Грехи запретные

Сказать, что сложившаяся ситуация меня не беспокоила, было бы абсолютной неправдой. Честно говоря, я не могла об этом не думать: мысли о том, что произошло в кафе, занимали мой мозг и днём, и ночью. И утром. И вечером. И вообще все 24 часа в сутки. Кто бы мог подумать, что я способна так реагировать на какого-либо человека. Я не знала о нём ровным счётом ничего, кроме его имени, того, что он играет на гитаре в группе моего брата и что его зовут Роман по прозвищу Гром. Уж не знаю, за что его прозвали Громом, я бы скорее назвала его великаном. Если в день нашего знакомства мои мысли были слишком запутанными, чтобы разглядеть в нём великана, то в тот вечер в кафе у меня была прекрасная для этого возможность. Он был огромный. И дело было даже не в том, что он был очень высоким — точно на целую голову выше меня, — он был ещё и широким. Однозначно он проводил в тренажёрном зале не один час в неделю. Кажется, таких больших людей я видела только на экранах телевизора. В тот вечер в кафе он был в рубашке с коротким рукавом, и, если честно, мне было сложно представить, как его руки поместились в эти самые рукава, а воротник однозначно не застёгивался на верхнюю пуговицу, именно поэтому она была расстёгнута, как и следующие несколько, которые открывали вид на его мускулистую грудь с тонкими линиями какой-то замысловатой татуировки. Признаться, мне было больше чем просто любопытно, что же именно вытатуировано у него на груди. Татуировки были и на руках: они начинались на пальцах, запутанными орнаментами переплетались на предплечьях, прятались где-то под рукавами. В этом плане я всегда была немного эстетом. Мне нравилось рассматривать красивых людей, людей, которые делали своё тело произведением искусства. При этом мне было неважно, какого пола был человек, — это могли быть и женщины, и мужчины. Это любование никогда не имело эротического контекста. Только не в этом случае. На этом мужчине татуировки вызывали во мне дикое, почти животное желание их потрогать, причём потрогать не только руками. Также у меня была возможность рассмотреть поближе его лицо. Его вполне можно было бы назвать красивым. Нет, не в стандартном понимании этого слова. Сейчас в моде были немного иные, даже андрогинные типы лица, по которым не всегда можно было сказать, мужчина это или женщина. И в этом непременно было своё очарование. Но Роман был другим. Его внешность была примером абсолютно мужского, сурового, даже немного жёсткого обаяния. Его черты лица были вполне классическими: высокий лоб, прямой нос, высокие скулы, ясные, василькового цвета глаза, слегка обветренные губы и эта нелепая на первый взгляд борода. На его правом виске и щеке виднелись тонкие полоски шрамов, их было не меньше пяти. Похожие шрамы были и на правой руке, и чуть более глубокие на правом запястье. В целом, он был достаточно привлекательным. Если смотреть на него трезвым, холодным взглядом, то можно было найти черты, которые, возможно, при определённых обстоятельствах можно было назвать красивыми. Но это был не тот типаж, в который можно влюбиться с первого взгляда. Тем более странным было то, как я на него реагировала. И ещё более странным было то, что он это знал. С нашей встречи в кафе прошло почти две недели, прежде чем мне позвонил Макс и спросил, не разговаривала ли я с Громом. Я рассказала ему о нашей встрече, о том, что согласилась ему помочь, и о том, что с тех пор Гром больше не звонил, видимо, ожидая, что позвоню я. О том, что я боялась нашего следующего разговора, Максу я решила не рассказывать. У него было достаточно своих проблем: он готовился к первому их турне — хоть и небольшому, но всё с чего-то начинается, и это больше, чем добился в жизни любой из тех, кого я знала лично. Чтобы ограничить контакт с Громом настолько, насколько это возможно, я попросила Макса передать ему адрес детского сада и сказать, что всё решено, и его племянник в любой момент может приходить. Макс пообещал всё передать, предложил на выходных втроём сходить в кино или поиграть в боулинг, пожелал мне хорошего вечера и попрощался. Я уже обрадовалась, что мне не придётся снова разговаривать с Громом. Если честно, он меня немного пугал. Нет, он, конечно, вызывал во мне очень тёплые, даже горячие чувства, и именно это меня пугало. Я не была ханжой. Никогда не была. Но как-то так получилось, что, несмотря на мою внешность, которая в фантазиях моего окружения была признаком того, что я вела распутный образ жизни, этот самый образ жизни я вела очень даже приличный. В то время, когда мои одноклассницы ещё в школе начали встречаться с мальчиками по-взрослому и на переменках шептались о том, кто, с кем, когда и как, я только слушала, отмечая для себя все прелести и неудобства, которые меня, возможно, ожидали в будущем. Мой же первый опыт в этой области случился лишь на третьем курсе университета. И то по моей собственной инициативе. Я просто выбрала молодого человека, который, на мой взгляд, идеально подходил для первого сексуального опыта, и просто-напросто соблазнила его. Ну как сказать, соблазнила… Я просто пригласила его к себе домой, когда родителей там не было, а там он уже догадался, что нужно делать. И, в принципе, в выборе партнёра для первого раза я не ошиблась. Мы встречались примерно полгода, а потом расстались. Я решила, что полгода достаточно, чтобы создать образ правильной девочки и не дать слухам — какими бы они ни были — распространиться. В свои двадцать семь я не могла похвастаться богатым сексуальным опытом, по крайней мере, по сравнению с моими подругами. Одна моя подруга, Юля, начала встречаться с парнями ещё в четырнадцать, и сейчас уже третий раз была замужем. Мне кажется, для неё это своего рода спортивный интерес: познакомиться с молодым человеком и женить его на себе. Проходит не больше полугода, и она подаёт на развод. При этом каждый раз она делится всеми подробностями своей интимной жизни именно со мной. Уж не знаю почему. Видимо, у меня очень доверительный вид, и на лбу написано: «Расскажи мне, с кем и как ты трахаешься». У меня же личная жизнь складывалась относительно спокойно. Да, я не стремилась выйти замуж девственницей, да и вообще не стремилась замуж, но и прыгать из одной койки в другую никогда не было моей целью. Скорее, сначала я знакомилась с молодым человеком, мы узнавали друг друга, он становился мне интересным, и лишь потом я начинала думать о сексе с ним. Так было всегда. Кроме этого раза. Почему всё так получилось? На этот вопрос я не могла ответить. Мне это было совершенно непонятно. Этот Роман казался мне тёмной лошадкой. Я не знала о нём совершенно ничего. И, наверное, даже не хотела знать. Потому что мне казалось: если я узнаю о нём что-то хорошее, он начнёт мне нравиться не только внешне, и тогда уже от желания затащить его в собственную постель будет избавиться практически невозможно. С другой стороны, я не могла сказать, что он мне сильно нравился внешне. По крайней мере, раньше я думала, что это совершенно не мой типаж. Ну что ж… Никогда не говори никогда. Жизнь — очень странная штука. На следующий день произошло то, чего я абсолютно не ожидала. Было около восьми утра, рабочий день только начался, и детей в детском саду было ещё очень мало. Я помогала одному из мальчишек починить его машинку, как внезапно моё сердце забилось чаще. Я услышала знакомый голос. Когда-нибудь, в этом я была уверена, я смогу реагировать на этот голос совершенно спокойно. Но это «когда-нибудь» было ещё в далёком будущем, это было мне понятно. Я поднялась на ноги, пообещала починить машинку чуть позже и двинулась навстречу неизбежному. В конце концов, это я пообещала Максу помочь Грому с племянником, а поэтому лучше было решить эту проблему сейчас, не откладывая в долгий ящик. Едва выйдя в коридор, я встретилась с ним взглядом. Он стоял у входных дверей, занимая при этом практически весь дверной проём, и совершенно по-детски мило улыбался. — Доброе утро, Лина, — сказал он совершенно спокойно. И я позавидовала его спокойствию. — Доброе утро, Роман, — ответила я, стараясь говорить так же спокойно. — Хорошо, что вы пришли. — Да, спасибо тебе за помощь, — Роман шагнул ко мне навстречу и протянул руку. Я прекрасно понимала, что случится, если я возьму эту руку. Но выбора у меня не было. Я же не могла ему сказать: «Забери свою руку, я не собираюсь испытывать оргазм прямо на работе». Взяв себя в руки, я взяла его руку. Он мягко пожал мою ладонь, а потом, не отпуская её, повернулся к женщине рядом с ним. — Это моя сестра Света и её сын Никита, — проговорил он. И только теперь я заметила маленького мальчика, который стоял около стенки, спрятавшись за маму. Конечно! Зачем же ещё приходить в детский сад, если не привезти сюда ребёнка! Но это ты понимаешь, когда в голове твоей ясно. А в моей голове было абсолютно неясно. Вообще ничего не ясно. — Очень приятно, — сказала я. — Проходите к заведующей, там подпишите все необходимые документы. Она знает, что вы придёте, и ждёт вас. Светлана поблагодарила меня, взяла сына за руку и пошла по направлению к кабинету заведующей. Мы молча проводили её взглядом, и, как только дверь за ней закрылась, я выдохнула. В моей голове была только одна мысль: моя рука всё ещё в его ладони. И само по себе это было бы неплохо. Странно, но неплохо. Бывает же так, что человек задумался и просто забыл что-то сделать. Но здесь явно был не этот случай. Роман посмотрел на меня, улыбнулся, поднёс мою руку к своим губам и поцеловал. — Спасибо, — произнёс он, не отрывая губ от моей руки. — Ты действительно очень нам помогла. — Не за что, — неуверенно произнесла я, пытаясь вытянуть руку. И у меня это получилось. — Я знаю, как ты помог Максу, поэтому не могла тебе отказать. — Только поэтому? Я посмотрела на него с удивлением, пытаясь понять, что он хочет сказать. Но он смотрел на меня своими ясными глазами и улыбался. И мой мозг снова выключился. В очередной раз в нём было настолько пусто, что если бы можно было записать звук в моей голове, это был бы звук перекати-поля, который болтается туда-сюда, совершенно бесполезно и никому не нужно. — Я хочу пригласить тебя куда-нибудь, — признался он. — Нo знаю, что ты снова откажешь. Не совсем понимаю почему, но это очевидно. А поэтому прошу тебя просто подумать о моём предложении. Просто провести время вместе. Ничего больше. Я тяжело выдохнула, понимая, что веду себя совершенно по-детски. Очевидно было то, что он на меня действует совершенно однозначным образом. И, по всей видимости, это в какой-то мере было взаимно. Я очень сомневалась, что он падал в обморок, думая обо мне, но интерес с его стороны был однозначный. Будь на его месте кто-то другой, я бы непременно согласилась на эту встречу. И, возможно, даже на большее, чем просто встреча. Но… Когда-то давно, ещё в старшей школе, я познакомилась с одним из друзей Макса. Он был одним из немногих, кто был посвящён в тайну ориентации Макса помимо нашей семьи. Это был милый молодой человек, который проявлял ко мне неоднозначную симпатию. А мне очень льстило, что на меня обратил внимание парень постарше. Тогда, в школе, это казалось очень крутым, что за мной ухаживает студент. И я ответила на его ухаживания. Мы несколько раз ходили на свидания: в кино, в кафе за мороженым, были в парке развлечений, а потом он начал настаивать на большем, а я ему отказала. Даже не знаю почему, он мне нравился, он был приятным молодым человеком, знал моего брата, тот отзывался о нём тоже хорошо, и в целом всё было хорошо. Но я отказала. Он мне нравился не настолько, чтобы согласиться на отношения с ним. И тогда начались проблемы. Они с Максом учились на одном факультете, и поэтому проводили очень много времени вместе за учёбой, за совместными проектами, и он время от времени приходил к нам домой. Нам приходилось встречаться, видеться, мы даже время от времени ужинали вместе. И каждый раз это было крайне неловко. В конце концов молодой человек перестал приходить к нам домой, что очень удручало Макса. Они были действительно очень близки, и Макс очень грустил от того, что единственный человек в тот период его жизни, которому он доверял, отдалялся от него. Именно тогда я зареклась начинать какие-либо отношения с его друзьями. И уж тем более с коллегами по работе, если так можно было назвать музыкальную группу. — Просто провести время? — переспросила я. — Хорошо. Если просто провести время, то предлагаю тебе присоединиться к нам на выходных и поиграть вместе в боулинг. — Отличная идея, — с нескрываемым энтузиазмом согласился Роман. — Этого будет достаточно. Достаточно? Я не стала переспрашивать, что именно он имел в виду, потому что боялась услышать ответ. Например: «Я узнаю тебя побольше, и ты перестанешь мне нравиться». Странно, с одной стороны, это было именно то, чего мне хотелось, а с другой стороны, я ужасно этого боялась. Вечером того же дня я позвонила Максу и сообщила ему, что Гром сегодня приходил в детский сад и что так вышло, что я пригласила его поиграть с нами в боулинг. Макс не заподозрил никакого подвоха и даже, кажется, обрадовался. Гром ему однозначно нравился. В субботу вечером я битых два часа торчала перед зеркалом. Как одеться, если ты ужасно хочешь понравиться и при этом твоя цель — не понравиться? Я перепробовала, кажется, все вещи в своём шкафу. Сразу отложив короткие юбки и шорты — это было слишком откровенно — я выложила на кровать все имеющиеся у меня джинсы и юбки ниже колена, минимум полчаса рассматривала их, представляя, как я буду в них выглядеть, играя в боулинг, отложила ещё половину, оставшиеся три пары джинсов и четыре юбки положила по периметру кровати. Все они были более-менее нейтральные, ничего не обтягивали лишнего, не открывали никаких частей тела, которые не должны были быть увиденными, но при этом были достаточно удобными в движении и не мешали бы играть. Не повторяя своих ошибок, я первым делом надела бюстгальтер. Ещё мне не хватало подобных казусов, как тогда в кафе, в присутствии собственного брата. В итоге я надела на себя все семь наборов одежды, покрутилась перед зеркалом, отложила ещё четыре, оставшиеся три примерила снова и в итоге остановила свой выбор на одном: джинсовый комбинезон на лямках и широкая трикотажная белая футболка. Это было очень нейтрально, удобно для игры, абсолютно не подчёркивало мою фигуру, а поэтому подходило просто идеально. Я успела вовремя. Едва я застегнула кнопки на лямках, как раздался звонок. Я открыла дверь, не спрашивая, кто там. И это было моей ошибкой. Естественно, я ожидала Макса. Хотя, с другой стороны, ему было бы лень подниматься наверх, и он бы просто позвонил по телефону и сказал, что они подъехали. Но на пороге стоял Гром. — Добрый вечер, — произнёс он так низко, что звук был явно слышимым. Я уставилась на него молча, от неожиданности потеряв дар речи. Если бы я знала, что увижу именно его, я бы непременно успела взять себя в руки, но я ожидала увидеть Макса. И это меня подвело. — Макс попросил забрать тебя, — объяснил Роман. — Они решили непременно ехать на байке, а на байке, как ты понимаешь, втроём ехать невозможно. — Да, неудобненько получилось, — призналась я. — Не переживай, — широко улыбнулся Роман, — я тоже на байке. Так что удовольствие от быстрой езды тебя сегодня не обойдёт стороной. Этого мне только и не хватало! Мой желудок сводило даже от мысли, что мы будем ехать в одной машине. А теперь, как оказалось, мне предстояло ехать с ним на одном байке. И отказываться от этого сейчас выглядело бы крайне странно. Я хотела сказать, что боюсь на них ездить, но, словно угадав ход моих мыслей, Роман протянул мне шлем и сказал: — Марсель сказал, что ты очень любишь байки. Иначе я бы приехал на машине. — Отлично, — выдохнула я. — Я правда очень люблю байки. Только не с тобой! Это граничило с самоубийством. Сидеть в обнимку с человеком, близость которого казалась мне невыносимой, было однозначно не самой лучшей идеей. Но выбора у меня не было. Поэтому оставалось только закрыть глаза и броситься в омут с головой. Мы спустились вниз, Гром подвёл меня к своему байку и незамедлительно уселся на него. Видимо, для него было не впервой, что кто-то ездит с ним, и этот кто-то наверняка ездил на байках регулярно. Я же имела счастье пару раз прокатиться с Марселем. Да, это однозначно было очень классное чувство. Но никакого собственного опыта в этом у меня не было. Как и опыта надевать шлем. А поэтому я замешкалась, пытаясь застегнуть неудобные ремешки, что не утаилось от глаз Романа. Он снова слез с байка, повернулся ко мне, отодвинул мои руки от шлема и ловко, одним движением, застегнул ремешок. Это заняло ровно полсекунды, но его пальцы задержались на моей шее чуть дольше, чем того требовала ситуация. — Не бойся, я не кусаюсь, — усмехнулся Роман, снова усаживаясь на байк. Я последовала его примеру и на удивление ловко запрыгнула на заднее сиденье, усевшись настолько далеко от него, насколько это позволяла ситуация. — А зря, — выдохнула я едва слышно. — Что? — переспросил он. — Ничего. Поехали. Байк рванул с места так резко, что мне пришлось схватиться за куртку Грома. Кажется, на втором повороте я едва не слетела: уж не знаю, насколько хорошим водителем он был, но аккуратным его назвать было сложно. Марсель ездил намного спокойнее. Хотя, возможно, он был просто привыкший к поездкам с Максом, и именно поэтому ездил аккуратнее. Сначала я хотела возмутиться, мол, не дрова везёшь, но потом передумала: в конце концов, можно было десять минут и потерпеть. Вряд ли бы он гнал настолько безрассудно, что я на самом деле могла слететь с байка. Однако осторожным его точно нельзя было назвать, и на первом же светофоре он затормозил так резко, что по инерции я съехала вперёд и врезалась в его спину. Он тут же взял мою руку, потянул вперёд и положил себе на грудь со словами: «Держись крепче». И я держалась. В конце концов, он не мог меня видеть, как и не мог видеть, насколько я покраснела в этот момент. Десять минут поездки тянулись неимоверно долго, и в то же время мне было безумно жалко, когда байк наконец затормозил у торгового центра, где мы договорились встретиться с Максом и Марселем. Эти двое были уже на месте, и поэтому мне удалось избежать неловкого общения вдвоём, о чём я переживала, думая, что будет, если нам придётся их ждать. Я старалась держаться потише. В конце концов, у них были общие интересы, общие темы для разговоров, планы на следующую неделю, на ближайшее турне. Разговоров было много, и моё присутствие было скорее номинальным. Мы разделились на команды. К моему удивлению, Марсель выразил желание играть со мной в одной команде, и я ему была очень благодарна. Потому что, если бы он играл с Максом, мне пришлось бы намного больше общаться с Громом. И хотя присутствие других людей немного облегчало наше общение, меня всё ещё с трудом можно было назвать адекватной. В какой-то момент мы с Марселем начали выигрывать, что однозначно повлияло на моё настроение: я расслабилась, начала вести себя более естественно и даже, кажется, снова начала адекватно мыслить. Но эти короткие просветления длились ровно до того, пока Роман не начинал говорить — я снова таяла от его голоса. В какой-то момент, закончив очередной раунд, мы решили сделать небольшую паузу, потому что Максу приспичило выйти на свежий воздух. Но, если честно, я очень сомневалась, что ему нужно именно туда. Эти двое периодически исчезали, а потом возвращались с блаженными улыбками на лицах. Я предпочитала не думать о том, чем они там занимаются. Хотя это было очевидно. Чтобы не препятствовать молодому счастью, я отправилась в бар — всё равно безумно хотелось чего-нибудь выпить, потому что мой стакан с коктейлем давно опустел. Я уселась на барный стул, заказала себе коктейль и достала телефон из кармана джинсов. В тот же момент у меня перехватило дыхание: я почувствовала терпкий запах сандала и оказалась зажатой между двух рук. Гром, как огромная скала, навис надо мной, опёршись о барную стойку, и, ещё прежде чем я успела возмутиться, произнёс: — Не шевелись. А я и не шевелилась! Даже если бы сильно хотела! Меня словно парализовало от близости его тела. Его запах окутал меня, как тёплое одеяло, я чувствовала жар его кожи, который тут же передался мне, растекаясь по всему телу, словно наполняя каждую клетку. Я пыталась выдохнуть, но воздух словно застрял в лёгких. Он наклонился к моему уху, звучно втянул воздух, потом резко выдохнул, издал звук, похожий на рык, и отступил. — Не помогает, — усмехнулся он и уселся на соседний стул. — Что? — переспросила я рассеянно. — Не помогает, говорю. Я надеялся, что если мне удастся провести с тобой побольше времени, это наваждение пройдёт. Но, увы, это не сработало. — Наваждение? — переспросила я, начиная чувствовать себя идиоткой. Он лишь кивнул в ответ, обвёл меня взглядом с ног до головы, словно пытаясь найти то, чего ещё не видел, а потом наклонился ко мне ближе и почти шёпотом произнёс: — Я не могу перестать думать о тебе. Ты словно поселилась в моей голове. Что бы я ни делал, куда бы я ни шёл, ты постоянно там. И меня не покидает ощущение, что это взаимно. Я попыталась опровергнуть сказанное им. Мне очень хотелось сказать, что он неправ. И что вообще всё это бред. И вообще, такого не бывает. И вообще, мы же не подростки, чтобы вестись на такую ерунду. Но мой язык отказывался шевелиться, и поэтому я просто смотрела ему в глаза, понимая, что сейчас что-то случится. И это случилось. Роман наклонился ко мне ближе, положил руку мне на плечо, от чего меня словно молнией пробило, а потом внезапно поцеловал. Его губы коснулись моих совсем легко, почти незаметно, с невероятной нежностью и осторожностью, словно он боялся сломать меня. Но этого было достаточно, чтобы мой организм отреагировал: сердце в груди забилось так, что стало тяжело дышать, и я в одно мгновение почувствовала, как каждая клетка моего тела возбудилась. Ещё никогда прежде мне не доводилось почувствовать такое: жар, зародившийся внизу живота, разлился приятной негой по всему телу, вызывая лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Я едва сдержалась, чтобы не застонать. Этот поцелуй продлился лишь секунду, но этого было достаточно, чтобы перевернуть весь мой мир. Стало абсолютно понятно, что игнорировать эти чувства я больше не в состоянии. Он смотрел на меня совершенно чёрными глазами, даже не моргая. Не знаю, сколько длился этот взгляд, но потом он тяжело выдохнул и улыбнулся. — Если ты в состоянии это игнорировать, — хрипло произнёс он, — то скажи мне об этом сейчас. А я, возможно, и сказала бы. Вернее, соврала бы. Если бы была в состоянии говорить. Но мой мозг отключился по полной программе. Если честно, от того, чтобы накинуться на Грома прямо там, за этой барной стойкой, сорвать с него всю одежду и заняться сексом с ним прямо там, меня останавливала только мысль о том, что свидетелем этого может стать мой брат. Все остальные примерно сто пятьдесят человек, присутствующие здесь, меня совсем не останавливали. Я пыталась взять себя в руки и ответить хотя бы что-нибудь. Но у меня это не получалось — секунду, пять, десять… Ответ не приходил. Мой язык словно онемел, а губы всё ещё горели от такого короткого, но невероятно интенсивного поцелуя. — Я расцениваю это как «нет», — произнёс Гром и улыбнулся той самой нахальной улыбкой, которая не давала мне покоя уже которую ночь. Ответить мне не удалось: в этот момент вернулись Макс с Марселем и предложили играть дальше. Вечер прошёл без дальнейших сюрпризов, Роман вёл себя крайне деликатно, держался от меня на расстоянии, разговаривал особенно вежливо, но время от времени, глядя на меня, проводил пальцем по губам, словно вспоминая поцелуй, и этот короткий, невинный жест заставлял мои губы снова гореть. Кажется, у меня не было никакого шанса этому сопротивляться.