Грехи запретные

И смех, и грех, ей-богу. Кажется, мне было лет двенадцать, когда я в последний раз от кого-то прятался. Это, безусловно, было весело. И если бы не беспокойство Лины, я бы непременно повеселился. Но её негодование было абсолютно искренним, и поэтому я решил, что, как бы нелепо это ни выглядело, это было для неё важным, а значит, должно быть важным и для меня. Если бы это было моё решение, мы давно бы рассказали Максу всё о наших отношениях, и я был уверен на 99%, что он ничего не имел бы против. В конце концов, мы же взрослые люди, и даже если нашим отношениям не суждено продлиться вечно, мы все были достаточно адекватны, как мне казалось, чтобы в этой ситуации не сойти с ума и не начать вести себя как полные придурки. Но, возможно, была проблема, которую я не видел. Возможно, я не знал Макса достаточно хорошо, чтобы предугадать его реакцию. А потому решил, что самое время поговорить с Марселем. Уж этого парня я знал вдоль и поперёк. Я позвонил ему через пару дней… на самом деле у меня был ещё другой повод: это было связано с нашей ежегодной встречей байкеров, которая должна была состояться в начале следующего месяца. Пока мы разговаривали о том, где, как и когда мы будем проводить встречу, Марсель ненароком упомянул, что следующим вечером Макс собирается по каким-то делам к родителям. И я, воспользовавшись моментом, тут же предложил встретиться в нашем завсегдатайском баре, чего мы так давно не делали. Марсель тут же согласился. Это было немного странно, потому что в последнее время он крайне редко куда-то выходил без своего благоверного. Меня, если честно, иногда это раздражало. Раньше, до Макса, какие бы у него ни были отношения, он непременно сохранял все свои устоявшиеся привычки: минимум раз в неделю приходил в бар, каждый месяц посещал байкерские сходки, его редко можно было увидеть без косухи и не на байке. А потом появился Макс. И Марсель стал каким-то… домашним. Если честно, понимать я его стал только сейчас. По какой-то странной, совершенно нелогичной причине мне ужасно хотелось тоже стать домашним. Это было действительно странно. Потому что до недавнего времени я даже не задумывался о таком. Такие вещи, как создание семьи, осёдлость и прочие прелести взрослой жизни, меня мало интересовали, а сейчас я по-хорошему завидовал Марселю. Мы встретились с ним уже на следующий вечер. Ни его, ни меня никогда не смущал тот факт, что на следующее утро нам нужно на работу… Мы выпили по паре бокалов пива, сыграли в бильярд, потом устроили соревнования по дартсу, которые я, естественно, проиграл, потому что ещё никогда не умел целиться, а потом уселись за наш столик. — Я давно хотел с тобой поговорить, — признался я. — Гипотетически? — рассмеялся Марсель. — В каком смысле? — поинтересовался я. — Как бы это сказать… я в последнее время чувствую себя очень популярным, — хмыкнул Марсель и жестом руки заказал нам ещё два пива. — Одна очень милая особа буквально на днях устроила мне допрос с пристрастием. Всё, конечно, сугубо гипотетически. — Поня-ятно, — протянул я. — Хорошо, тогда поговорим гипотетически. Думаю, тебе не стоит объяснять ситуацию. — Гипотетически я в курсе, — кивнул Марсель. — Практически мне никто ничего не рассказывал. И не стоит этого делать, потому что иначе я могу случайно проговориться Максу. А вы, как я понимаю, чисто гипотетически, понимаешь, не хотите ему ничего говорить. — Я вообще не при делах, — выдохнул я, откинувшись на стену за мной. — Это всё идея одной очень милой особы, как ты выразился. По всей видимости, я не попадаю в разряд мужчин, которых представляют родителям и брату. — Глупости, — тут же возразил Марсель. — Это ты себе что-то надумал. Я точно знаю, что ни у Макса, ни у родителей Лины с тобой никаких проблем не было бы. Я рассмеялся, глядя на то, как серьёзно внезапно стал выглядеть Марсель. И в принципе это было понятно: эта семья стала для него очень близкой, если не сказать родной. И тот небольшой опыт, который был у меня с ними, конечно же, подтверждал его слова. Причина была не в них. — Как легко мы перешли с гипотетических особ на имена, — заметил я. — Я всё ещё ни о чём не знаю, — хмыкнул Марсель. — Мне никто ничего не рассказывал, поэтому я ничего не могу рассказать дальше. Не правда ли, жизнь прекрасна?! — Просто великолепна! — согласился я. — Так в чём, собственно, твоя проблема? — спросил Марсель, особенно выделяя слово «твоя». — У меня, собственно, никаких проблем нет. Для меня всё ясно, как горный ручей. Я встретил человека, с которым хочу быть. Проблема лишь в том, что этот человек прячется, как подросток, по углам. И это, конечно, в какой-то мере даже весело, мне просто интересно, как далеко это зайдёт. — Дай ей время. Мне кажется, она просто не совсем готова к серьёзным отношениям, — предположил Марсель. — От этого как-то не легче, — рассмеялся я. — Почему? Мне кажется, это многое бы объяснило. — Ага, объяснило бы. Тот факт, что она не совсем готова к серьёзным отношениям, действительно многое бы объяснил, — согласился я. — Только вот я к ним внезапно стал готов. — Воу, попридержи коней! — Марсель не без удивления уставился на меня. — Не хочешь ли ты мне сказать, мой друг, что ты… Я лишь пожал плечами, улыбнувшись: — Рано или поздно это ведь должно было случиться, правда? — Честно говоря, я в этом не был уверен, — хмыкнул Марсель, откидываясь на спинку стула. — Ну что ж, поздравляю, это не самое ужасное, что могло с тобой случиться. — В другой ситуации я, возможно, с тобой бы даже согласился. А сейчас… — Ладно, не ссы, — вздохнул Марсель. — Лина вполне разумная женщина, и я уверен, что рано или поздно она сама разглядит, какое ты сокровище. — Замечательно, — усмехнулся я. — Главное, чтобы ей не захотелось закопать меня где-нибудь на необитаемом острове. Мы провели замечательное время вдвоём. Меня даже в какой-то момент пробила ностальгия: давно мы так не веселились. И, если честно, я очень по всему этому скучал: и по посиделкам в баре, и по паре лишних бокалов пива, и по разговорам о личном и ни о чём. Вернувшись домой, я посмотрел на часы и с сожалением заметил, что писать Лине было очень поздно… Но я знал, что просыпается она очень рано. По крайней мере, в будние дни. А пятница всё ещё таковым являлась. Поэтому я написал с утра пораньше сообщение, спросив о планах на вечер. Лина ответила не сразу. А потом вместо сообщения раздался звонок… Это было непривычно. Особенно если учесть, что это был видеозвонок. — Прости, у меня нет времени писать, — сказала Лина, ещё прежде чем поприветствовать меня. — Ничего страшного, — ответил я, рассмеявшись. — Начать утро с твоего прекрасного облика — не самое ужасное, что я могу себе представить. — Ой, я по утрам бываю очень страшная, ты просто не видел. Лина положила телефон на кровать, так что теперь я видел только потолок, и сообщила: — Извини, я правда опаздываю, так что ты говори, а я буду одеваться. — И почему я при этом вижу потолок, а не тебя? — спросил я полушутя. — Потому что… — Лина появилась на экране телефона, склонившись над ним: она сменила пижамную майку на чёрную рубашку, ещё не успев застегнуть пуговицы, и потому моему вниманию представилось прекрасное декольте. — Ты красивее, чем потолок. — Ой ли! Знаю я, куда ты смотрел, — Лина распахнула рубашку, предоставив моему взору ничем не прикрытую грудь… На мгновение я забыл, что хотел сказать… Может ли что-то быть настолько идеальным? Эта нежная, шелковистая кожа, плавные линии, по которым ты буквально можешь себе представить, как она приятной тяжестью ложится в ладонь, и эти невероятные крупные, казалось, постоянно возбуждённые вишни сосков на алых ореолах. — Нравится? — как ни в чём не бывало спросила Лина. — Мм… Очень, — не без труда вспомнив человеческую речь, произнёс я. — Отлично, — улыбнулась Лина, запахнув рубашку. — Так о чём ты хотел поговорить? — Поговорить? — переспросил я. — Ах да, точно! Я хотел спросить, какие у тебя планы на сегодняшний вечер. — Пока никаких, — отозвалась Лина откуда-то из глубины комнаты. — Есть какие-то предложения? — Есть, — довольно улыбнулся я. — Как насчёт скучного вечера за бутылкой вина и глупой американской комедией у меня дома? — Интересное предложение, — кивнула Лина, снова появившись на экране. — Если ты добавишь к этому мороженое и как минимум один оргазм — я в деле. — Готов увеличить ставки, — улыбнулся я, глядя на то, как она закручивает волосы в пучок. — Предлагаю ужин и как минимум два оргазма. И оба тебе. — Отлично, — Лина схватила телефон: — Пришли мне свой адрес. Я освобожусь часов в пять и сразу к тебе. Не рано? — Поздно, я уже не в состоянии ждать, — рассмеялся я. Лина весело сморщила нос, помахала ладошкой и нажала на отбой. Что ж, сегодняшний вечер будет точно особенным. Я ещё не был уверен, почему, но был чётко настроен сделать всё от меня зависящее. По какой-то причине, я сам затруднялся сказать, по какой именно, этого вечера я ждал с ещё большим нетерпением, чем все остальные. Возможно, потому, что впервые Лина согласилась быть частью моей жизни. До этого дня мы действительно встречались только на её территории. Это, можно сказать, должно было стать премьерой. Лина обещала, что придёт после пяти часов. Конечно, мне было понятно, что закончить рабочий день мало, нужно ещё добраться до дома, возможно, она ещё захочет переодеться. Но тем не менее к пяти часам вечера я был уже совершенно готов. Естественно, мне хотелось произвести на неё впечатление. И потому я закончил рабочий день крайне рано, успев за три часа выполнить весь рабочий план на день. Мне всегда казалось, что долгие сборы — это часть женской натуры. Что так просто запрограммировано природой и с этим ничего не поделаешь. По крайней мере, так было у меня дома: и моя мама, и все мои сёстры собирались так долго, что обычно мы опаздывали как минимум на час. А если нам нужно было куда-то попасть без опоздания, например, на самолёт, то они начинали готовиться как минимум с предыдущего вечера. Лина же, пообещав прийти после пяти, очутилась на моём пороге действительно в половине шестого. Это было… странно. Но абсолютно искренне радовало. Меня вряд ли можно было бы назвать очень терпеливым человеком. Конечно, Лину я мог бы ждать до конца своей жизни. И тем не менее было очень приятно, что она не заставляла меня долго ждать. То, что она успела побывать дома, стало понятно по её наряду. С утра она уходила на работу в чёрной рубашке и джинсах, а сейчас была в топике на тонких лямках и юбке выше колена. — Я не слишком рано? — спросила она. — Ты никогда не рано, — улыбнулся я в ответ. — Когда бы ты ни пришла, можешь быть уверенной, что я тебя уже давно жду. Лина посмотрела на меня как-то слишком серьёзно, так что я даже испугался, не сказал ли я чего лишнего, но потом она улыбнулась: — А ты, оказывается, романтик. — Никогда не замечал за собой такого, — признался я, немного смутившись. Лина аккуратно поставила туфли в сторону и поправила юбку, как будто разглаживая складки. Я показал жестом на дверь, ведущую из коридора в квартиру, Лина, последовав приглашению, прошла внутрь, остановившись на пороге и замерев. Потом она посмотрела на меня, приподняв бровь, и спросила: — Ты что, из семьи Рокфеллеров? — Всё может быть, но, даже если и так, я об этом не в курсе, — рассмеялся я. Когда-то давно, когда я только начал работать, я купил свою первую квартиру. Мне тогда казалось, что я самый удачливый человек на свете: из всех моих друзей и знакомых у меня у первого появилась жилплощадь. Если, конечно, не считать Марселя, ну, тому слегка больше повезло с родителями в финансовом плане. В этой квартире мне нравилось всё: её расположение, планировка, соседи, ближайшие магазины и спортивные клубы, да и в принципе всё, что должно быть у хорошей квартиры. Здесь был шикарный вид из окон — на набережную, на реку. По утрам я просыпался с восходящим солнцем, по вечерам… вот по вечерам было не очень, потому что все окна выходили на восточную сторону. Поэтому, когда мои соседи по лестничной площадке сообщили, что собираются продавать квартиру и уезжать в другой город, я тут же, не раздумывая, выкупил их жилплощадь. Потом то же самое случилось с соседями сверху, и ещё с одними. После небольшой перепланировки и не очень приятной, признаться, борьбы с бюрократией, в моём распоряжении была шикарная двухэтажная квартира с окнами на запад, на восток и даже на юг. — Это же не квартира, это какой-то монстр, — сказала Лина, оглядываясь по сторонам. — Ну, не так тут и страшно, — рассмеялся я в ответ. — Ой, нет, — помахала рукой Лина, как будто отмахиваясь от собственных слов. — Здесь правда очень, очень красиво. Я даже не ожидала, что ты можешь жить в такой квартире. Хотя… признаться, я вообще не думала, в какой ты можешь жить квартире. Лина рассмеялась, всё ещё оглядываясь по сторонам. — Зато теперь я понимаю, почему ты так легко ориентировался в моей квартире, — усмехнулась Лина. — У тебя же изначально была такая же квартира, как у меня, правда? — Абсолютно, один в один, — сказал я. — Ладно, я полагаю, что возможность изучить планировку твоей жилплощади у меня ещё будет, — Лина посмотрела на меня и загадочно улыбнулась. — У меня вопрос поважнее: мы есть чего-нибудь будем? Я же после работы сразу к тебе. Просто умираю с голоду! — Господи, спасибо тебе! — поднял руки вверх, словно обращаясь к высшим силам. — Голодная женщина! Она действительно существует! — Ой, перестань, — отмахнулась Лина, смутившись. — Это мы только до потери девственности святым духом питаемся, а потом едим, как все смертные. Я снова указал жестом на дверь, на этот раз ведущую в кухню. — Хорошо, что я всё-таки иногда готовлю, — сказал я, следуя за Линой. — Отлично просто! — кивнула Лина, остановившись так внезапно, что я едва в неё не врезался. — Что-то не так? — спросил я удивлённо. — Ага, — рассмеялась Лина, — у тебя случайно глянцевые журналы кухню для рекламы не фотографируют? — Нет. Но мне нравится твой предпринимательский дух, — усмехнулся я. — Садись, будем тебя кормить, голодная женщина. Лина села на высокий стул за барной стойкой, расправив юбку: та слегка задралась, обнажая гладкую кожу на бёдрах. — Сначала еда, потом всё остальное, — деловито заявила Лина, заметив мой взгляд. — Чем ты там кормишь своих гостей? Протеиновыми шейками со вкусом шоколада? — Почти, — кивнул я, доставая из духовки одну за другой две формы для запекания. — Сегодня у нас куриное филе в соусе песто и овощи а-ля прованс. Надеюсь, это более-менее съедобно. — Звучит очень даже аппетитно, — согласилась Лина. Она внимательно наблюдала за тем, как я раскладываю еду по тарелкам, наливаю вино в бокалы… А потом я наблюдал за ней, как она пробовала и то, и другое. — Слушай, Гром, а ты, оказывается, завидный жених, — внезапно рассмеялась Лина. — И недвижимость, и движимость имеется, и мозги тоже, и готовить умеешь, и в сексе хорош! — Ты это только сейчас поняла? — усмехнулся я её веселью. — Я, кажется, сильно на последнем была сосредоточена, — призналась Лина, жуя, — но это реально очень вкусно. Идеально. Мы провели за столом удивительно много времени: когда закончился ужин, мы просто пили вино, болтали ни о чём, рассказывали какие-то истории из прошлого. Лина много рассказывала о работе. Кто бы мог подумать, что работа воспитателем может быть такой увлекательной. Так я узнал, что на самом деле она, как и её брат, училась на филологическом факультете, мечтала работать в школе, но туда её не взяли из-за внешности. Видимо, в нашем обществе внешний вид всё же важнее профессиональных способностей и любви к работе. Но потом она совершенно случайно попала в детский сад — подменила подругу на празднике, — и всё! Осталась там, наверное, уже навсегда. Так она думала сама. И, судя по тому, как светились её глаза, когда она рассказывала о своих подопечных, это было очень вероятно. Интересно, если она так любит детей, задумывается ли она уже о своих собственных? — Гром? Гром! — Лина помахала ладошкой перед моим носом, смеясь. — Ты выпал из реальности. О чём задумался? Мы успели переместиться в зал на огромный кожаный диван, с вином и солёными крекерами — из всего разнообразия закусок Лина выбрала именно их. — О тебе, конечно, — охотно признался я, откинувшись на подушки. — И о чём это, если не секрет? О том, о чём я на самом деле думал, говорить не стоило. Это мне подсказывала интуиция. По крайней мере, не в ближайшие месяцы, если не больше. Если я, конечно, не хотел её напугать. — Да так, об абстрактных вещах, — произнёс я серьёзно. — Например, о том, почему ты называешь меня по имени только во время секса. — Серьёзно? — переспросила Лина с искренним удивлением. — Никогда не обращала внимания. — Вот видишь, — театрально нахмурился я. — А я обращаю. — Какой ты, однако, внимательный, — усмехнулась Лина, отставляя бокал на журнальный столик, и уже в следующий момент оказалась у меня на коленях. — Ром… Рома. Ромашка… Ой, можно я буду называть тебя Ромашкой? Это так мило. — Тебе всё что угодно мо… Договорить я не успел: её губы коснулись моих с такой нежностью, что тёплая волна тут же пробежала по моим венам… Её мягкие губы коснулись моих, и этот нежный, глубокий, с лёгким винным привкусом поцелуй мгновенно разжёг во мне пожар. Я обнял Лину, руки скользнули по её спине, чувствуя жар её гладкой кожи через тонкий топ. Она прижалась ближе, её полная грудь прильнула к моей, и я ощутил, как её твёрдые соски трутся о ткань, посылая раскалённую волну желания прямо в мой пах. Мой член напрягся в джинсах, и я застонал сквозь поцелуй. Моё сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Это было так интенсивно, что я едва мог дышать, каждый вздох Лины отзывался во мне жаром. Она улыбнулась, не прерывая поцелуя, её тонкие пальцы запутались в моих волосах, слегка потянув их, от чего по спине побежали мурашки… — Ромашка, — прошептала она, отстраняясь на мгновение, её глаза блестели озорством, и я не смог не рассмеяться, хотя моё тело уже пылало, а в джинсах становилось невыносимо тесно. — Назови меня ещё раз так, и я не ручаюсь за последствия, — пробормотал я, притягивая её ближе. Мои руки скользнули под её топ, касаясь горячей, гладкой кожи её спины. Я поцеловал её снова и снова, поцелуи становились всё глубже, мой язык сплетался с её, и каждый её вздох посылал раскалённые импульсы по моим венам. Лина медленно соскользнула с моих колен, опускаясь на пол между моими ногами. Её дрожащие руки легли на мои бёдра, и моё сердце пропустило удар, а кровь прилила к голове… Мой член пульсировал в джинсах, требуя её, и жар внизу живота стал почти невыносимым. Лина расстегнула ремень, затем молнию. Делала она это всё очень медленно, словно дразнила меня. Хотя, возможно, мне это только казалось. Я стиснул кулаки, чтобы не схватить Лину и не ускорить всё. Я едва мог дышать… — Лина… — выдохнул я, когда она стянула мои джинсы вместе с боксерами. Мой твёрдый член оказался перед ней, и её глаза расширились, в них мелькнула смесь нерешительности и желания. Этот взгляд тёмными глазами из-под густых ресниц поджёг меня ещё сильнее: всё моё тело напряглось, как тетива лука. Лина обхватила мой член обеими руками… Её тёплые, маленькие ладони казались такими хрупкими, и это было невероятно эротично. Её мягкие губы коснулись головки, обхватывая её, и я застонал, не в состоянии сдерживаться. Влажный язык медленно обводил чувствительную кожу, словно пробуя на вкус. Это было новым, совершенно ошеломляющим чувством. Я абсолютно не был готов к тому, как её тёплый рот, её нежные ласки взорвут мои нервные окончания одновременно. Лина смотрела на меня снизу вверх, словно не была уверена в том, что делает… Она брала в рот только головку, и это делало всё ещё более интенсивным. Её язык кружил, посасывал, дразнил, а руки работали вдоль моего члена, скользя с идеальной силой, сжимая и лаская. Каждое движение посылало волны удовольствия через всё моё тело, и я чувствовал, как жар собирается внизу живота, как мои бёдра напрягаются, а дыхание становится хриплым. Её пальцы двигались ритмично, с каждым движением всё увереннее: одна рука сжимала основание, другая скользила по длине, и я не мог отвести взгляд от её сосредоточенного лица, её влажных губ, которые так нежно обхватывали меня. Это было слишком — её тепло, её вкус, её запах, смешанный с моим собственным возбуждением, заполняли мои чувства, и я отчётливо ощутил, как моё тело гудит, готовое в любой момент взорваться. — Чёрт, Лина… ты… Мои руки вцепились в диван, пальцы впились в обивку, чтобы не схватить Лину за волосы и не нарушить её ритм. Она посмотрела на меня снизу вверх глазами, полными порочной невинности, и я едва сдержался, чтобы не кончить… Лина ускорила темп, сжимая ладони сильнее, а губы продолжали посасывать головку, её язык то мягко ласкал, то чуть сильнее надавливал, и я чувствовал, как моё тело дрожит, как оргазм подступает раскалённым комом внизу живота. Лина замедлила движения, растягивая удовольствие, делая его почти мучительным. Я был уже не в состоянии контролировать себя: мой член болезненно пульсировал в её руках, её губы были такими горячими, такими влажными… — Лина… я сейчас кончу… — прорычал я хрипло. Лина слегка отстранилась, облизав губы, и одним быстрым движением подняла свой топ, оголяя свою полную грудь. Её твёрдые соски, её гладкая кожа, её идеальные изгибы — это было как безмолвное приглашение. Её руки продолжали двигаться, наращивая темп. Я застонал, громко, почти рыча, и кончил резкими толчками на её грудь… — Боже, Лина… — выдохнул я, мои руки наконец нашли её волосы, нежно перебирая их, пока я пытался отдышаться. Она улыбнулась, прикусив губу. — Понравилось, Ромашка? — спросила она. — Ты даже не представляешь, — ответил я и притянул её к себе…