Их история

Кожа светиться изнутри от благословления пикси, оставляя после себя небольшой холодок, словно лесной ветер, но это оказывается не самым холодным явлением для них. Они в самом центре оскверненных земель, уже уставшие, запасы зелий почти на исходе и без привала они явно не переживут еще одну схватку. Тео выпивает один слабый флакон зелья здоровья, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше, оставаясь на чеку, поскольку на ней с Лэйзель лежат обязательства наносить больше всего урона и атаковать первыми, оставляя остальных позади, как поддержку. Колдунья, привыкшая заботиться только о себе, мысли о выгоде, сама или уже по привычке, оказывается замешана в какой-то ад, с личинкой в голове, странными спутниками, но не больше чем она сама. Кулаки сжаты, надо идти вперед. Нет ни желания, ни сил видеть себя подавленной, что подтирает сопли и слезы с собственного лица, лишь тяжелый уставший вздох и закрытые глаза на пару секунд дольше. Зубами Тео затягивает кусок ткани, который старается удержать клинок в ее руке, кисть опухла, но продолжает с болью слушаться хозяйку. Мысли только о том, что еще немного и они дойдут до места, где в лагере ждут остальные и они смогут подлатают себя, устроившись у костра, а спиной почувствовать холодную землю, через тонкий спальный мешок. Взгляд падает на остальных, осматривая и оценивая обстановку, держать все под контролем. На секунду все кажется более-менее спокойным. Шедоухард и Лайзель перекидываются колкостями в друг друга, а Астарион с забавой на это смотрит. Ей хочется выдохнуть со спокойствием, но этого не дано. Реакция подводит на несколько секунд, хотя она и успевает поставить хоть какой-то блок, выставляя перед собой руки с клинком перед ударом появившейся из неоткуда нежити. Колдунья злится. «Блядь! Почему сейчас? Почему нельзя спокойно дойти до лагеря? Можно хоть каплю удачи в этот чертовый день?» Злость переполняет ее тело, понимая, что сейчас кто-то может действительно пострадать, ее атаки не насколько хороши и эффективны против таких врагов, она стискивает зубы, быстро перебирая в голове остаток свитков, которые всучил ей Гейл, но кроме двери в пространстве не находит. Она использует его, чтобы отойти подальше, что бы был шанс оценить обстановку. Лэйзель оказывается рядом с ней, пробивая атаками меча нежить, а после Тео перемещает их в сторону, где безопасно. - Шедоухадр, у тебя остались силы на луч или на стражей? - Да, сейчас добью их. «Их» - ей не нравится это слово, она видела только одну нежить. Ее голова поворачивается в сторону Астариона. Он пропал сразу из ее поле зрения при атаке, все ее внимание упало на врага. Очередные ругательные слова срываются с ее губ, когда она видит, что вампир стоит на коленях, опираясь одной рукой о землю, а второй держа себя за бок, через его пальцы капает кровь. Дыхание тяжелое, рваное, словно она умирает, а не кто-то другой. Секундное оцепенение, мерзкий запах бьет в нос. Следом первый шаг, что дается с трудом, но второй-третий-четвёртый так легки, в ритм бешеному сердцебиению. Оказавшись ближе, она видит, что на нем все еще маска, в глазах все еще теплится дерзость, а уголок губ приподнят в ухмылке. Ее рука накрывает его, придерживая рану еще крепче, заставляя того при этом опереться на нее. Тео же старается не смотреть ему в лицо. - Мог бы соизволить позвать на помощь, - колко, закусывая при этом нижнюю губу, заставляя хоть как-то отрезвить свои мысли, волнение, все еще бешенное биение сердца. - А ты разве не хочешь полюбоваться, как драматично я умираю? - хрипящий звук и капли крови изо рта. У Тео начинают трястись руки, хотя она все еще старается не подавать виду. Резко обрывая его, не давая больше произнести ни слова, впивая в него вместо кинжала - взгляд, острый, серьезный и отголоском собственной боли где-то на краю. - Заткнись. Хватит. Ты и так уже достал. Только трупа с драматичным прощанием нам и не хватало. - Так много пафоса ради простого бессмертного вампира… — Астарион вновь начинает игру, которую они затеяли еще с самого первого привала в лагере в Изумрудной роще. Тео не понимает до конца насколько он серьезен в этот момент, хочет ли он отвлечь ее или поступает по привычке. «Это так глупо». Но вместе с этим она поддерживает игру, продолжая тоже возможно по привычке. Между ними именно такой стиль общения, как будто оба подписали какой-то несуществующий договор на флирт и колкости. Ах, еще одним пунктом договора был «секс». Вечеринка тифлингов - как официальный старт всего этого. Дерзкий флирт, чтобы удивить ее, на что она смеется, потому что вампир не действует, лишь больше забавляет, пробуя все более изощренные словечки. Хотя она быстро останавливает его последнюю фразу, смеха больше не было. - Я люблю тебя, - слишком сильно, это точно не про них. Оно что-то ломает внутри нее из прошлого, расковыривая покрывшуюся корочкой рану. - Оставь это кому-то наивному, - бросает Тео перед тем как подтвердить их встречу в лесу позже. А потом повторение. Мокрые поцелуи, руки, блуждающие по телу без стеснения, кровь вперемешку со стонами, взгляды, колкости, раны, царапины, синяки. Инициатором действий мог быть любой из них, оставляя за вторым шанс согласиться или нет, но никто никогда не говорил нет. Кто-то в попытках привязать к себе, кто-то в попытках забыться. Он манипулировал ей, она пользовалась им. Предельно ясный расчет силы и инициативы. Они присели на землю, отойдя в сторону от места боя, но так они больше не могли продолжать свой путь. Никто из девушек явно не сможет пройти далеко с раненым на плечах, они все измотаны, а свитком с переносом на такое дальнее расстояние у них не было. - У нас же точно не осталось зелий? – Тео обратилась к уцелевшим участником команды. - Нет, ты допила последнее, - Шедоухард развела руками. – И сил на заклинание у меня тоже нет. Тео не корила себя за последнее выпитое зелье, потому что если бы не оно, то они бы сильнее стратегически проиграли и вместо одного сильно раненого можно быть два или больше. Астарион хоть и держал лицо, но по общему состоянию было видно, его надо было срочно как-то подлатать в моменте. Дыхание было тяжелым, а вокруг рта были влажные следы его собственной крови, хотя она была и не только там, но и на его руке, и на руке Тео, что до сих пор придерживала его рану. Колдунья закусила губу, выходов из этой ситуации было не слишком много, но и просить о таком кого-то другого она не хотела, она все еще себя морально сдерживала мыслью, что в этом была и ее вина, а не он просто неудачник, который ничего не смог сделать и так просто дал себя ранить. Руки развязывали часть ее обмундирования на шее, освобождая и оголяя кожу, внутренне продолжая себя ругать, но пытаясь принять данную ситуацию. - Дамы, отвернитесь, - и не строго, но и не мягко, на выдохе, они без слов сделали как она просит, даже отойдя немного дальше, оставляя их одних наедине. Тео поворачивается к нему лицом и приподнимает его голову свободной рукой, оставляя ее на шее, продолжая чуть сдавливать пальцами. - Три глотка – не больше, не меньше, лишь бы ты дошел до лагеря. На миг он застывает от услышанного, а после смотрит на нее в безмолвном вопросе «Ты уверена?». На что не получает ответа, Тео лишь отворачивается, открывая больше доступа к шее. Сначала - горячее и прерывистое дыхание на коже, с примесью голода и металла. Потом - прохладные и мокрые губы, назойливые мурашки по спине. Чужая ладонь с обратной стороны шеи, позволяя ей остаться, давая зафиксировать себя. Укус был не неожиданным, но все равно тело дрогнуло, ее рука, что была до этого на шее, уже сжимала его плечо, впивая ногти в одежду. Глоток под ее ухом и тихое: - Раз, - считать про себя, как она изначально хотела, не получается, она сразу же чувствует напряжение, которое появилось в его теле от этого слова. Астарион не торопиться, словно смакует, пробираясь пальцами в короткие волосы на ее затылке, легонько сжимая. Продолжая. Еще глоток. - Два, - не останавливается, рукой по плечу, шее, так же зарываясь в светлые волосы, закрыв глаза. Кажется, почти отпуская все в тот момент, чувствуя тишину в голове впервые за день. - Три, - она не успевает произнести слова, как его губы уже не на ее шее, но все еще рядом. Кожа пульсирует под горячим ровным дыханием. Она убирает свои руки и встает с места, неосознанно касаясь укуса. Пальцы стирают оставшуюся кровь и, отвернувшись, Тео надевает на себя элементы одежды обратно. Кровь на боку из раны перестает идти, поэтому необходимости ее сдерживать пропадает. Кажется, он весь в крови, в своей, в ее, это ни капли его не смущает. Он театрально делает небольшой поклон в сторону Тео, которая все равно продолжает краем глаза следить за ним. - Ты удивляешь меня, - он проводит кончиками пальцев по губам, вытирая с них чужую кровь. - Идем уже, чертов кровосос, - возможно грубо, но на большую игру ее сейчас не хватит. - Твой кровосос, - опять этот лукавый взгляд.