Sleep, my Highness.

— Ваше Высочество, что за беспредел? Громкий смех Се Ляня разносится по просторной комнате. Длинные каштановые волосы разбросаны на хлопковых простынях бордового цвета, нижние белые одежды подчёркивают аккуратные линии мышц, а на глазах выступают слёзы. Атакующий щекоткой Хуа Чэн нависает над ним, не прекращая пытку. — Сань Лан, пощади! — руки Его Высочества ложатся на щёки возлюбленного, притягивая ближе к лицу, так, что их носы соприкасаются. — Гэгэ поступил слишком подло со своим мужем. Неужели можно так неосторожно действовать, Ваше Высочество? — Хуа Чэн поддаётся, останавливается и смотрит в любимые глаза напротив, сверкая хитростью в чёрном глазу. — Смотрите, до чего ты себя довёл: попал в руки злому и коварному демону! — Сань Лан, — Се Лянь улыбается, оставляет лёгкий, словно крыло бабочки, поцелуй на кончике носа мужа и шепчет, — никакой ты не злой демон. Лично я вижу тебя самым заботливым, преданным и прекрасным демоном, которого я люблю больше всего на свете. — Ваше Высочество, — если бы Собиратель цветов под кровавым дождём мог покраснеть, то он обязательно сделал бы это, ведь столь лестные речи, сорванные с губ возлюбленного, всегда заставляют мёртвое сердце трепетать. Хуа Чэн оставляет поцелуй в уголке губ возлюбленного. — Я ведь могу и поверить во все твои слова. — Сань Лан! — восклицает Се Лянь, слегка наигранно хмурясь. Всё же Наследный принц не терпел от мужа недоверия в его сторону. — Гэгэ! — передразнивает демон в том же тоне и усмехается. — Уже поздно, думаю, нам стоит лечь спать. Ты сегодня много кому помог на небесах, верно? Сильно устал? В голосе Собирателя цветов слышны ноты нежности и переживания. Се Лянь кивает. День и правда выдался нелёгкий: удалось помочь нескольким небожителям в делах и разобрать с Линвэнь множество бумаг. Благо, спустя долгое время к «мусорному богу» в прошлом стали относиться лучше, что несказанно радовало Се Ляня. Они укладываются на просторную кровать. Хуа Чэн позволяет своему богу закинуть на него ногу и обнять, уткнувшись носом в шею, щекоча дыханием бледную кожу. Демон влюблённым взглядом смотрит на макушку мужа, целует её и поглаживает ладонями расслабленные в объятиях мужа плечи. — Гэгэ? — тихо, почти шёпотом зовёт Хуа Чэн. — М? — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, мой Сань Лан, — после этих слов слышится мирное сопение. Такому быстрому уходу в сон Хуа Чэн всегда завидовал. — Спите, моё Высочество. С счастливой улыбкой демон прикрывает свой глаз и медленно погружается в царство Морфея.

***

Утреннее солнце уже вовсю согревает землю. Светит так ярко, что заменяет электрический свет, а лучи хитро проникают сквозь плотную ткань штор. Ёсан морщится во сне, когда шаловливый луч начинает попадать в закрытые глаза и подло слепить. Странно, когда он засыпал, шторы скрывали за собой даже тусклый свет луны, давая темноте поглотить комнату вовсе. Лишь белые бабочки своим мерцанием помогали ориентироваться в мгле. Кан переворачивается, сильнее кутается в тёплое одеяло и накрывает голову подушкой. Поверхностно слышит лёгкий смешок. Звук задёргивания штор, шлёпки босых ног о пол и небольшой скрип кровати под тяжестью чужого тела. — Принц моей души, вам стоит проснуться, а то ваш верный подданный скоро умрёт от скуки, — голос доносится прямо над прикрытым подушкой ухом. Недовольно промычав, Ёсан приоткрывает глаза, выглядывает из-за своего укрытия и зевает. После смотрит сонным взглядом на нависшего сверху человека и видит перед собой возлюбленного. Так всё то было лишь сном? Слишком уж схоже с реальностью. — Сонхва-я, — низкий голос хрипит, и, стоит Кану слегка прочистить горло, он продолжает: — Это ты. — А кто ещё? — усмехается Пак и целует сонного парня в лоб. А Кан видит перед собой картину из сна. Почему-то вспоминается то самое аккуратное касание губ демона с чёрными, словно вязкая смоль, волосами и повязкой на один глаз. Ёсан сглатывает, трясёт головой, а после и садится на кровати, тыльной стороной ладони потирая заспанные глаза. — Ты задумался, меня это пугает, — подаёт голос Сонхва и кладёт руку на лежащую у бедра ладонь Кана. — Всё хорошо, просто странный сон приснился, не бери в голову. — Теряешься между сном и реальностью? — Да. Пак смеётся и поглаживает пальцами нежную кожу чужой руки. Притягивает её к своим губам, целует и отпускает. А после встаёт с кровати и слегка потягивается, запуская свою пятерню в волосы и зачёсывая их. — Просыпайся, принц, пора встречать этот день чашкой кофе. В сонной голове Ёсана вырисовываются очертания демона из сна. Кажется, он слишком сильно напоминает ему Сонхва.

***

— Хён, не двигайся, на тебя бабочки сели. Пак замирает на месте в окружении цветов и растений. Белокрылые насекомые спокойно сидят на плечах и голове, махая своими крыльями. Решение посетить ботанический сад, известный своей красотой и разнообразием всего, пришло совершенно неожиданно, но, кажется, никто о своей идее не пожалел. Радующий глаз зелёный цвет растений успокаивал, а феерия приятных запахов цветов создавала определённое наслаждение от хождения по специальным дорожкам. Ёсан достаёт из своей сумки маленький фотоаппарат. Направляет камеру на возлюбленного, делает снимок и замирает. Воспоминания о сне вновь тревожат его. Там загадочный демон игрался с подобными бабочками. С губ так и наровит вырваться тихое обращение «Сань Лан», но Кан прикусывает щеку и отводит взгляд. Странное чувство, похожее на дежавю, окатывает тело. Но об этом Ёсан решает промолчать.

***

— Хён, подожди! Пощади меня! Громкий смех разносится по всей квартире. Юркие пальцы ловко щекочут бока и рёбра, и даже попытки отбиться от атаки оказываются тщетными. Сонхва смеётся параллельно с Ёсаном, нависает над ним и целует в губы, прекращая смешить любимого. Слегка содрогаясь от остатка выбитого смехом воздуха, Кан отвечает на поцелуй и кладёт ладони на щёки Сонхва. Отстраняясь, Пак смотрит в глаза напротив с такой нежностью и влюблённостью, что Кану хочется плакать. Он целует Сонхва в нос, отчего тот улыбается. — Вот так ты и оказался в моих руках, родной. Даже и не старайся убежать. — Да вроде как и не сильно хотел, злой демон. — Мой принц, да вы в опасности, — шепчет на ухо темноволосый, опаляя горячим дыханием ушную раковину и оставляет на мочке поцелуй. — В такой опасности я согласен быть всю свою жизнь, слышишь? — Нельзя так просто доверять плохим нелюдям, родной. — А ты не плохой. Я знаю. И люблю тебя. — Я тебя больше. Всегда.

***

Вечер перетекает в ночь. Пак прижимает к себе Кана, утыкается в его макушку и вдыхает приятный аромат шампуня на волосах. До ушей доносится приглушённое сопение, мирное дыхание спящего Ёсана опаляет шею. – Спите, моё Высочество.