Forget the cold forever

Какëин много читал о том, как значительно в пустыне различаются между собой дневная и ночная температуры. Песок, нагревшийся за день до плюс пятидесяти градусов, благодаря сухости воздуха остывает настолько же быстро, стоит только сгуститься темноте. Устроившись на ночлег в азиатских пустынях, можно даже получить обморожение - температура опускается ниже нуля. Занимательно и поразительно, однако испытывать этот природный феномен на себе Какëин посоветовал бы разве что тем, кому желает медленной и мучительной смерти. К такому выводу он приходит, битый час без сна ворочаясь в спальном мешке, через который ему обжигает бока остывшая земля, несмотря на гакуран, утепляющий слой одеяла, обëрнутый вокруг всего его тела, и даже плоское дно палатки, не способное, в теории, никаким образом впитывать холод. Этой ночью он делит палатку с Джотаро. С тех пор, как Абдул временно покинул их компанию, тот зачастую выбирает селиться на ночлегах с мистером Джостаром, оставляя Какëина в обществе Польнареффа, против которого он бы ничего не имел, не будь у него своих причин огорчаться такому положению дел. Сегодняшний случай, к большой его радости, исключение. Устанавливали палатку они тоже вместе: Какëину не раз доводилось делать это во время походов с семьёй, поэтому Джотаро ответственно слушал его объяснения и следовал его указаниям. В итоге справились они довольно успешно, чего не скажешь про Польнареффа с мистером Джостаром, которые, настаивая каждый на своём способе сборки, трижды роняли всю конструкцию и начинали заново. Поиронизировав над талантом Польнареффа что угодно превратить в катастрофу, Какëин всё же пришёл им на выручку, прежде чем спрятаться в собственную палатку - холод уже опускался на пустыню, остужая песок и пробираясь под одежду ознобом. Джотаро последовал за ним практически без промедления. Закутавшись в одеяла и застегнув спальные мешки, они какое-то время лениво и уютно переговаривались. По просьбе Джотаро Какëин рассказывал немного о походах, в которых ему доводилось бывать, и с трудом справлялся с останавливающимся сердцем под вдумчивым и внимательным взглядом глаз цвета морской волны, который Джотаро не сводил с него на протяжении всего рассказа, а от того, как он сдержанно-недовольным выдохом прогнал прядь волос, упавшую на его веки, Какëин вовсе чудом не прервался, безотчëтно на него засмотревшись. Пришлось нырнуть поглубже в спальный мешок, чтобы не обличать свой порыв улыбнуться, однако глаза и дрогнувшие брови вероломно его выдавали. Джотаро едва ли понял, чем вызвана такая реакция, однако она, наверное, показалась ему забавной, и он улыбнулся в ответ. Удивительно, что максимум неудобств в их общении доставляют лишь подобные моменты, когда от любования совсем сложно не терять голову. И пусть они случаются так часто, что нет смысла считать, всё равно с человеком, в которого влюбляешься в первые часы знакомства и с каждым днём всё сильнее, не должно быть так легко находиться рядом, разговаривать, понимать друг друга, быть настоящими друзьями. В обществе Джотаро Какëин никогда не ощущал нерешительности или скованности при всех волнующих чувствах, которые приходится от него скрывать. Всё дело в этой его спокойной уверенности и надёжности, таких явных в каждом взгляде и движении, пронизывающих воздух кругом и наполняющих жизненной силой каждого, кто им дышит, не оставляя никаким беспокойствам ни шанса пустить в сознании свои корни. Сейчас Джотаро давно спит. Какëин мучается бессонницей уже долго, чтобы его глаза привыкли к темноте, и она не мешала ему достаточно ясно видеть, тем более человека, находящегося так близко. Джотаро выглядит не просто, как всегда, невозмутимо - на его лице умиротворение и покой. Переносица и лоб лишены хмурых мимических морщин, расслабленные веки кажутся мягкими. Очень непривычно видеть его без фуражки, как будто впервые в каждый подобный редкий случай отмечая, как красиво вьются его чёрные волосы. Даже цвет их особенный, напоминает об угле или очень тёмной древесной коре. Его дыхание ровное и безмятежное, чуть заметно колышащее острые ресницы. Какëин прислушивается к этим звукам - они немного отвлекают от монотонной дрожи, захватившей уже всё тело вплоть до костей. Джотаро холод определëнно не беспокоит: из спального мешка выглядывает часть его плеча, а другую руку, согнутую в локте, он положил себе под голову. Губы бесконтрольно трогает улыбка - кажется, Джотаро по силам победить что угодно, будь то даже ночной холод Аравийской пустыни. Какëин неминуемо тонет в мыслях о том, какой он, наверное, тёплый. И каково было бы прикоснуться ладонью к его щеке, скользнуть по ней к подбородку костяшками пальцев. Потеплеет ли она в ответ ещё сильнее? Внезапно, прерывая поток его мыслей, Джотаро открывает глаза. - Не спится? Его голос звучит нисколько не удивлённо. Неужели он заметил это уже давно? Какëин вдруг осознаёт, что это было очевидно. Джотаро заставляет его пропадать от одного только беглого взгляда в его сторону, поэтому он даже не задумался о ритме его дыхания. Когда человек засыпает действительно глубоко, он дышит совсем иначе. Все внутренности словно в узел скручиваются от того, как ему неловко. Он вовсе не хотел помешать Джотаро спать, а ещё меньше - чтобы он, проснувшись, застал своего соседа по палатке за тем, как тот его жадно разглядывает. Какëин чувствует, что теперь мог бы согреться просто за счёт того, как смущëн. - Извини, я не хотел тебя будить, - оправдывается он. - Постараюсь поменьше шевелиться. - Тебя что-то беспокоит? - Джотаро чуть заметно щурится. - Чувствуешь опасность? Это так ему свойственно - никогда не ослаблять бдительность. И очень ценно, что чутью Какëина он доверяет не меньше, чем собственному. - Нет, всё в порядке, - Какëин качает головой. - А ты ничего такого не чувствуешь? Джотаро перестаёт хмуриться, пусть и всё, в чëм это выражается - исчезающие крохотные морщинки на переносице. Как же пытливо нужно вглядываться в чьë-то лицо, если удаётся улавливать такие мимолëтные изменения даже в темноте? Как бы там ни было, его слова Джотаро успокоили. - Нет, - отзывается он и вновь опускает голову на свою руку. - Просто это не самое удобное место для ночлега. Какëин гадает, достаточно ли глаза Джотаро адаптировались к отсутствию света, чтобы увидеть, как он улыбается. Джотаро никогда не жалуется на неудобства походных условий, ни с чем не спорит и не привередничает, и всё же у него есть устойчивые бытовые привычки, которых он при первой же возможности ревностно придерживается. - Представь, насколько Польнареффу не нравится, - Какëин вспоминает, как тот первым начал обнимать себя за плечи, прыгать с пятки на пятку, преувеличенно дрожать, демонстрируя, как замëрз, и сетовал, что с удовольствием поспал бы в обнимку с верблюдами, если бы они не пахли так отвратительно. Ассоциация с холодом вынуждает сильнее сжаться в клубок под всеми слоями практически бесполезных якобы согревающих вещей. Какëин незначительно опускает подбородок ниже. Если головой не ворочать регулярно, подушка мигом остывает. Брови Джотаро ползут вверх. Он удивляется всегда умеренно, но очень выразительно, и на него такого тоже нереально не засмотреться. - Ты замёрз? - расшифровывает его поведение Джотаро. - Немного, - уклончиво отвечает Какëин, напоказ непринуждëнно пожимая плечами и тем самым украдкой погружаясь глубже в спальный мешок. И без того наивно было надеяться, что его возня не производит шума, не хватало ещё полночи утомлять Джотаро жалобами на то, как он не чувствует пальцев рук, и такими темпами наутро всей компании придётся его размораживать. Отчего-то Джотаро долго молчит, глядя на него с абсолютно непроницаемым лицом, разве что взгляд у него странно задумчивый и пристальный. А потом неожиданно приподнимается на локте, чтобы раскрыть свой спальный мешок, и без того застëгнутый лишь где-то на уровне груди. - Здесь хватит места для нас обоих, - спокойно сообщает он и кивком указывает куда-то внутрь этого самого спального мешка, на его флисовую подкладку. - Можешь взять своё одеяло, будет теплее под двумя. Доходит до Какëина не сразу. Сперва он просто бестолково часто моргает, как будто играя с Джотаро в гляделки, а потом вдруг складывает в голове этот несложный ребус. "Здесь". "Для нас обоих". И этот кивок. Сердце мгновенно перепрыгивает из груди в голову и начинает разрывать её на части. - Ты что, имеешь в виду... - Какëин чувствует себя полным дураком, разучившимся говорить. - Я даже в майке совсем не мёрзну, - заявляет Джотаро, сам не зная, насколько усугубляет ситуацию, провоцируя чрезмерно живое воображение Какëина представлять его всего лишь в майке. - Наверняка тебе рядом со мной будет проще согреться. Полярники на Крайнем Севере всегда спят поближе друг к другу. Это хороший способ справиться с холодом. Какëин наконец соединяет вместе всё сказанное и перестаёт изумляться. Наступает время паниковать. Эти спальные мешки действительно просторные, но то, что в них поместились бы два человека - очень смелое утверждение. В теории оно, конечно, правдиво, если этими двумя были бы люди такой комплекции, как, к примеру, те две туристки, которых Польнарефф радостно помчался фотографировать в день, когда стал частью их команды. Они точно смогли бы разместиться с комфортом, и согреваясь лучше, и не мешая друг другу. Но они с Джотаро... Если ещё и молнию поверх застегнуть, им придётся едва ли не склеиться друг с другом. Даже рукой будет не двинуть, не разбудив соседа. Предложение провести ночь таким образом в целом-то довольно щекотливое, но если предлагает не кто-нибудь, а Джотаро... Был бы Какëин готов к этому хотя бы через тысячу лет? Быть к Джотаро так близко, чувствовать его сердцебиение. Видеть его лицо совсем рядом, в считанных сантиметрах от собственного, не имея шанса укрыться от его красоты, даже если крепко закроет глаза на всю ночь - образ его, спящего, серьёзного, чуть хмурого порой, но не омрачëнного никакими тревогами, отпечатается на изнанке век с безукоризненной чёткостью. Сила и покой его дыхания окружат со всех сторон глубоким тихим гулом океана, безмятежного в штиль. От него не спастись даже с помощью расстояния, но если его между ними практически не останется? - Джотаро, я в порядке. Правда, - Какëин сам не знает, откуда у него вообще взялся голос в пересохшем горле. - Тебе не обязательно... - Ерунда, - бескомпромиссно перекрывает Джотаро его путь к отступлению. - Давай скорее. У тебя нос синий. Какëин против воли смеётся - от нервов, не иначе - и рефлекторно закрывает рукой лицо. Да уж, Джотаро прав. Синий у него нос или нет, замёрз он очень явно. Но Джотаро ведь даже не подозревает, что эта его идея - лучшее и одновременно худшее из всего, что он мог предложить. Какëин незаметно прикусывает губу. Если он согласится, выспаться этой ночью ему определëнно не светит. Куда там, забыться бы хоть на полчаса. Но если поступит иначе, совершит самый глупый и без преувеличения ужасный поступок в своей жизни. Куджо Джотаро предлагает ему спать с ним рядом, чтобы его согреть. Отказ даже в воображении кажется преступлением. - Хорошо, - решение Какëин принимает стойко, но вздыхает, точно приговорëнный. Уже сейчас его изводит жалящая дрожь во всём теле. Вместо тех самых бабочек, с которыми сравнивают трепет любви, у него внутри, похоже, поселились осы. Темнота не может скрыть, что ответом ему стала улыбка. Чтобы помочь ему не провозиться всю ночь, Джотаро тянется вверх от их голов и включает кемпинговый фонарь. Накануне они купили два таких вместе с аккумуляторами, наткнувшись по пути на автомобильную трассу, а на её обочине - перевалочный пункт с отелем, заправкой и магазином. Оставаться на ночлег в этом месте, когда впереди ещё половина дня, они не могли - слишком дорого в их путешествии время - и всё же островок цивилизации посреди песков, кривых высушенных деревьев и палящего солнца оказался очень полезен: их запасы воды сильно уменьшились после сражения с The Sun, к тому же Польнарефф воинственно настоял на том, что ни шагу дальше не сделает, пока не примет душ. В тот момент Какëин был даже благодарен ему за неизменную потребность оценить все на свете санузлы, поскольку вся компания единодушно поддержала эту идею. Если бы у них на пути встретилось ещё одно подобное место, эта ночь была бы другой. Не настолько мучительной и замечательной в одно и то же время. К чести Джотаро, он не комментирует то, как несуразно Какëин перебирается на его сторону палатки: выпутывается из одеяла, в которое основательно завернулся, как рис в нори, извлекает наружу свою подушку. Со всей этой экипировкой он наконец подползает к Джотаро - насторожëнно, как будто зубцы застëжки его спального мешка могут покусать. Джотаро ничего странного в его поведении не замечает, помогает ему удобно расположить подушку и снова замотаться в одеяло. Оказавшись с ним бок к боку, Какëин сразу же чувствует такое значительное облегчение, что непроизвольно вздрагивает всем телом. - Всё в порядке? - это от Джотаро уже не укрывается. - Да. Извини, - не теряя времени, Какëин натягивает прогревшееся одеяло до подбородка и растирает друг о друга окоченевшие ладони. - Я и правда сам не понимал, насколько замёрз. - Рад, что тебе лучше, - Джотаро в ответ снова улыбается. От понимания, что его это радует, Какëин согревается даже изнутри. Джотаро выключает лампу, набрасывает собственное одеяло на них обоих, тянет за бегунок молнию, застëгивая на них спальный мешок, но руку к себе не возвращает - оставляет у Какëина на плече, буквально его обнимая. - Джотаро? - Какëин может собой гордиться - сложным представлялось выговорить одно только имя, но он ухитрился ни разу не запнуться. - Сложно её куда-то деть в таком положении, - поясняет Джотаро без тени перемен в выражении лица. Для него это однозначно какой-то пустяк, и всё же он уточняет: - Ты против? - Нет! - Какëин надеется, что не выпалил это слишком быстро, и добавляет: - Нисколько. Правда. После всех хлопот, что он доставил Джотаро, не будет тот всю ночь страдать в неудобной позе, лишь бы Какëин не боялся умереть от инфаркта. Свои собственные руки, правда, Какëин вынужден практически прижимать к груди, как полевая мышь. На всю ночь оставлять их в таком положении плохая идея - обязательно затекут, и он снова помешает Джотаро спать. Альтернатива выглядит страшно смущающей, но вполне объяснимой сложившейся ситуацией. Джотаро обнял его первым, для него это явно не проблема. - Извини, мне не очень удобно, - Какëин высвобождает верхнюю руку и осторожно протягивает её к Джотаро, наугад находя его плечо и готовый в любой момент всё это прекратить. - Можно?.. Джотаро улыбается уголком рта совсем без удивления и даже намёка на недовольство. - Да. Какëин бесконечно рад тому, что Джотаро уже выключил лампу. Это самое настоящее объятие, несмотря на расстояние между их телами. Его рука лежит у Джотаро на боку, под плечом, а ребром ладони и пальцами он касается его спины, чувствует крепкие рельефные мышцы даже через ткань гакурана и майки. Хорошо, что Какëин, как бы ни был ослеплëн своими чувствами, не способен потерять рассудок и позволить своей руке восторженно-трепетные гладящие движения. Вполне возможно, что ему не досталось бы кулаком в лицо ни от Джотаро, ни от Star Platinum, но гораздо страшнее было бы разрушить беспрекословное доверие, которое Джотаро к нему испытывает, подпуская к себе так близко, позволяя засыпать в своих объятиях. - И зачем только спорил, - беззлобно усмехается Джотаро, подтягивая оба одеяла чуть ли не до самого его носа. - Даже пингвины так делают. - Именно так? - Какëин весело вскидывает брови. Вовремя Джотаро решил поделиться знаниями - очень помогло не вспыхнуть от случайного прикосновения к челюсти. Он представляет их обоих двумя взъерошенными пингвинами, прижавшимися боками друг к другу в тесной конструкции наподобие иглу, и от этих забавных мыслей становится очень уютно. - Нет, не буквально, - Джотаро вздыхает, но нисколько не сердито. - Но спят рядом точно. И другие арктические животные. Дикие собаки, олени. - А вспомнил ты про пингвинов, - улыбается Какëин. - Потому что ты похож на них. - Чем, по-твоему? - настаёт черёд Джотаро удивляться. - Плащом, - выдаёт, не подумав, Какëин, и тут же сам осекается, подавившись смешком. - Я имею в виду расцветку их крыльев! У Джотаро плечи дрожат от тихого смеха, и на эту сумасшедшую авантюру стоило согласиться просто ради того, чтобы это почувствовать. - Пингвин в плаще, - с трудом успокаиваясь, выговаривает Джотаро. Голос у него охрип, но звучит так отчего-то только красивее. - Я думаю, ты уже немного перегрелся. - Возможно, - не отрицает Какëин. Ему и правда даже чрезмерно тепло. - Спасибо, Джотаро. Это очень добрый поступок с твоей стороны. Ты спас меня от обморожения. - Не за что, - хмыкает Джотаро. Наполнившая голову радость заставляет Какëина услышать в его голосе ласковые нотки. - Спи, выдумщик. Какëин уверен, что его глаза неукротимо сияют от любви - даже странно, что свет от них кругом не рассеивается. Он поспешно жмурится, одними губами шепча ответное пожелание. Даже если он и на минуту не задремлет, это будет лучшая ночь в его жизни. Тяжёлая рука на его плече, его собственная - у Джотаро на боку. Драгоценное тепло, окутывающее всё тело, как кокон. Какëин тратит ещё пару минут на то, чтобы устроиться поудобнее, а заодно не слишком прижиматься к Джотаро, когда ему этого никто не разрешал. Однако Джотаро неожиданно сам привлекает его к себе теснее - должно быть, чтобы у него совсем не осталось риска замёрзнуть. Поразительно, как можно быть настолько заботливым. Какëин узнал его с этой стороны в первые же дни: как Джотаро оберегает близких ему людей, на что готов ради них. И Какëин даже сам себе не смог бы достаточно выразить, насколько он благодарен за то, что входит в их число. Чуть позже можно будет вновь попробовать посмотреть на него. Очень осторожно, чтобы не потревожить его покой. Улыбка так и не сходит с его лица, пока он качается на волнах своей необъятной любви, как вдруг происходит то, чего он не смог бы ни ожидать, ни выдумать, ни представлять в самых смелых мечтах. Какëин чувствует губы Джотаро, прикоснувшиеся к его лбу. Лёгкие стремительно оказываются пустыми, будто он вышел в открытый космос, и у него пробило скафандр. Какëин не может пошевелиться, окаменев от макушки до кончиков пальцев ног. Ему показалось, это ясно, как день. Он видит сон, всё же одолевший его благодаря спасительному теплу. Джотаро не мог этого сделать, никак. Однако... Ощущения окружающего пространства донельзя правдоподобные, чëткие. Спальный мешок, два одеяла, пуговицы на рукавах гакурана. Можно ли видеть сон, в точности повторяющий реальность? Чувствовать всё вплоть до чужого дыхания где-то у корней волос, которое вдруг резко обрывается. Обрывается. Останавливается. Рука, обнимавшая его считанные минуты назад, предельно напряжена, а потом и вовсе соскальзывает с его плеча, напоследок поправляя на нём скомкавшееся одеяло. Какëин так медленно поднимает голову, точно у него между лопатками и затылком одна сплошная жëсткая кость. Он уверен в том, что всё придумал, и этот поцелуй если не сон, то просто случайность, непроизвольное соприкосновение из-за их вынужденной близости друг к другу. Сейчас он увидит мирно засыпающего Джотаро, который о его фантазиях и не подозревает, однако всё равно остаётся иррационально взволнован. То, что он видит, уничтожает его сомнения со скоростью света и тут же выбрасывает его в свободное падение - в открытый, бескрайний космос, в том самом скафандре, лишëнном воздуха. Даже сквозь темноту Какëин видит, как меняется цвет кожи на щеках Джотаро. Он краснеет. Совершенно невозможно поверить, что глаза его не обманывают. Куджо Джотаро. Краснеет. После того, как... Ответ прост, как дважды два. Этот поцелуй не был ни сном, ни случайностью. Какое-то время Какëин не может ни двинуться, ни заговорить, только не сводит с Джотаро ошарашенного взгляда. Джотаро отворачивается, смотрит мимо него, опуская голову, словно... Какëин много раз наблюдал за ним эту привычку - так наклоняется козырëк его фуражки, чтобы укрыть своей тенью глаза. Сейчас фуражки на нём нет, и это рефлекторное действие ни к чему не приводит. Джотаро приходится вновь поднять взгляд - и его глаза... растерянные? виноватые? Они похожи теперь, потемневшие без света лампы, на воды тихой гавани, в глубокую ночь привлекающие к себе весь свет, который пропускают высокие скалы кругом, и заманивающие яркими бликами на свою поверхность. Этот пленительный завораживающий свет в его глазах полон потерянного раскаяния. Сердце у Какëина колотится так лихорадочно, что того и гляди землю под ними начнёт трясти. - Извини. Я не хотел, - впервые за всё время их знакомства Какëин слышит, как голос Джотаро сбивается. - Я о том, что не намеренно предложил тебе лечь рядом, чтобы... - он осекается снова. - Я правда хотел помочь тебе согреться. Если сможешь, останься. Я больше ничего не сделаю. Поверь мне. Дыхание наотрез отказывается восстанавливаться. Подумать только, он даже не пытается ничего отрицать. Более того, так прямо сознаётся в том, что сам Какëин, при всей очевидности случившегося, всё равно глубоко в душе считал излишней дерзостью предположить. Джотаро признаëт, что хотел этого поцелуя. Впервые на глазах у Какëина он так нервничает, что не замечает, обычно наблюдательный, очевидных вещей: рука Какëина до сих пор обнимает его, а ведь будь он так категорически против произошедшего, выскочил бы немедленно и из спального мешка, и из палатки. Джотаро считает, что допустил ошибку. Даже не думает о том, что Какëин мог бы тоже этого хотеть. Быть таким откровенным впечатляюще отважно с его стороны. Впрочем, он ведь всегда такой - прямолинейный, смелый, честный. Такой несравненно прекрасный. Какëин уже ненавидит себя за то, что так долго не может выдавить ни слова. Все его чувства, такие огромные, жаркие, полные нескончаемого любования и беспробудного восхищения моментально и яростно протестуют. Джотаро не должен чувствовать ничего подобного больше ни секунды. Только не Джотаро. Только не из-за него. Все волнения и робость исчезают без следа. Настало его время быть храбрым. - Джотаро, спасибо тебе, - Какëин поражается тому, что одни только глаза не говорят за него, но не может себе позволить на них полагаться. Он должен вслух озвучить то, что чувствует уже так долго. - Мне очень тепло сейчас. Теплее, чем когда-либо, и всё благодаря тебе, - он закрывает глаза на секунду, пытаясь пережить уже даже не тепло, а пламя, охватившее всё его тело. - Поэтому... может быть, я тоже мог бы согреть тебя в ответ? Что-нибудь для тебя сделать... - он обнимает Джотаро крепче и наконец оказывается к нему так близко, как никогда бы даже в своих мыслях не осмелился представить себе. - Если ты мне разрешишь. Джотаро молчит, по ощущениям, целую вечность. Возмутительно, насколько очевидно то, что он никак не ждал подобного ответа, а теперь выглядит потрясëнным. Дышит почти бесшумно, но часто, ртом - это едва заметно по его приоткрытым губам, которые так беспощадно манят их бесконечно целовать. Изумительно, как могут его черты быть такими нежными при характерной волевой строгости, читаемой на его лице. Руки буквально ноют от желания выразить ему всё своё обожание, как только появилась хотя бы надежда на то, что ему это может быть позволено, но Какëин безукоризненно себя контролирует. Сейчас нельзя поступать необдуманно и импульсивно. Джотаро обязан правильно его понять. Его искренность и глубину его настоящих чувств. И он понимает. Какëин лежит на левом боку, поэтому длинная прядь чëлки падает на его лоб, веко и щёку. Джотаро протягивает к нему руку - медленно, как будто ему приходится преодолевать сопротивление воздуха - и убирает эту прядь с его лица, заправляя её кончик ему за ухо. Касается его щеки, фалангой согнутого пальца ведёт по ней вниз, к подбородку, а потом накрывает ладонью. Больше нет причин ничего себе запрещать, и Какëин льнëт к его руке, кладёт поверх свою собственную ладонь, прикрывая глаза. Он чувствует неимоверное счастье и очень надеется, что сможет помочь Джотаро тоже его почувствовать. - Поцелуй меня, - просит Джотаро негромко. Мягко. Почти сокровенно. Невозможно было бы отказать ему, даже не думая о нём несколько недель двадцать четыре часа в сутки. Из всех людей в мире у Какëина меньше всего нашлось бы для этого поводов - ровно ни одного. Даже ненадолго остановиться им обоим до ужаса тяжело - стоит чуть отстраниться и посмотреть друг другу в глаза, они снова и снова срываются в невесомость. Джотаро не позволяет ни одну секунду подозревать, что их чувства не одинаковые. Он абсолютно во всём уникальный, поэтому и целуется тоже неправдоподобно хорошо, заставляя буквально задыхаться от восторга при каждом соприкосновении их губ. При всех недавних опасениях он уверенный, настойчивый в той же мере, насколько чуткий и бережный, жгуче-страстный и доверчивый одновременно. Благодаря их изначальному положению ничто не мешает Какëину с упоением оглаживать его спину, плечи, руки, бока, стремясь как можно полнее взаимно выразить ему свою нестерпимую жажду. Обмирает от любви, чувствуя на своих губах, как у Джотаро нарушается ритм дыхания. В конце концов жар, разлившийся по всему телу, заставляет Какëина ценой болезненно защемившего сердца ненадолго прерваться и подышать - всё это время было не столько нечем, столько не до того. Вот уж точно безотказный способ справиться с холодом. Сейчас его бы и толстые одеяла, и радиатор скорее напугали, чем обрадовали. Джотаро тоже пользуется случаем немного прийти в себя, но всё равно обнимает его - теперь уже по-настоящему, обеими руками, прижимается к нему так отчаянно, будто он может в любую минуту раствориться в воздухе, но нисколько не причиняет ему боль. Он буквально обжигает трепетной нежностью, она соединяется с той сокрушительной силой, которую источает его тело, в нечто совершенно немыслимое. Какëину сложно даже думать, не то что двигаться, но желание ответить ему соразмерно побеждает очарованное оцепенение. Он не убирает руки, обнимая Джотаро так же пылко, выписывает на его лопатках какие-то бессонательные узоры. Чувствует, как Джотаро вздрагивает под его ладонями, выдыхает ему в висок с каким-то совершенно невероятным звуком, похожим на приглушëнное ласковое рычание. Приходится закусить губу, чтобы тоже как-нибудь не зашуметь. Просто несправедливо, что он такой. Несравненный. Чудесный. - Ты очень красиво краснеешь, - Какëин слегка ослабляет их нерушимые объятия, но только для того, чтобы посмотреть Джотаро в глаза, использовать одну из рук, чтобы провести ею вверх по его шее, от кадыка к подбородку, к щеке. - Как ты смог это разглядеть? - Джотаро вновь хочет отвернуться, но предсказуемо попадает носом в его ладонь. Отстраняться, однако, даже не пытается. - В темноте. - Не знаю, - Какëин с улыбкой поводит плечом. - Наверное, всё из-за того, что темнота для меня не преграда, когда дело касается тебя. Джотаро какое-то время смотрит на него без единого слова, но говорить ему нет нужды. Во всём его лице: глубоких необыкновенных глазах, крохотных мимических морщинках, тронувших надбровные дуги, тонком и мягком изгибе губ у самых краёв - ясно и безупречно, словно отражение в воде в безветренный день, читается одна ошеломляющая эмоция. - Неужели ты правда ничего не понимал? - Какëин утыкается носом в шею Джотаро, в ямку на стыке с плечом, образованную началом ключицы, силой себя заставляя её прямо сейчас не зацеловать. - Не замечал, как я смотрю на тебя? - Нет, - признаëтся Джотаро ему на ухо. По коже от его дыхания разбегаются цепко-щекотные мурашки. - Я был занят. Любовался тобой. - Похоже, мы были заняты одним и тем же, - Какëин ловит ладонью его щëку - она всё ещё кажется теплее, чем должна бы быть, и он чувствует себя обладателем самой бесценной в мире награды от того, что имеет право держать своё слово и помогать Джотаро не чувствовать холода. - Правильно, - Джотаро тоже позволяет себе немного свободы - кладёт руку под его воротник, кончиками пальцев очерчивает линию лица. - Тобой невозможно не любоваться. - Джотаро! - прорвавшийся смешок к большой его удаче помогает управиться с тем звуком, которым Какëин едва было не отозвался на это прикосновение. - Ты же понимаешь, о чём я. - Понимаю, - Какëин не может с уверенностью определить, произнёс ли Джотаро в действительности эти слова, потому что тот уже накрывает его губы своими, и перед глазами разрываются звёзды. Самообладание оставляет его без шанса на возвращение. Какëин целует его снова и снова, первым раскрывает языком его губы. До этой ночи он никогда не делал ничего подобного, но по реакции Джотаро, его взаимной страсти, по тому, как он только ближе привлекает Какëина к себе, положив уже обе руки на его шею, можно судить, что ему всё вполне удаётся. Это очень хорошо - нельзя целовать Куджо Джотаро так, чтобы ему было от этого неприятно. Какой-то крохотной фоновой частью сознания Какëин не может не отмечать того, как естественно им ощущается собственное поведение. Как мало он колеблется, насколько смело действует. Всё происходящее кажется правильным, пусть и волнительным, воспламеняющим их обоих. Он перебрасывает ногу через бёдра Джотаро и отталкивается коленом второй ноги, оказываясь сверху, не переставая голодно обнимать его и льнуть к нему всем телом. Джотаро нисколько не возражает, опускает руки на его талию, медленно проводя ими вниз по бокам, и улыбается ему в губы, чувствуя его дрожь, словно успокаивающе целует его медленнее и мягче. Какëин рвётся скорее воспользоваться более удобным положением, но только отводит руку от тела, как ткань спального мешка начинает жалобно скрипеть. Странно вспоминать, но каких-то полчаса назад он очень конструктивно рассуждал про вместимость этой вещи при учёте их с Джотаро телосложений. Более чем объяснимо, что для таких кувырков она и вовсе непригодна. От внезапной ассоциации с тем, как они выглядят со стороны, Какëин смеётся. - Что такое? - закономерно любопытствует Джотаро. В сердце что-то сладко трепещет от такого тона в его голосе, от улыбки, приподнявшей уголок его губ. Какëин уже давно перестал удивляться тому, как сильно ему нравится всё без исключения в этом человеке. - Я представил гусеницу с двумя головами, - признаëтся Какëин и прячет лицо на его плече, надеясь успокоиться и сохранить способность удерживаться на локтях, чтобы не придавить его окончательно. Джотаро даже замирает, явно обескураженный, но меньше чем через минуту продолжительно вздыхает. В этом звуке вовсе нет никакого раздражения. Он снисходительный, но очень мягкий. - Ну и ну, - лаконично делится он своими впечатлениями, а потом его буквально прорывает, и вот они смеются уже вдвоём. Поскольку Джотаро заразился его настроением, переключиться на серьёзный лад оказывается в разы сложнее, и Какëин, чтобы справиться наверняка, зажимает себе рот рукой и накрепко жмурит веки. Он уже не видит Джотаро, но слышит, что тот всё ещё отрывисто смеётся, хотя тоже явственно успокаивается. Если бы это могло вдохновить, было бы замечательно, но всё не так просто. Очевидно, для того, чтобы помочь ему, Джотаро перемещает ладонь на его затылок. Какëин не понимает его истинных намерений до тех пор, пока вторая ладонь не ложится на его шею, а затем он чувствует, как его виска касаются губы - легко, но очень чувственно, и заставляют тотчас застыть всем телом, сердцем, голосовыми связками, прекратившими производить смех. Джотаро приподнимает его голову, акуратно переместив ладонь к его уху, и пользуется тем, что Какëин не успевает открыть глаза - целует поочерёдно его веки, так бережно, будто может чем-то им повредить, переходит поцелуями на щëку, подбородок, отнимает его руку от губ. Какëин только тут понимает, что до сих пор так еë и не убрал, но спустя всего секунду отбрасывает все посторонние мысли, потому что открывает глаза как раз в тот момент, когда Джотаро целует костяшки его пальцев и тыльную сторону ладони. Когда же, не встречая возражений, переходит на внутреннюю еë сторону, Какëин торопливо закусывает губу. Он отдаёт себе отчёт в том, что таким образом совсем задушит и без того неровное дыхание, но, по крайней мере, не... Это слишком хорошо, чтобы оставаться спокойным. - Джотаро, ты... - он сам толком не знает, что хочет сказать, просто пытается дать выход полыхающему внутри пожару. - Слишком несдержанный? - заканчивает Джотаро вместо него. Несдержанный. Он мог бы выбрать любое выражение, но именно так это формулирует. Он вынужден сдерживать себя. Какëин поспешно вновь перекрывает себе ладонью кислород и для верности отворачивается от него. Кажется, одно это известие способно подействовать не менее сильно, чем самые потрясающие прикосновения. Джотаро привлекает его внимание на удивление просто - целует его в ту самую руку, которой Какëин мешает себе реагировать на него слишком безудержно. Какëин приходит в себя мгновенно и так же незамедлительно отвечает - заключает в ладони его лицо, перемещает руки выше, зарывается пальцами в его волосы и целует в лоб, переносицу, в щёку и наконец в губы, сразу очень горячо и глубоко, почти умоляюще, жаждуще. - Ты нужен мне, - его голос невольно обрывается, такое томительное желание теснится в нём и просит о свободе. - Здесь, сейчас. Джотаро пронзительно-жадно смотрит на него, и в его глазах бушует огонь. Почти разрушительный. Гипнотизирующе прекрасный. - Я твой, - отвечает Джотаро тихо, но твёрдо, уверенно и жарко. Возвращает ему поцелуй, такой же пылкий и порывистый, обхватывает ладонями его шею, гладит её от основания к нижним краям щёк, плавно поднимаясь выше. Серёжки Какëин на ночь снял - было бы совсем не весело их случайно вырвать - поэтому Джотаро без всяких опасений обводит подушечками пальцев края его ушных раковин, а когда касается мочек, Какëин буквально задыхается ему в губы. Нонсенс - он ведь проколол уши, даже глазом не моргнув, почему же сейчас всё по-другому? Всё, что делает с ним Джотаро, остаётся на коже изводящей дрожью и пылающими ожогами, если только ожогами можно так наслаждаться. - Я твой с самого начала, - Какëин отрывается от него, чуть приподняв голову, чтобы Джотаро видел его глаза. Теперь он может им доверить говорить о любви вместе с ним. - И навсегда. Как бы весело ни было изображать двухголовую гусеницу, для их намерений это совершенно не практично. Джотаро тянет вниз молнию за бегунок, распуская её почти до самых их ступней, просит позволения снова включить фонарь, чтобы хорошо его видеть, чем заставляет сердце Какëина метаться в грудной клетке, точно обезумевшая летучая мышь. Какëин радуется обретëнному простору и расправляет плечи, приподнимается над Джотаро, опираясь на колени, оглаживает его грудь раскрытыми ладонями, заводит их за полы его чëрного плаща - к рёбрам, бокам, внешним сторонам бёдер. Он не позволяет себе никакой спешки, и Джотаро это, видимо, слегка мучает, так чувствительно он реагирует, сжимая в подрагивающих пальцах ткань гакурана на его спине, сгибает одну ногу в колене, прислоняет еë к его ноге - для того, нет сомнений, чтобы соприкасаться с ним ещё теснее, но Какëин пользуется этим удобным шансом уделить более направленное внимание его бедру - верхней его части, боковой, нижней, соскальзывая пальцами под колено. Джотаро, как всегда, сдержанный, но однозначно очень впечатлительный - чем чаще дышит, тем более явно его выдохи превращаются в стоны, тихие, горячие и трогательные в поразительном переплетении, и они наполняют огнём голову, сердце и всё сознание от края до края. Какëин никак не может поверить, что вправду вот так целует его, пробует на вкус его кожу - золотистую, карамельную, тёплую, как он и предполагал. Забирается ладонями под рукава его гакурана сверху, чтобы огладить крепкие сильные плечи. Джотаро вдыхает реже и глубже, его приходится то и дело целовать, чтобы он не истязал самого себя, кусая губы, но Какëин, разумеется, не против. С любовью всей его жизни даже миллиона поцелуев будет мало. Глубоко в горле дрожь от нестройного дыхания, а в голове пульсирующий жар. Если это всё-таки сон, пусть пеняет на себя тот, кто посмеет его разбудить. Несмотря на обуревавшие его эмоции, Джотаро не намеревается бездельничать: при первой же возможности приближает его к себе, положив ладонь на его затылок, щекотно поглаживая его кончиками пальцев, и целует в шею под ухом - продолжительно, пытливо, чувствительно прихватывая губами кожу. Это оказывается совсем непереносимо. С новым приступом беспомощной дрожи Какëин стонет, да ещё и неожиданно куда громче, чем мог бы от себя ожидать. Быстро зажимает рот рукой, но спохватывается слишком поздно. Снаружи слышится характерное шуршание спального мешка и нечто, похожее на голос Польнареффа. - Мы его разбудили? - Джотаро хмурит брови, как будто улавливает присутствие вражеского стенда, и говорит тихо, так что даже Какëин с трудом его слышит. "Мы". Очень милосердно с его стороны. Какëин осторожно выбирается из спального мешка и ползком перемещается к выходу из палатки, тщательно контролируя каждое движение. Опасливо высовывает нос наружу. Лицо неизбежно жалит безжалостный холод, но он терпит это испытание стоически. Заслужил. Спокойной обстановку и вправду не назовёшь. Звуки копошения разносятся на весь их импровизированный лагерь. - Эй, ты... сволочь... - слышится следом негодующее бормотание Польнареффа. Какëин даже пальцем пошевелить не рискует, на сто процентов уверенный, что сказанное относится к нему, и готовится в любой момент удрать в палатку, чтобы притвориться спящим, а ещё лучше - мëртвым. Если Польнарефф начнёт выяснять, что именно его разбудило, лучше умереть заранее. Но Польнареффу до его паники вовсе нет дела. - Отдай... мою шпагу! - требует он склочным тоном, после чего что-то ещё неразборчиво ворчит, со свистом выдыхает, и в соседней палатке воцаряется такая тишина, будто ничего и не случалось. Какëин с облегчением переводит дух - предусмотрительно бесшумно. - Что это было? - Джотаро, вместо того, чтобы в глубине палатки благоразумно изображать спящего, показывается из-за его плеча. - Не волнуйся, он не проснулся, - поворачиваясь к нему лицом, заключает Какëин. - Он говорит во сне? - Джотаро заинтригованно подаётся вперёд. - Каждую ночь, - Какëин вздыхает. Ему чаще других приходится делить с Польнареффом комнаты и другие их временные пристанища, поэтому он знает о его особенностях намного больше, чем хотел бы. Правда - сердце невольно колет от радости, стоит об этом задуматься - теперь это, скорее всего, останется в прошлом. - Как можно отобрать у Silver Chariot шпагу? - вслух размышляет Джотаро со смешливыми нотками в голосе. - Меня не спрашивай, - Какëин закрывает палатку, очень надеясь на то, что выбираться наружу больше не понадобится до самого утра. - Постоянно с ним ночую, и ничего логичного он ещё не говорил. Джотаро как будто из спортивного интереса продолжает прислушиваться, и требуется буквально заталкивать его вглубь палатки, уперевшись ладонями в его грудь. - Ну пожалуйста, - уговаривает его Какëин, нервничая и напрягаясь даже от звука, с которым ветер бросает песок на тент. - Хочу это забыть, как страшный сон. У меня сердце так колотится, что сейчас само всех перебудит. Сообщать об этом нет необходимости, наверняка Джотаро и сам слышит. Как будто груда камней катится с горы. Джотаро вновь переключает внимание на него. Вместо ответа он вдруг подаётся вперёд и приникает губами к груди Какëина через гакуран - точно там, где заходится стуком сердце, о котором только что шла речь. Прислоняется к нему щекой, прикрывая глаза. Какëин почти судорожно обнимает его в ответ поперёк плеч, привлекая ещё ближе. Насколько вообще возможно. Прямо в том же положении, не расплетая их объятий, Какëин увлекает Джотаро обратно в этот хаос из спальных мешков и одеял, образовавшийся за последний час. Джотаро не теряет времени даром - обводит руками его талию от боков к спине, а затем берётся за пуговицы на его воротнике и груди, вызволяя их из петель. - Я обещаю больше не шуметь, - Какëин охотно отвечает на его действия, поднимая на нём майку и касаясь ладонями тёплой обнажëнной кожи. Легко касается лбом его лба, чувствуя, как Джотаро отзывчиво вздрагивает. - А ты пообещай, пожалуйста, мне не мешать. - Не могу. И не стану, - ни секунды не медля, отказывается Джотаро, в знак протеста мазнув носом по его щеке. Даже такое незначительное, простое прикосновение принуждает укусить щёку изнутри. Джотаро цепляет пальцами за уголок лежащее рядом с ними одеяло и набрасывает ему на спину. - Всё в порядке, - успокаивает его Какëин, перехватывая его руку своей, сплетая их пальцы, а затем вжимая эту руку в настил палатки у его головы. - Теперь мне точно не грозит замёрзнуть. Свободной рукой Джотаро тянется к его голове, гладит по волосам, неторопливо перебирая их между пальцами. Какëин, не удержавшись, касается губами его запястья. - Не грозит, - негромко, но убеждëнно отвечает Джотаро. - Если позволишь мне всего тебя зацеловать. Самым рациональным и спасительным выбором было бы отвернуться, но Какëин не может об этом даже помыслить, обездвиженный его пристальным взглядом, и даже пропускает момент, когда его лицо начинает гореть. - Кажется, теперь это я смутил тебя, - Джотаро нисколько не дразнится. Таким ласковым тоном этого не делают. - Надеюсь, это означает, что ты согласен. - Согласен, - Какëин прижимается к его руке всей поверхностью щеки, вместе с тем опуская ближе к локтю его рукав и оставляя поцелуи следом. - Но у меня есть одно условие. Джотаро сводит брови, отвечая на его реплику немым вопросом, и свет в глубине его глаз становится только проникновеннее. - Я начну, - озвучивает своё желание Какëин. Голос ему помогает - звучит мягко, но неуступчиво, точно так, как нужно. - Я слишком долго о тебе думал. - Я первый попросил, - не вняв его решительному настрою, спорит Джотаро. - И я тоже давно о тебе думаю. - Не дольше меня, - твëрдо возражает Какëин, спешно заправляя за ухо падающую на лицо прядь волос - жалко даже секунды, в которую что-то мешает ему любоваться Джотаро. - Я думаю о тебе с первого дня, когда встретил тебя. - И я начал тогда же, - не сдаётся Джотаро, объятиями притягивая его вплотную и незаметно сковывая его движения, заключая в кокон. - Не стыдно за мной повторять, плагиатор? - Какëин тихо смеётся в кулак, изображая, что попался в ловушку, а потом изворачивается и пускает в ход ничем не стеснëнные руки. Джотаро имеет удобную привычку носить плащ гакурана расстëгнутым, да ещё и руки зачастую держит в карманах, отводя края этого плаща к бокам, поэтому любой, кто захотел бы его пощекотать, скорее всего добился бы желаемого, несмотря на скорость реакции Star Platinum. Реакцию же самого Джотаро предвидеть было сложно. Он держит на лице маску спокойствия только первые пару секунд, потом давится чем-то средним между вздохом и смешком и принимается наугад ловить его за предплечья и ладони. Когда понимает, что Какëин превосходит его в ловкости, просто-напросто отползает. Какëин не отстаёт, щекочет его открытые щиколотки и наконец получает то, что хотел - его смех. - Мы шумим, - предостерегает его Джотаро, как только находит для этого воздух. - Нас услышат. Прекрати. - Ну и ну! - весело улыбается Какëин. - Куджо Джотаро боится щекотки? Словно в знак примирения Какëин гладит его колени, которые Джотаро, спасаясь, притянул к груди. Вывод из этой комичной ситуации - аксиома, а не гипотеза, но Какëин всё равно рвётся доказать её им обоим и внезапно щекочет боковые стороны этих самых колен, легко соскальзывая пальцами к внутренним сгибам. - Не боюсь, - отстаивает себя Джотаро - нисколько не убедительно. - Прекрати, - на этот раз он успешно перехватывает руки противника, но тот и не думал сопротивляться. - Я серьёзно. Какëин... Джотаро не успевает продолжить, прерванный поцелуем. Какëин толком не отстраняется, когда они размыкают губы, прикрывает глаза, наслаждаясь его дыханием. Ему приходилось тянуться к Джотаро из-за всех жестов самообороны, к которым тот прибегал, чтобы избежать пытки смехом, и для удобства он буквально затащил Джотаро к себе на колени лицом к лицу. Безупречная позиция, чтобы увлечëнно гладить его ноги, по бокам и сверху вниз, медленно, слушая его обречëнные стоны сквозь зубы. - Нориаки, - с момента их встречи Джотаро в первый раз называет его по имени. И в первый раз в жизни Какëин замечает, что оно звучит красиво. - О твоём обещании, - Джотаро ловит его за подбородок, гладит большим пальцем под нижней губой. - Я против. Мне понравилось тебя слушать. Какëину приходится вдохнуть медленнее и глубже - и от его прикосновения, посылающего по всему телу чувствительные искорки, и от его слов. - Я не уверен, что мне самому это понравилось, - иронизирует он, перехватывая ладонь Джотаро своей и коротко целуя по очереди его пальцы. - Слишком... - Красиво, - заканчивает за него Джотаро негромким, почти фантастически нежным голосом. - Громко, - не соглашается Какëин, хотя и чувствует, как разогревается кожа на лице. Сейчас опять покраснеет, предательски выдавая самого же себя. - Идеально, - настаивает Джотаро, улыбаясь. Ему и не нужно никаких подтверждений, чтобы быть уверенным в своей победе. - Ты всегда такой? - Откуда мне знать? - подумать только, он заходит всё дальше и дальше. Какëин подавляет отчаянный порыв спрятать в его же руку своё лицо, так и не избежавшее участи вспыхнуть. Джотаро бессовестно пользуется произведённым эффектом и не оставляет между ними расстояния - запросто, взяв за руку, которую Какëин так и не освободил из его руки. - Надеюсь, я узнаю, - говорит он, буквально вкладывая эти слова Какëину в губы, почти шёпотом, в котором нет ни капли робости. Вместо ответа Какëин опаляет его губы новым поцелуем - таким, что сам однозначно упустил бы землю из-под ног, если бы они сейчас стояли. К счастью, упасть им обоим не грозит. Разве что в высоту - бесконечную, полную сверкающих звёзд и комет. Где нет и не будет никого, кроме них двоих. - Сначала ты узнаешь о том, как я люблю тебя. За всю прошедшую ночь Джотаро смотрел на него с разными эмоциями, но эта - самая оглушительная. - Я тоже тебя люблю. * Даже вконец обессилев, они ещё долго не могут оставить друг друга в покое. Снова в одном спальном мешке на двоих, под одним одеялом, по настоянию Джотаро сложенном из двух. Места у них вновь стало слишком мало, и толково притронуться друг к другу уже не удавалось, зато целоваться - проще простого. Вновь и вновь кто-то из них начинал уверять другого, что этот поцелуй - последний, а затем нужно обязательно засыпать, и тут же тот другой, срываясь, повторял те же слова, и оба они теряли ощущение времени и пространства, жадно изучая горячие губы друг друга. Какëин боялся себе представить, насколько они будут потрёпанные и сонные утром и каким чудом смогут не свалиться под ноги верблюдам, но сейчас ему было совершенно всё равно. Он узнал о Джотаро слишком много прекрасного. О том, как восхитительно он стонет, тихо и жарко, порой почти рычаще - от каждого этого звука пробирает невыносимо сладкая дрожь. О том, как он реагирует на каждое прикосновение - сорванным выдохом, откинутой на подушку головой, сжимающимися на спине Какëина пальцами, ответными попытками касаться и целовать - порывисто, ненасытно. О некоторых способах сделать для него что-то особенное - например, у него чувствительные сгибы локтей, ямочка между ключиц, ноги, которыми он Какëина то и дело обнимал. Какëин разрывался между стремлением осыпать его ласками всего сразу и тем, как безраздельно его вниманием завладевала буквально каждая часть его потрясающего тела. Он страшно жалел о том, что раздеваться на таком холоде было бы вконец безрассудной глупостью, и мечтал наверстать всё упущенное в первом же отеле. Впрочем, он узнал и о том, что Джотаро нравятся прикосновения через одежду, а ещё он очень благодарно-восприимчивый, если избавлять его, изведëнного, от этой одежды только частично: Какëин замучил долгими и медленными поцелуями его ключицы, отводя воротник его майки вниз, затем, наоборот, поднял её до его горла, чтобы целовать его грудь. Но больше всего он покоряет удивительной отзывчивостью, если гладить ему живот, даже через майку. Он взволнованный и чувственный, если медленно вести руку всё ниже, неспешно обводить пальцами тазовые косточки - его ресницы у уголков глаз становятся темнее и острее. А дальше он буквально теряет контроль над собой, сжимая веки и пытаясь удержать подступающие слëзы, часто, горячо и надрывно стонет. Цепляется за рукава Какëина беспомощно и отчаянно, но всё равно не срывается настолько, чтобы причинять боль. Ловит вздрагивающей ладонью его лицо, чтобы гладить его щеку, подбородок, скользить кончиками пальцев вдоль губ. Называет его идеальным в ответ на вопрос, как касаться его, чтобы ему было настолько хорошо, как вообще возможно. Странно, что Какëин не утомил Джотаро до изнеможения, однако у него более чем остались силы, чтобы замучить его в ответ. Не быть чересчур шумным оказалось нереально - в своё оправдание Какëин задавался вопросом, кто вообще смог бы сдерживаться, буквально осыпанный с ног до головы будоражащими прикосновениями самого восхитительного человека на свете? Он сам не мог справляться даже с тем, чтобы заглушать стоны, и Джотаро приходилось зажимать ему рот рукой - парадоксально осторожно, нисколько не давя и не мешая дышать, тем самым расплавляя его изнутри только беспощаднее. Джотаро нависал над ним так близко, сверкая своими невероятными глазами, ласково шептал ему что-то про его впечатлительность и то и дело отводил ладонь, чтобы заменить её губами, которыми ловил безнадёжно сорванное дыхание и бесконечно влюблëнные повторения его имени. Какëину даже сложно было решить, что в первую очередь заставляет его умирать от восторга - обжигающие движения его языка или ласкающая рука. Если бы он не отдал Джотаро своё сердце давным давно, он бы точно сделал это в прошедшие часы. Такой обжигающе сильный и безукоризненно внимательный, страстный и трепетный, ошеломляюще-нежный. Совершенный, неповторимый. Возвращая себе способность дышать, Какëин не мог перестать повторять всё это ему в плечо сбивчивым ломким голосом, а Джотаро прижимал его к себе внезапно нерешительно, мягко целуя его в макушку. Пусть и ненадолго, но теперь он уснёт спокойно. Вместо подушки под его головой рука Джотаро, которой тот обнимает его за плечи, а Какëин так крепко обнимает его в ответ, как будто собирается совсем никогда не отпускать. Они сплетаются даже ногами. Джотаро касается щекой его макушки, Какëин утыкается лбом в его грудь, слышит и чувствует его сердцебиение, о чём недавно строго запрещал себе даже мечтать - и это, конечно, невозможно перенести, но разве есть для них двоих что-то невозможное? - Когда в следующий раз будем ночевать в городе, - дыхание Джотаро уютно путается в его волосах, - нужно намекнуть остальным, что стоит выбирать отель с толстыми стенами. - Необходимо, - Какëин улыбается, подавляя зевок. - Польнарефф слишком громко храпит. - Дед тоже храпит, - подхватывает Джотаро напоказ утомлëнно, но всё равно улыбается тоже. Сейчас Какëин без труда может распознать его улыбку, даже не глядя на него - просто по голосу. Джотаро и раньше часто улыбался рядом с ним. Это абсолютно неоценимо. - Лучше нам всем не мешать друг другу храпеть, - шутливо и сонно резюмирует он. Джотаро наклоняется к нему и целует в лоб, как в тот первый раз, благодаря которому они половину ночи теряли разум от счастья. Какëин рад, что он сделал это снова. Пусть слышит только то, что должен слышать, получает то, чего заслуживает, и ни за что не боится быть отвергнутым. Вопиюще несправедливо, что ему, пусть и недолго, пришлось верить в нечто подобное всерьёз. Какëин уже почти засыпает, опутав Джотаро обожающими объятиями, как вдруг ухо щекочет его шёпот. - О холоде ты теперь можешь забыть навсегда.