Ripcord

And I wanna kiss you, make you feel alright

Кенни видит в отражении тень друга и понимает всё без слов. Кайл все-таки пришел за ним. Тянет собачку молнии излюбленного костюма вверх, пытаясь скрыться за той полностью. Натягивает капюшон и оборачивается, приветливо щебечет приглушенным голосом. — Что-то случилось? Где Стэн и Картман?       Фигура надвигается на него, воздух вокруг словно уплотняется. Кенни затыкает нос, задыхаясь. Феромоны Кайла всюду, кружат голову и топят с головой. От него пахло как от влажной земли после дождя, Кенни любил этот аромат. Он чувствовал себя в безопасности, пока его не стало слишком много. Он впадал в западню, уходя далеко в лес. Запах становился насыщенным, чувствовался неукротимым и пробуждал в нем нечто первобытное. Тогда он начал избегать друга детства, врал, что занят. Потом соврал про собственный вторичный пол. Утопал во лжи, боясь уничтожить самое дорогое в его жизни – их дружбу. Одинокими ночами он мечтал о нем, стыдливо воображал как Брафловски совсем не по-дружески любит его, нуждается в нем. Захлебывался в грезах и на утро, пробудившись ото сна, возвращал мысли в порядок: мнил себе, что это неправильно. Даже если что-то будет, то это не сулит ему счастьем. Он не его поля ягода. Так что тот вдруг забыл в его комнате сейчас?       Кенни пошатнулся назад, различая в темноте, как Кайл приближается к нему. Сквозь феромоны ощущалась ярость, от чего было так не по себе. — Кайл?       Кенни побежал, боясь остаться зажатым между тем и стеной. Счастье не для него, он был проклят с самого рождения за безрассудство своих родителей.       Взвизгнул, когда рука была перехвачена в цепкой хватке. Взмолился небесам о том, чтоб все прошло хорошо, чтоб тот просто накричал на него и ушел. Тело и мозг никак не желали резонировать, он впадал в отчаяние. — Кенни, чувак, как ты мог. Почему ты всё время мне врешь?       Кенни пытается вырвать руку из хватки, не поднимает на него взгляда. Темно, свет лишь в конце комнаты, за приоткрытой дверью.       Если он подаст голос, то разбудит Карен и родителей. Спасется, но это лишь сильнее испортит отношения между ним и Кайлом. Нужно просто поставить точку, сказать как есть. Низ живота приятно сводит, тело совсем не слушается. — Я не врал. О черт.       За руку тянут к себе. Кенни столкнулся с ним. Ощущает дыхание у самой щеки и задыхается. Любимый и желанный совсем рядом, протяни руку и коснешься губ. Кусает щеку изнутри, напоминая себе, что перед ним Кайл, что это его друг, что им еще целую жизнь жить в одном штате. Мысли путаются, ощущаются такими вязкими, что голова пухнет. — Все знали, даже Картман, а я нет. Ты ненавидишь меня?       Хоть плачь от отчаяния, горячий шепот у самого уха. Кенни клял всё на свете в этот момент. Давно смешались ваниль и мёд с влажной землей. От ассоциаций не оставалось ничего приличного, ему было страшно связать не те слова. — Мне просто нужно побыть одному. – приглушенно звучит. Сотрясает воздух.       Кайл ослушался, сжал в своих объятиях. Глупый, он не понимает что делает.       Кенни молчит, ощущая себя последней сволочью. Освяти комнату источник света, так на штанах было бы мокрое пятно. Так текло, влажной была не только земля, которая сводила с ума своей близостью. Именно поэтому не говорил. — Ты должен был сказать.       Губы запечатлеют поцелуй опасно близко, низко. У самих губ Кенни. Дразнят.       Кенни мешается, подается вперед и вкушает запретный плод. Чертовы жидовские губы, он воображал так много раз их поцелуй. Вишневые чуть пухлые губы , любимые губы, были такими мягкими. Он упивался ими, надеясь что его просто оттолкнут и все кончится раз и навсегда.       Их так тянуло друг к другу. Случилось бы это, не проболтайся Стэн о том, что у Кенни течка и он просто переживает это один? Сомнение грызет. Здравые мысли покидают его от проворных пальцев Брафловски. Стянули капюшон и пытались избавить от одежды.       Кенни отталкивает друга дрожащими руками. Всё тело колотит, от чувств он покоя себе не находит. Движется к двери, не то собираясь выйти, сбежать, не то затворить и утонуть в обоюдном грехе. — Кенни, не уходи. – отчаянно.       Кенни продолжает идти, ноги слабнут, трясутся от волнения. Шаг раз, шаг два. Он снова перехвачен. Дверь закрывается, оставляя полный мрак в голове и вокруг. Кенни захлебывается от чувств, когда его зажимают у стеночки, целуя с языком, как в каком-нибудь порно, которое он смотрел у Картмана. Тянет к нему руки, цепляясь за шею.       Чужие руки были нежны, поцелуи ласковы и почти невинны. Кенни задыхался от мысли, что он с Кайлом. Кусал за плечо, ощущая что именно Кайл постигает его изнутри. Царапал спину, сдирая кожу нестрижеными ногтями и, не прекращая, шептал любимое имя. Спрашивать был ли он презервативе, в который раз это происходит, не сон ли это не было ни сил, ни желания. Чувства переполняли за край от происходящего. Следующего утра для него существовало, он просто мечтал вознестись в эту минуту. Цеплялся за него, любил и отдавался. Лишь безвучные слезы потекли с глаз, когда он ощутил как чужие зубы впиваются в кожу за загривком. — Ка-а-айл, – протянул, жмурясь, и кончил.       Пробуждение было таким тяжелым, события прошлой ночи хлынули градом на его светлую голову. Жар исчез, он был удовлетворен и просто сыт. Раскрыл глаза и двинулся, собираясь осмотреть, насколько плохо было его состояние, опешил. Кайл был рядом и держал его в своих объятиях.