Обратная тяга

Огонь, вода, и их вечное противостояние… Говорят, на это можно смотреть бесконечно. В этом есть что-то завораживающее. Мне, пожарному с многолетним стажем, это особенно близко. Ведь пожарные и есть те самые усмирители стихий, те, кто вступает в неравный бой с огнём, используя против него… ну, в основном воду, но и ещё кучу всяких хитрых штуковин. В голове сразу всплывает детство, Димка рядом, и наши мечты. Помню, как мы, пацанами, торчали возле пожарной части, ловили каждое слово от дяди Коли, главного тогда пожарного. Для нас он был просто героем. Он рассказывал нам о том, как важна каждая секунда, как нужно быстро думать и не бояться. Он показывал, как работает брандспойт, как разворачивать рукава. Мы с Димкой всё впитывали, как губки. Тогда всё казалось таким простым: поливай огонь водой – и всё! Но чем старше мы становились, тем глубже понимали, насколько это сложная и опасная работа. Тут тебе и физика с химией, чтоб понимать, как горит и что с этим делать. И биология с анатомией – куда ж без этого, когда нужно первую помощь оказывать потерпевшим. И тактика – как лучше всего подойти к тушению, чтоб не угробить себя и людей спасти. Мы с Димкой грызли гранит науки вместе, подгоняли друг друга, помогали друг другу. Он силён в химии, я больше физику любил. Вместе мы были идеальной командой ещё задолго до того, как стали пожарными. Ещё помню эти соревнования – "Юный пожарный". Мы там отжигали по полной! Бег с препятствиями, разматывание рукавов на скорость, подъём по штурмовой лестнице… Димка был нереально быстрый, а я силён физически. Мы всегда занимали первые места, и дядя Коля гордился нами, как своими сыновьями. Тогда, помню, я и начал понимать, что Димка для меня больше, чем просто друг. А потом армия. Я боялся, что нас разделят, что забудем друг друга, что мои чувства просто угаснут. Но армия только укрепила нашу связь. Мы писали друг другу письма почти каждый день, поддерживали друг друга. После армии, без раздумий, пошли в пожарный колледж. И вот тут началось настоящее веселье! Теория – это, конечно, важно, но практика – это совсем другое. Мы учились тушить реальные пожары, работать с реальным оборудованием, спасать реальных людей. Было страшно, конечно, но страх отступал перед желанием помочь. И Димка всегда был рядом, всегда поддерживал, всегда страховал. Время летело быстро. Вот мы уже закончили колледж, получили наши удостоверения, надели форму. Сначала обычные рядовые, потом звёздочки на погонах прибавлялись. Со временем я стал старшим смены, а Димка – моим заместителем. Мы же всегда вместе, всегда плечом к плечу. И вот тут, наверное, надо сказать о самом главном. О том, о чём я никогда не скажу вслух своим коллегам. Но о чём сослуживцы догадывались, но не проявляли неуважения. Мы с Димкой – геи. Мы любим друг друга. Любим так давно, что и не помню, когда это началось. Может, ещё тогда, когда вместе мечтали о тушении пожаров и спасении людей. Может, тогда, когда впервые почувствовал его руку на своём плече в моменты страха. У нас всё произошло само собой. Первый поцелуй, первый минет… Мы всегда понимали и дополняли друг друга. Жизнь пожарного – это постоянный риск, постоянное напряжение. Каждая смена – это как игра в рулетку. Никогда не знаешь, что тебя ждёт. Пожар в жилом доме, авария на заводе, лесной пожар… А ещё – люди. Испуганные, растерянные, отчаявшиеся. Нужно уметь быстро принимать решения, нужно уметь успокаивать, нужно уметь спасать. И Димка всегда рядом. Я доверяю ему, как самому себе. Я знаю, что он никогда меня не подведёт, что он прикроет мою спину. Я смотрю на огонь и вижу в нём не только разрушение, но и красоту. Вижу в нём силу, которую нужно обуздать. Я смотрю на воду и вижу в ней не только средство тушения, но и символ жизни. И я знаю, что вместе с Димкой мы сможем усмирить любую стихию, спасти любого человека. Потому что мы – пожарные. И потому что мы любим друг друга. * * * Помню тот вызов, как сейчас. Обычная многоэтажка, кто-то там на каком-то этаже неудачно покурил или что-то коротнуло… Дыма валом, люди орут. Как всегда. Адреналин сразу в кровь, машина ревёт, сирена воет, летим. Тогда ещё казалось, обыденность. Приехали, раскрутились, начали работать. Я, как старший смены, первым делом с Димкой – на разведку и эвакуацию. Димка… Господи, Димка. Мой Димка. Он ещё подмигнул мне тогда, мол, сейчас всех вытащим. И я ему улыбнулся. Надо было его остановить, не пускать никуда. Но кто ж знал… Короче, ребята наши снаружи воду подают, а мы по этажам ползаем, людей выводим. Женщины, дети, старики – все в панике. Вытащили всех, вроде. Осталась последняя квартира. Димка пошёл проверять. Инструкции знаем наизусть, десять раз перестраховываемся. Но, видно, усталость взяла своё. Он же не робот, а человек. Распахнул он эту дверь. Просто взял и распахнул. А там… Там как рвануло. Обратная тяга, чтоб её. Пламя выплюнуло, как из пасти дракона. Я услышал только глухой крик и сразу понял – Димка. Рванул туда, как угорелый. Все внутри похолодело. Нашёл его там… Лежал на полу, весь в копоти, без сознания. Как сейчас помню… Вытащил его оттуда. Тяжёлый, зараза, но тогда я и тонну бы вытащил. Положил на асфальт, начал откачивать. Дыхания нет, пульса нет. Давай, Димка, дыши! Ну же! Не мог я поверить, что это всё. Что это конец. Делал ему искусственное дыхание, непрямой массаж сердца… Молился про себя, чтобы он вернулся, чтобы открыл глаза, чтобы хоть что-то. Приехала скорая. Они там что-то поколдовали, поколдовали… И сказали, что всё. Что поздно. Не помню, как я пережил этот момент. Помню только, как мир вокруг рухнул. Как будто кто-то выдернул из-под меня землю. Я смотрел на его неподвижное лицо и не мог поверить, что это мой Димка. Моя жизнь. Моя любовь. Мы с Димкой с пелёнок вместе. В одном дворе выросли, в одном классе учились, вместе в пожарную часть пошли. Друзья, братья… больше, чем братья. Он был моей семьёй. Самым родным и близким человеком на свете. В части все знали, что мы… особенные друзья. Мы, конечно, чувства на людях не показывали, личное оставляли дома. Но они всё понимали. Видели, как мы друг на друга смотрим, как переживаем друг за друга. И им было невыносимо видеть, что он погиб, а я… Я остался. Потом были похороны. Тяжёлые, пустые слова соболезнования, лица, полные сочувствия. Я стоял, как каменный, и не мог поверить, что это всё происходит на самом деле. Что я стою у могилы Димки. Что больше никогда не увижу его улыбку, не услышу его голос, не почувствую его руку на своём плече. Потом была комиссия. Разбирали каждый шаг, каждую секунду. Кто виноват? Почему так произошло? Кого наказывать? Я был старшим. Значит, отвечаю за всё. Допрашивали меня, как преступника. Хорошо хоть, что ребята мои, коллеги, заступились. Сказали, что это был несчастный случай, что Димка просто устал. В тот раз всё обошлось. Для меня. Но не для Димки. Он заплатил самую высокую цену. Взял отпуск. Заперся в квартире, перебирал его вещи. Фотографии, книги, какие-то мелочи, которые он любил. Все напоминало о нём. Все кричало о потере. Плакал ночами в подушку, чтобы никто не слышал. Злился на него, на себя, на весь мир. Но я пожарный. Я не могу долго раскисать. Надо держать себя в форме, надо быть готовым к новым вызовам. Через месяц вернулся в часть. С головой ушёл в работу. Стал замкнутым, молчаливым, сосредоточенным только на своих обязанностях. Друзья пытались поддержать, поговорить, развеселить. Но я отгораживался от них. Не хотел никого видеть, никого слышать. Мне было больно. Слишком больно. Работа стала моим спасением. Каждый вызов – как проверка на прочность. Каждый спасённый человек – как маленькая победа над смертью. Я стал ещё более осторожным, ещё более внимательным. Больше не допускал никаких ошибок. Время лечит, говорят. Но боль все равно остаётся. Она затаилась где-то глубоко внутри, и иногда, внезапно, прорывается наружу. Вспоминаю Димку. Его смех, его шутки, его взгляд. И сердце снова сжимается от тоски. Я знаю, что он смотрит на меня сверху. Я знаю, что он хочет, чтобы я продолжал жить, чтобы я не сдавался. И я живу. Ради него. Ради тех, кого ещё могу спасти. Но часть моей души навсегда осталась там, в той горящей квартире. Вместе с Димкой. Моим другом. Моей любовью. Моей жизнью. *  * * Два года прошло с тех пор, как Димка погиб. Два года, а кажется, будто вчера. Пожарная часть – это вообще место, где время как будто течёт по-другому. Каждый день риск, каждый день адреналин, каждый день осознание, что в любую секунду можешь больше не вернуться. И вот, после Димкиной гибели, я вообще думал, что всё – поставлю крест на личной жизни, уйду с головой в работу и буду вытаскивать людей из огня. Потому что, как ни крути, это хоть какой-то смысл. И вот, появляются новобранцы. Пацаны молодые, глаза горят, рвутся в бой. Смотришь на них, и вроде как гордость берёт, что смена растёт, а с другой стороны страшно за них. Потому что знаешь, что их ждёт. И вот среди этой толпы молодёжи вижу его – Дениса. И тут меня как током ударило. Ну, правда, похож на Димку! Что-то в выражении лица, в этой наивной уверенности, в том, как он смотрит… Короче, дежавю жуткое. И тут Денис этот начинает оказывать мне знаки внимания. Улыбается, пытается заговорить, помогает с бумагами…  Меня это сначала жутко раздражало. Просто злость брала! Как будто он издевается. Как будто специально ковыряет незажившую рану. Короче, поначалу я вёл себя как полный мудак. Пренебрежительно так, свысока. Мол, “куда тебе, салаге, до меня”. Хамил, огрызался, игнорировал. Ну, вот таким вот образом отбрыкивался, как мог. Думал, отстанет. Но Денис оказался настойчивым. Не в смысле, что он навязывался, а в смысле, что он… ну, настоящий, что ли. Видно было, что он искренний. И, черт возьми, он был действительно классным парнем. Постепенно, вопреки всему, я начал проникаться симпатией к нему. Ну, а что делать? Он просто… располагал к себе. С ним было легко, интересно. И самое главное – он не боялся меня. Не боялся моих заморочек, моей угрюмости, моего прошлого. Он как-то умудрялся пробиться сквозь эту броню, которую я себе выстроил. И вот, мы начали общаться. Сначала просто по работе, потом – за чашкой кофе в перерывах, потом – после смены могли посидеть где-нибудь, поговорить. И я заметил, что мне с ним хорошо. Что я снова могу улыбаться. Что я снова могу… чувствовать. Денис оказался детдомовским. Но не озлобленным на весь белый свет, а с желанием помогать людям. И надеждой найти близкого человека, которого он почувствовал во мне. Не знаю, пресловутый гей радар у него сработал, или звёзды так сошлись… Наши отношения становились всё ближе и ближе. Уже не просто товарищи, а что-то большее. Я даже начал думать, что, может быть, у нас есть шанс на счастье. Что, может быть, жизнь все-таки не закончилась на Димке. Денис открыто сказал, что он гей, и высказал свои желания. Я просто не мог ему отказать. Кто-то назовёт это служебным романом. А нас захлестнули чувства. Мы просто вошли в мою квартиру, закрыли дверь и начали сдирать одежду друг с друга, сопровождая это поцелуями и громким дыханием. Как добрались до кровати не помню. Как появилась смазка и презервативы? Просто появились. Может, Денис подготовился. Не зря я ждал его из душа на работе. Да и моё воздержание сказывалось. Так что всё просто произошло и продолжалось до того рокового дня. * * * Вызов. Горящий дом. Всё как обычно. Но что-то сразу пошло не так. Обрушение. Крики. Паника. И вот, этот ад кромешный. Мы вместе с Денисом пробирались сквозь дым и огонь, вытаскивали людей. И в какой-то момент… огромная балка начала падать прямо на меня. Я даже не успел среагировать. А Денис… Денис просто толкнул меня в сторону. Он спас меня. А сам… Его придавило этой балкой. Всё завертелось, как в замедленной съёмке. Крики, суета, кровь, дым… Его вытащили из-под обломков. Без сознания. Почти без шансов. Я помню только то, что меня трясло, как осиновый лист. В голове билась только одна мысль: "Только бы выжил. Только бы выжил". Это как повторение кошмара. Сначала Димка, теперь Денис. Я не мог этого вынести. Я взял отпуск. Конечно, я мог бы остаться на работе, продолжать тушить пожары, но какой в этом смысл? Если я снова потеряю человека, которого люблю, то зачем вообще всё это? Я поселился в больнице. Ну, не в прямом смысле, конечно, но я был там постоянно. С утра до вечера. Говорил с врачами, доставал лекарства, платил за процедуры. Все свои сбережения отдал на его лечение. Лишь бы он выжил. Лишь бы он снова открыл глаза. Каждый день был как пытка. Ожидание. Надежда. Отчаяние. Врачи не давали никаких гарантий. Говорили, что шансов мало. Но я не сдавался. Я верил. Я просто не мог не верить. И произошло чудо. Денис вышел из комы. Он открыл глаза. И увидел меня. И слабо улыбнулся. В этот момент я понял, что всё. Я больше никогда не отпущу его. Никогда. Долгая была реабилитация. Очень долгая. Он заново учился ходить, говорить, жить. Исхудал и осунулся. И я был рядом. Всегда. Поддерживал, помогал, утешал. Отдавал ему всю свою любовь, всю свою нежность. Я просто не мог потерять его во второй раз. Все это время я работал начальником выездного штаба пожаротушения. Принимал экзамены у новобранцев. Но сам в огонь больше не лез. Не мог. Я уже потерял Димку, и чуть не потеряв Дениса, понял, что не могу больше рисковать. Не могу оставить его одного. Наши чувства разгорались с новой силой. Может быть, потому что мы оба пережили такой ужас, может быть, потому что мы поняли, насколько ценна каждая минута, проведённая вместе. Но я любил его так сильно, как никогда прежде. Он иногда говорил мне: "Сергей, зачем тебе калека?" А я просто смотрел на него и говорил: "Мне главное, что ты жив. А с остальным мы справимся". И мы справляемся. Каждый день. Вместе. Он, конечно, не бегает марафоны, но он ходит, пусть и с тростью. Он улыбается. Он любит меня. А я люблю его. И это всё, что имеет значение. Сейчас у него инвалидность. И выглядит он совсем как мальчишка. Мой любимый мальчишка, которому я обязан не только жизнью в прямом смысле, но и тем, что он вернул меня. Того, кто может любить, улыбаться, доставлять удовольствие и получать его от любимого человека.