Скажи, Луна, могу ли я сиять с тобой?

Лу Гуан не помнит день, когда он ощущал себя правильно. Когда чужая улыбка не сопровождалась бесконечными снами, где он держит окровавленную руку, пока эта самая улыбка не застывает на чужих губах навечно. Иногда Гуан думает, что это наказание свыше за мысли, что он может быть счастлив в этом огромном мире, где нет дела до Путешественника во времени и его соулмейта. Мог ли он исправить каждое свое движение и держать под контролем взмах бабочки, пока та проживает свою единственную жизнь наполненную счастьем? Он не помнит, когда нити стали впиваться глубоко в пальцы, оставляя шрамы, а он улыбаться отчаянно, лишь бы сохранить те крупицы мимолетного спокойствия в их колыбели. Он лишь хотел, чтобы его друзья улыбались, даже если его это сломает.  Он не помнит, когда жизнь превратилась в сражение, он хотел бы просыпаться и ни о чем не думать, но получается лишь долго смотреть в стену и спрашивать себя: "Почему?" Может быть в другой жизни ему повезло больше? Существует ли уголок во вселенной где он мог бы дышать свободно и видеть мир таким, каким его видит его соулмейт? Всматриваясь в сияние луны, Лу Гуан не понимает, что хотел бы ощутить в своей жизни. Он устал быть впереди и думать над каждым шагом, он не может быть сильнее тех, кто выстраивает линии и заводит его в тупик. Он бы хотел просто исчезнуть. Закрывая глаза, пока лёгкий летний ветер ласкает волосы, он мечтает хотя бы одну ночь не видеть ничего, кроме пустоты. Соскользнув с кровати парень ерошит волосы и подавляет зевок, сильнее кутаясь в одеяло. Чужие тревоги - большая рана, которую сложно залечить парой фраз и иногда он не знает, что бы мог сделать для того, кто подарил ему весь мир. Ступая по холодному полу, юноша садится рядом на диване и обнимает спящего парня, стараясь укутать в своеобразный кокон. Наверное, им станет жарко, но Сяоши не знает, как можно помочь тому, кто устал сражаться с собой и миром. Прижавшись щекой к светлой макушке, Ши нежно проводит пальцами по чужой руке, едва слышно напевая: - Moon, tell me if I could Send up my heart to you? So when I die, which I must do Could it shine down here with you?' Cause my love is mine, all mine I love, my, my, mine Nothing in the world belongs to me But my love, mine, all mine... Глаза закрываются, пока Луна скрывается с глаз, позволяя рассвету озарить комнату фотостудии. Под тихое пение птиц два уставших человека, обнявшись, спали на диване, позволяя тревогам отойти в сторону и подарить ночь, когда ни один из них не увидит кошмаров. Сквозь сон Гуан жмется к источнику тепла и впервые за долгое время улыбается. Сладких снов...