит, когда так нужна? — Признаю, вы удивили меня, истец. Получается, обвиняемый нарушил клятву? Почему мне кажется, что с судьей что-то не так? Последний двадцать лет, он не менялся, но его будто подменили. Даже по лицу короля я могу подтвердить свои догадки. Я вновь устремил взгляд на судье и... Золотой локон!? Судья наклонился вперед, осматривая противоположную сторону, где сидит Инаин. И едва заметно, даже с моим зрением, виден золотой локон, блестящий на свету. — Отрицания: я четко ответил на вопрос. Цитирую: "о чем вы говорили". — вместо эмоций, он лишь моргнул. Моргнул на предательство друга. Собрата по оружию и жизни! — Ложь! Господин судья, он отрицает ваши слова! — чуть ли не крича, и встав с места, ответил Кареэль Арн. Вместо того, чтобы остановить беспредел судья встал, и поднял руку. Достаточно маленькую руку, даже учитывая громоздкие, кожаные перчатки. Все люди в суде, заинтересовано смотрели на новое, скорее диковинное поведение их судьи. Верховного судьи. — Прекратить неподобающие поведение в суду. Всем сесть на место. — дождавшись, пока все сядут, судья продолжил. — как вы видите, суд подходит к соответственному концу, поэтому даю королю право на первичный приговор. Ирмин встал с места, оглядел зал, немного дольше, его взгляд задержался на нас, и повернулся в сторону судьи. — Судья, я считаю, что лейтенант Арей Айсбер, должен быть приговорен к смерти. Но дам ему и его адвокату ещё слово. — Ирмин был похож на безумца, глаза, будто, смотрели на нас, но одновременно сквозь нас. Я встал, приложив кулак к сердцу. — Судья, я считаю что вина моего подзащитного ещё не доказана. И пока все доказательства, от рядового Инаина не будут доказаны, с решением короля стоит повременить. — Тогда, я, Судья, со всеми полномочиями, приговариваю, уже Арея Айсбера, бывшего лейтенанта Рыцарей Лебедя, к заключению в темнице на последних уровнях, до выяснения оставшихся обстоятельств. — удар молотом как гром средь ясного небо. Меня оглушило, и я слышал стук своего сердца... Провал?