《Фред уизли и Том редлл шип》

«Запах мандаринов и тёмной магии» Фред Weasley никогда не думал, что запах может заставить сердце сбиться с ритма. Но стоило ему шагнуть в заброшенный коридор Хогвартса, как воздух вспыхнул — остротой зимних мандаринов, холодным дымом и… силой. Альфа. Он знал этот аромат только из слухов: так пахнет Том Riddle, живой миф, блуждающий тенью меж эпох. Говорили, Риддл возвращается не к войне, а «поправить историю» — и именно поэтому в школе собрались добровольцы-осьминоги Министерства. Фред записался из чистого озорства: ну кого ещё послать шпионить, если не Weasley-близнеца? Тс-с… Голос скользнул по камням, словно шуршание страниц. Фред обернулся. Тонкая фигура мужчины в чёрном стояла у окна, скрестив руки. Серые глаза слегка подсвечивались лунным сиянием. — Потерялся, omega? — Том произнёс слово почти ласково. — Или ищешь неприятности? У Фреда задергался уголок губ. — А если и то, и другое? В груди ёкнуло: феромоны столкнулись, как искры о кремень. Том приблизился, шаги гулко отзывались в пустоте. Фреду хотелось прижаться к прохладной стене, но подшучивать он умел даже под Империо. — Ты ведь шутишь, — шепнул он. — Всегда. — Шутишь — чтобы прятать страх? Или чтобы прятать силу? — Том поднял ладонь, и Фред почувствовал, как вокруг запульсировала магия, тёмная, непокорная, но… нежданно-обнадёживающая. — Что, если я хочу переписать собственную историю? — тихо спросил Фред. — Начать главу без войны. Том улыбнулся, и эта улыбка была не змеиная, а усталая, человеческая. — Альфы редко получают второй шанс. Омеги — тем более. Предлагаю сделку: ты покажешь мне, как шутить с судьбой, а я покажу, как не бояться себя. На мгновение в коридоре воцарилась тишина. Фред понял: выбор — прямо сейчас. Не крестражи, не пророчества, а лишь двое — альфа и омега — играют вслепую. Он протянул руку. — Сначала урок номер один: никогда не держи палочку в кармане халата, если рядом пиротехник-Weasley. Том хмыкнул и пожал ладонь — тёплую, сильную. Фреду показалось, что и Позже их видели в кабинете Зельеварения: Том угощал Фреда какао с корицей, а тот отвечал рассказами о драконьем порошке, который взрывается только в полночь. Ни один сторож не рискнул нарушить их тишину — магия вокруг была слишком ровной, почти домашней. Говорят, когда омега смеётся вместе с альфой, древние клятвы стираются, и мир пишет новую шутливую главу. Фред надеялся, что так и будет. А Том, впервые за долгие жизни, просто верил его слову.мандарины стали пахнуть слаще. «На грани инстинкта» Фред лежал на спине, прерывисто дыша, когда Том навис над ним — глаза тёмные, зрачки расширены, губы приоткрыты. Феромоны висели в воздухе плотным туманом: альфа и омега, сошедшиеся без масок. — Хочешь, чтобы я сорвал с тебя контроль? — прошептал Том. Фред кивнул, прикусывая губу. Он раздвинул ноги, впуская его ближе — без страха, с доверием. Том вошёл резко, одним движением, и Фред вскрикнул — от острого удовольствия, от ощущения полноты, будто его наконец вернули на место. Движения были глубокими, точными, каждый толчок заставлял Фреда выгибаться, хвататься за простыни. Альфа рычал — неугомонно, почти животно, но держал темп, будто читал его тело наизусть. — Ты мой, — прошипел он, вжимаясь до конца, оставляя метки зубами на шее. — До конца. Фред задыхался, дрожал под ним, пока волна оргазма не захлестнула его целиком. Том последовал за ним — мощным, грубым толчком, замер, и на секунду в комнате осталась только тишина их сбившегося дыхания. — И больше никто тебя не тронет, — сказал он, не отпуская. Фред только выдохнул, прижимаясь ближе. — Обещай. — Клянусь. «Метка» Фред лежал на боку, спиной к Тому. Его тело всё ещё горело от близости, но внутри — удивительное спокойствие. Альфа обнял его за талию, мягко целуя плечо. Их феромоны переплетались, уже не в хаосе — а в симфонии. — Ты уверен? — прошептал Фред, чувствуя, как дыхание Тома касается кожи. — Если укусишь… дороги назад не будет. — Я уже выбрал, — ответил Том, и в его голосе впервые не было ни капли сомнения. Зубы сомкнулись на шее — остро, резко. Фред вскрикнул, но в этом звуке было больше наслаждения, чем боли. Жар разлился по телу, связующая магия замкнулась — теперь он действительно принадлежал Тому, и Тому — ему. Когда всё закончилось, Фред повернулся и уткнулся в его грудь, выдохнув: — Что-то... странное. Я чувствую, как будто внутри меня что-то тёплое. Живое. Том коснулся живота Фреда, осторожно, почти с трепетом: — Омеги не ошибаются. Если ты чувствуешь... значит, это начало. Фред усмехнулся сквозь сон: — Мы с тобой — альфа и омега. Тёмный лорд и шутник. Родители. Кто бы мог подумать? — Мир не готов, — ответил Том и поцеловал его в лоб. — Но мне плевать. Пусть готовится. «Сердце под сердцем» Прошло две недели с той ночи, когда Том поставил на Фреде метку. Фред стал другим — не внешне, но внутренне. Он просыпался раньше обычного, замирал, держась за живот, и чувствовал… что-то. Нечто крошечное, пульсирующее магией, как искра в темноте. Он сидел на подоконнике в одной из старых башен Хогвартса, когда Том вошёл. Увидев его профиль — тёплый свет, на щеках румянец, ладонь всё так же сжата на животе — Том замер. — Уже чувствуешь? — тихо спросил он, приближаясь. Фред кивнул: — Оно там. Маленькое. Смешное. Спокойное. Как будто знает, что внутри я весь наизнанку. Том встал перед ним на колени и положил ладонь поверх его. Магия между ними завибрировала — мягко, как колыбельная. — Это часть нас. Не что-то… не оружие. Не проект. Это просто — жизнь. — Я боюсь, — признался Фред, впервые по-настоящему. — Не боялся, когда ты касался меня. Не боялся, когда ты вошёл. Но сейчас боюсь: а вдруг я не справлюсь? Том поднял взгляд. Его руки — сильные, но тёплые — обхватили бока Фреда. — Ты справишься. Потому что ты — мой выбор. А я — твой. И теперь у нас трое. Не двое. Фред усмехнулся сквозь слёзы и, чуть приподнявшись, прижал лоб к его лбу. — Обещай, что не исчезнешь. Что не уйдёшь в тень, как раньше. Том закрыл глаза. — Я больше не тень. Я семья. «Не взрывайся, Джордж» Фред сидел за прилавком в лавке Weasley'ов, крутил в руках баночку с леденцами, маскирующими феромоны. Пахло мятой и напряжением. Джордж влетел с коробкой в руках, бросил её на прилавок, глядя искоса: — Ты сегодня весь день витаешь в облаках. Опять виделись с этим загадочным «профессором», о котором ты не хочешь говорить? Фред хмыкнул. — Джордж… Мне нужно тебе кое-что сказать. Только ты не орёшь, не швыряйся зельями, ладно? — Это не ты поджёг подвал с пудингами? — сразу напрягся брат. Фред встал, обошёл стойку и встал напротив, положив руку себе на живот. — Я беременен, — выпалил он, глядя прямо в глаза. — И отец — Том Риддл. Альфа. Метка есть. Паники пока нет, но я, возможно, начну через пару минут. Джордж уставился на него. Моргнул. Моргнул ещё раз. — …Ты пошутил? Фред покачал головой. — Ты не пошутил. Джордж сел на коробку. — И ты не под Империо? — Нет. — И это не временное проклятие? — Нет. — И ты… серьёзно носишь ребёнка от чёрт-знает-скольких-летнего, бывшего Тёмного Лорда, который, прости, убивал людей, а теперь, по твоим словам, читает тебе книги по алхимии вслух? — Ещё готовит какао и гладит меня по животу, — спокойно добавил Фред. Джордж зажал лицо руками. — Мама нас убьёт. Она похоронит меня первым — за то, что не уследил. Фред рассмеялся, опустившись рядом. — Послушай… я знаю, это звучит как начало плохой пародии на фанфик. Но я счастлив. И он — другой. Он старается. И... малыш уже чувствует его. Наступила тишина. Джордж долго молчал, потом тихо спросил: — Я могу быть дядей-крёстным и купить ему мётлу, когда ему исполнится три? Фред улыбнулся широко: — Только если купишь мне сначала подушку для сидения. Всё болит, Джордж. Глава: «Мама, папа, это Том… и я беременен» В Тане семейного сада на «Норе» стоял запах пирога, трав и… надвигающегося шторма. Причём не атмосферного — а Уизли-стихийного. Фред вдыхал воздух, зажав ладонь на животе. Он был на третьем месяце — ещё не видно, но тело уже чувствовало тяжесть. Волны тошноты проходили урывками, как и приливы нервов. Сегодня он должен был не только познакомить родителей с Томом, но и сказать, что они скоро станут бабушкой и дедушкой. Может, всё пройдёт гладко? — думал он. Может, Молли не бросит в Тома сковородку? Он посмотрел на стоящего рядом альфу. Том был в классическом чёрном — но не устрашающе-властном, как раньше, а скорее сдержанно-элегантном. Он даже подстриг волосы чуть короче, как советовал Фред. Вид у него был напряжённый, но решительный. — Если твоя мать убьёт меня, — сказал Том, не отрывая взгляда от дома, — ты хотя бы поставишь у камина мою фотографию? Фред фыркнул: — Только если ты будешь на ней с фартуком и пирожками. Они подошли к двери. Фред сжал руку Тома. — Не отпускай. Что бы ни случилось — не отпускай. --- Внутри — Фред! — Молли обняла сына с жаром, но едва заметила Тома, как застыла. — А это?.. — Это Том, — спокойно сказал Фред. — Мой партнёр. Артур поднял бровь. — Том... Риддл? Том кивнул. — Добрый день, мистер и миссис Уизли. Я знаю, кто я для вас. Я не пришёл требовать прощения. Я пришёл — быть честным. Молли поставила чайник чуть громче, чем нужно. — Честность — хорошее начало. Особенно когда ты приходишь к матери, чьи сыновья сражались на войне, которую ты когда-то начал. Фред шагнул вперёд. — Мама… Папа… я хочу, чтобы вы послушали. Он другой. Он не тот Том. Не та тень. Он... спас меня. Принял меня. И… я беременен. Тишина. Молли застыла. Артур уронил газету. — Ты… что?.. — Молли чуть не выронила чайник. — Беременен, — повторил Фред, и сжал руку Тома крепче. — От него. — ТОМ РИДДЛ — ТВОЙ ПАРТНЁР И ОТЕЦ ТВОЕГО РЕБЁНКА?! — взвыла Молли, хватаясь за лоб. — МЕРЛИН, ПОМОГИ. А ТЫ, АРТУР, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! Артур, бледный, медленно поднялся: — Эм… Молли, возможно, сначала стоит налить им чаю. Том неожиданно шагнул вперёд. — Молли. Я не заслуживаю вашего доверия. Я знаю. Но Фред — мой. Он мой омега. Он носит моего ребёнка. Я не позволю миру тронуть их. Никто не прикоснётся к ним, пока я жив. Фред опустил голову на плечо Тома. — Он каждый вечер читает мне «Ботаническую магию» вслух. Он помогает мне с зельем от токсикоза. Он наизусть знает, как звучит мой сердцебиение, когда я сплю. Молли долго смотрела на них. Её плечи дрожали — от сдерживаемых эмоций, боли, страха, гнева… и любви. — Ты мой сын. Мой дикий, шумный, свободный мальчишка. И если ты говоришь, что он заботится — я попробую поверить. Только… клянусь, Том, если ты хоть каплю причиняешь ему боль… — Я исчезну сам, — просто сказал Том. — И оставлю после себя всё, что у меня есть. Им. Молли вытерла глаза. Потом вдруг шагнула вперёд и резко обняла Фреда — обеими руками, как будто боялась, что потеряет его. — Ты дашь мне поносить внука? — прошептала она в волосы сына. Фред усмехнулся сквозь мокрые глаза. — Только если ты не будешь кормить его пятью десертами подряд. Мы видели, что было с Роном. Сзади Том сжал плечо Артура. — Я не прошу быть семьёй. Я прошу — дать шанс. Артур посмотрел на него внимательно и кивнул: — Шансы — моя слабость. Я женился на ведьме, у которой семь сыновей, один — с драконом, другой — с оборотнем. Твой случай — просто ещё одна история для ужина. --- Позже Молли выносила поднос с пирогом. Фред уже спал, уткнувшись в плечо Тома на веранде. Том осторожно накрыл его пледом. Молли молча наблюдала. Потом прошептала: — Ты действительно любишь его? Том ответил, не поворачивая головы: — Я даже себя так не любил. И, наверное, именно это — впервые делает меня человеком. Глава: «Ты держал меня — и я родил тебя» Буря разразилась не только за окнами. Шёл сильный дождь, ветер срывал листву с деревьев, молнии озаряли поле у «Норы» — и где-то между раскатами грома Фред схватился за живот с криком. — Он идёт, — выдохнул он, сжав простыню. — Мерлин, Том, он уже идёт! Том подскочил с кресла, лицо потеряло холодную сдержанность — он выглядел так, будто сейчас сам родит от ужаса. — Всё. Глубоко дыши. Ты можешь. Ты справишься, — быстро проговорил он, уже активируя защитные чары, сигнализируя Снейпу, который обещал быть на подстраховке. — Не вздумай куда-то уходить! — заорал Фред, когда очередная волна схватки скрутила его. — Если ты покинешь эту комнату — я тебя сам изгоню из рода! — Я не уйду. Никогда, — прошептал Том, уже подставляя плечо, помогая лечь удобнее. Молли ворвалась в комнату с тазом тёплой воды и полотенцами. Она была напряжённой, но действовала чётко, без лишней паники. — Дыши ровно, милый. Всё хорошо. Всё как должно быть. Это начало новой жизни. Фред кричал. Плакал. Смеялся сквозь слёзы. В какой-то момент схватил Тома за ворот мантии: — Ты засунул его в меня, теперь вытаскивай! — и застонал от боли. Том обнял его, сжимая ладонь: — Мы вместе. Дыши со мной. Один вдох. Один выдох. Смотри только на меня. Пот и слёзы стекали по вискам. Мир сжался до кровати, простыни и боли, колющей, режущей, как буря изнутри. Но Том был рядом. Не моргнул. Не отстранился. Он держал его руку и повторял: — Ты сильный. Ты даришь жизнь. Ты — огонь, Фред. Снаружи кто-то молился, кто-то ссорился — Джордж был готов сломать дверь, Артур заставлял его пить чай. Но в комнате было только трое: Омега, Альфа… и тот, кто готовился родиться. — Сейчас! — крикнула Молли. — Фред, ты должен потужиться. Слышишь? Последний раз. Всё уже рядом! Фред закричал так, будто рвал небо на части. Всё тело изогнулось, его магия вспыхнула вокруг, и... Крик. Но уже не его. Высокий, живой, отчётливый. Маленький. — Он… он… — Фред обмяк, дрожа, — он закричал? Том молчал. Он смотрел на крошечное, сморщенное существо в руках Молли, у которого уже был огненно-рыжий пушок на голове. — Мальчик, — прошептала она, протягивая свёрток Фреду. — И он сильный. Очень. Почувствовала сразу. Фред заплакал. От усталости. От боли. От восторга. — Я родил… Я правда родил… Том обнял его сзади, прижался щекой к его виску, и впервые в жизни — расплакался. Без злости, без страха. Просто от счастья. — Ты держал меня — и я родил тебя, — прошептал Фред, глядя на ребёнка. — Спасибо, — сказал Том. — За тебя. За него. За всё. И в тот момент, когда маленькие пальцы впервые сжали палец Тома, даже молнии за окном затихли. Глава: «Я дядя. И, видимо, теперь навсегда» Утро в «Норе» выдалось на удивление тихим. Ни грохота зельевых взрывов, ни криков, ни даже споров — только лёгкое посапывание маленького комочка, завернутого в одеяло, и редкие всхлипы от усталости в голосе Фреда. Фред сидел в кресле, слегка раскачиваясь. Малыш, крошечный, как пирожок, мирно спал на его груди. В дверь постучали. — Входи, если не боишься подгузников, — хрипло бросил Фред. Вошёл Джордж. На удивление тихо. Без шуток. Без конфет-с-пердежом. Он остановился у двери, будто боялся подойти ближе. — Ты не пошутил, — сказал он наконец. — Он… настоящий. Маленький. И рыжий, как надо. — Ну, рыжий — это генетика. Всё остальное, возможно, от его альфы, — усмехнулся Фред и посмотрел на брата. — Хочешь подержать? — Подожди, я морально не готов. У меня руки только что открывали банку с пороховой карамелью. — Джордж, это ребёнок, а не граната. — Всё равно страшно. Вдруг я не тот дядя. Вдруг он вырастет и скажет: «А чего ты такой кривой, дядя Джордж, где твое ухо?» Фред поднял глаза. — Он полюбит тебя. Даже если ты будешь носить шляпу со встроенной взрывающейся дудкой. Потому что ты будешь рядом. Джордж всё же подошёл, присел на корточки и медленно — медленно — протянул руки. Фред передал ему малыша, аккуратно, словно передавал самое хрупкое стекло. Ребёнок чуть зашевелился во сне, издал тихий, смешной звук, будто чихнул без воздуха. — …Он пахнет чем-то между молоком, мятой и... корицей? — удивлённо прошептал Джордж. — Удивительно. Ты уверен, что это твой сын, а не булочка из пекарни? Фред хмыкнул. — Том говорит, он пахнет безопасностью. Как дом. Аромат альфы тоже вмешался — связующая магия дала своё. Джордж какое-то время молча смотрел на лицо племянника. Потом его губы дрогнули. — Я думал… я больше не смогу радоваться. Не по-настоящему. После войны. После Фреда. — Он запнулся. — Но ты… ты снова здесь. Только теперь ты — не просто брат. Ты — отец. Это жутко несправедливо. И в то же время… чертовски правильно. Фред молчал. Просто смотрел. Слушал. Впервые за долгое время он не чувствовал ни боли, ни страха. Только тепло. — Я дядя, — сказал Джордж с полузадымлённой улыбкой. — Видимо, теперь навсегда. Он поцеловал малыша в лоб — неловко, но с нежностью. — И знай, малец… я научу тебя всему самому безрассудному, что можно делать, когда родители отворачиваются. — Только сначала научи менять подгузник, — усмехнулся Фред. — Вот тогда я поверю, что ты готов быть дядей. — Сделано, — сказал Джордж и закатал рукава. — Только если он писает огнём, я не виноват. Это явно от Тома. Глава: «Семья, пелёнки и имя» 1. Джордж — дядя по полной — Я не понимаю, почему он орёт, я же просто взял его на руки! — в панике шептал Джордж, раскачивая малыша, который распевал на всю комнату свой новорождённый оперный концерт. Фред, завёрнутый в одеяло, лежал на диване с подушкой под спиной. — Потому что ты держишь его как бомбу замедленного действия, а не как племянника. — Потому что он ведёт себя как бомба замедленного действия! Малыш закашлялся, икнул, и… неожиданно тихо чихнул. Джордж застыл. Малыш посмотрел на него — и зевнул. — …Он чихнул на меня и теперь не орёт? — Джордж ошарашенно посмотрел на Фреда. — Всё. Я нашёл секретную кнопку. — Теперь ты официально дядя, — устало хмыкнул Фред. — Добро пожаловать в клуб бессонницы, какашек и внезапных приступов любви. --- 2. Том — один на один с малышом — Ты точно справишься? — Фред нервно натягивал носки. — Всего час. Мне просто нужно сходить в аптеку. — Фред, я бывший Тёмный Лорд, — холодно сказал Том. — Я управлял армиями, манипулировал смертными душами и читал Нагини философию. Я справлюсь с одним младенцем. Через пять минут после ухода Фреда: — Он почему кривится?.. Это... это газы? Или он оценивает мои моральные принципы? — пробормотал Том, держа младенца на вытянутых руках. — Мерлин, он смотрит в душу. Малыш начал плакать. Том попытался качать его. Малыш начал кричать. Том замер, прижал его к груди и прошептал почти заклинание: — Ты в безопасности. Я с тобой. Ни одна угроза не проникнет в твой мир. Даже если это... пелёнка с запахом Хаоса. Малыш… затих. Он просто лежал, слушая ровное биение сердца под тёмной рубашкой Тома. Том посмотрел вниз — и впервые в жизни улыбнулся не политически, не сдержанно, а по-настоящему. — Видимо, я тоже сдался, — сказал он шёпотом. — Ты — мой смысл. --- 3. Молли и «спонтанные крестины» На следующее утро в «Нору» без предупреждения нагрянула вся семья. Билл с женой, Перси с подушкой в подарок, даже Чарли прислал ожерелье из клыков дракона (крошечное, но милое). — Что происходит? — прошептал Фред, глядя на праздничный стол. — Крестины, дорогой! — сияла Молли, размахивая вязаным детским одеялом. — Ну не могу же я не благословить первого внука! Мы Уизли или кто? — Но мы же даже имя не выбрали… — Значит, выберете сейчас! За пирогом. С демократией! — …в смысле, с чем? — С демократией. Каждый предлагает имя. Потом голосуем. Внук голосовать не будет — он пока только пукнул один раз в правильный момент. --- 4. Имя На столе быстро оказалась целая стопка предложений: Артур — «в честь дедушки!» Сириус — «немного пафосно, но звучно» Гидеон — «старое семейное имя» Мираклус — «Джордж, серьёзно?!» Феникс — «Том предложил, никто не удивлён» Фред посмотрел на малыша. Тот лежал у него на коленях, глядел в потолок и вытягивал ручки к свету. — Он… светлый, — сказал Фред. — Несмотря на всё. Он не тень. Он не бремя. Он — вторая попытка. Том подошёл ближе, склонился рядом: — А что насчёт Орион? Фред посмотрел на него. — Звезда? — Созвездие. Пояс Ориона всегда виден в декабре. Он родился в декабре. И… он — ориентир. Как для меня, так и для тебя. Фред кивнул. — Орион Уизли-Риддл. Малыш икнул. — Он одобряет, — сказал Джордж. — И чихнул в сторону всех других вариантов. --- В тот вечер Малыш спал в колыбели, Фред — в объятиях Тома. Джордж тихо вышел из комнаты, закрывая дверь. Снаружи пели сверчки. — Добро пожаловать в семью, Орион, — прошептал он, глядя на окно. — У тебя тут всё будет странно. Но очень, очень по-настоящему. --- Глава: «Орион. Сын магии и любви» Прошло чуть больше двух месяцев с момента, как в «Норе» появился Орион. Дом жил новой жизнью: тише — но глубже. Чаще — но мягче. В каждом углу стояло что-то детское: пледы, игрушки, бутылочки, подгузники, и тонкая магия, пульсирующая в воздухе, словно сама вселенная обнимала младенца. 1. Первая магия Фред, обняв ребёнка, дремал на кресле. Всё было спокойно — пока крошечная ладошка не засияла золотым светом. — …Что? — пробормотал он, очнувшись. Перед ним на пеленке медленно парила плюшевая сова, слегка кувыркаясь в воздухе. — Орион… — прошептал Фред, приподнимаясь. — Ты… летаешь игрушку? Малыш расплылся в беззубой улыбке и — бац! — пульс магии толкнул мягкую игрушку в сторону шкафа, где она залипла на потолке. — ТОМ!!! — заорал Фред. — У нас потолочная сова? — сонно отозвался Том, входя. Но как только увидел сияющие ладошки сына, встал, как вкопанный. — Он уже проявляется, — сказал Том с благоговением. Он присел рядом, осторожно взяв руку малыша. Тепло. Магия. Мягкий свет. Почти шелест, как от крыльев феникса. — Он... живой источник, — выдохнул Том. — Как будто всё во мне… всё, чем я был… перешло в него — но стало мягче. Светлее. Фред смотрел на них — и впервые не чувствовал страха перед тем, что магия Тома может передаться ребёнку. Нет. Она передалась. Но не как проклятие — как подарок. 2. Гарри и Орион На следующий день Гарри появился на пороге «Норы», неуверенный, с пакетиком детских погремушек и каким-то странным выражением лица. — Эй, Поттер, ты как будто боишься ребёнка, — поддел Джордж. — Это не хоркрукс, он не укусит. — А вдруг я его уроню? Или он почувствует во мне шрам и заорет? — Он орёт, если голоден. И если Фред включает музыку с банжо. А так — нормальный мальчик, — сказал Джордж и передал малыша Гарри. Гарри застыл. Орион моргнул. Посмотрел. И… взял его за очки. — Он… держит их, — ошеломлённо сказал Гарри. — Мерлин, он держит мои очки. — Значит, принял тебя, — сказал Фред, улыбаясь. — Это магическое одобрение в нашей семье. — Ты, правда… отец. — Гарри опустил глаза. — Я никогда не думал, что мы все вот так будем жить. После войны. После всего. Фред кивнул. — Мы не обязаны забывать. Но теперь у нас есть причина — идти вперёд. Гарри поцеловал малыша в лоб, тихо: — Ты — лучшая месть злу, Орион. Ты — продолжение света. 3. Том называет его сыном Поздно вечером, когда дом стих, Фред задремал в кресле. Орион спал у него на груди. Том подошёл и — впервые — забрал ребёнка на руки сам. Осторожно. Почти не дыша. Он держал его долго. Глядел на него, словно искал ответы. — Я долго боялся этого слова, — прошептал он. — «Сын». Оно не звучало в моих устах раньше. Я не имел права. Я сам рос без отца. И стал тем, кем стал. Орион мирно вздохнул во сне. Его маленькая ладонь сжала палец Тома. — Но ты не я, — продолжил он. — Ты — лучшее из нас. Ты — Орион. И ты… мой сын. Слово вышло из уст Тома тяжело, почти болезненно, но затем стало легче. Свободнее. Он прижал ребёнка к груди. И добавил: — А я — твой отец. Пусть весь мир запомнит. --- Конец главы За окнами вспыхнули звёзды. В небе едва заметно мерцал пояс Ориона. В доме спали Фред и Том. Спал их сын. Мир был неполным. Но в этом углу — он был цел. Глава: «Первый шаг в легенду» Ориону исполнилось одиннадцать. Письмо пришло ровно в полночь, как будто само небо знало, что для него не существует опозданий. Фред нашёл его утром — Орион уже сидел на кухне, держа конверт с сургучной печатью в руках и глядя в него, как в зеркало судьбы. — Всё в порядке, малыш? — спросил Фред. — Там написано моё имя. Только имя. Просто: Орион. Без фамилии. Фред опустился рядом. — Ты ведь знаешь, почему. Мы хотели, чтобы ты выбрал, когда будешь готов. Орион кивнул. — Я возьму твою. Не потому что скрываю папу Тома… а потому что ты был со мной всегда. — Я не против. Я горжусь этим, — ответил Фред. Из коридора вышел Том, как всегда сдержанный, но глаза его задержались на письме чуть дольше, чем обычно. — Я не хочу, чтобы он скрывался, — тихо сказал он, когда Орион ушёл в комнату. — Я не хочу, чтобы он жил чужой жизнью из-за моей. — Он не скрывается, — ответил Фред. — Он выбирает. Это главное. --- Платформа 9¾ Орион держался прямо. Он носил мантии, сшитые Джорджем, палочку, сделанную специально для него — гибкую, чувствительную, с сердцем из перышка гиппогрифа. А за плечами — тишина. Никто не знал, кто он на самом деле. — Орион Уизли? — удивлялись те, кто ожидал рыжих волос, веснушек и шуточек. — Молчит. Читает. Смотрит, — шептались первокурсники. — Странный. Он чувствовал это. Но не реагировал. Том научил его одному важному правилу: > «Пусть сначала тебя боятся, потом — уважают, и только потом — поймут. В этом порядке.» --- Распределение Шляпа коснулась головы — и замолчала. Впервые за много лет. — Хмммм… — наконец произнесла она. — Интересный случай. Очень интересный. — Слизерин? — тихо подумал Орион. — Ты ждёшь этого. Потому что он был в Слизерине, — прошептала Шляпа. — Но ты сам — не он. Ты умен, да. Решителен — несомненно. Но ты хранишь свет. В тебе — выбор. — Я не хочу, чтобы меня боялись, — подумал он. — Я хочу, чтобы верили. — Тогда… — сказала Шляпа громко, — ГРИФИНДОР! Зал взорвался аплодисментами. А он встал — и пошёл. Прямо, уверенно. Как Том. Улыбаясь — как Фред. --- Письмо домой > Папам, Распределён в Гриффиндор. Я не чувствую себя чужим. Здесь есть мальчик — Алби Поттер, сын Гарри. Мы сели рядом. Он сказал: «Ты похож на кого-то, но я пока не понимаю, на кого». Я сказал: «На себя». Он улыбнулся. Это начало. Я чувствую это. Люблю вас. — Орион Будет ещё часть!