О ливнях, шашлыках и недовольных лицах

— Я не умею шашлык жарить! Недовольное лицо. — Завтра ливень обещают! Недовольное лицо. — И вообще, я пикники не люблю! Недовольное лицо с недоверчиво поднятой бровью. — Ладно, уговорил. Довольное лицо Курильщика, довольный поцелуй в щеку, довольные прыжки собаки. Недовольный Черный. Он никогда не отказывал Курильщику ни в чем — прогулки, покупки, путешествия... Видимо, избаловал. Теперь шашлык ему подавай. И не когда-нибудь, а завтра. Сразу по наступлении лета необходимо нанизывать мясо на шампур, как врагов на шпагу, а то это самое лето, видите ли, не чувствуется! Ему, Черному, потеющему теперь над маринадом, очень даже чувствуется! Замариновал. Умаялся. Курильщик, надо отдать должное, пытался помогать — катался туда-сюда по кухне, зачитывая наперебой рецепты с каких-то сомнительных сайтов. Сайты расходились во мнениях о количестве необходимых специй. Черный разошелся и опрокинул в кастрюлю половину солонки. — Влюбился, — прокомментировал Курильщик, — видишь, как совместное приготовление пищи способствует развитию наших отношений. — Ага. Один шашлык — и вот уже пуд соли съеден, — пробурчал Черный, пытаясь выковырять комки соли из будущего гастрономического шедевра. День для пикника выдался и правда не очень подходящий: солнце капризно пряталось за тучи, периодически высовываясь только для того, чтобы снова затянутся серой небесной мурой. Но Курильщик был непреклонен, и Черному не оставалось ничего, кроме как затащить в машину его и Бульку, захватить кастрюлю с шашлыком и отправиться на поиски живописного места. Полянка нашлась почти сразу. На ней росла мягкая зелёная травка, несколько берёз и даже одна солидная сосна. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что место уже было кем-то оккупировано. Этот кто-то был подозрительно лысым. А рядом с ним жарил шашлык кто-то подозрительно рыжий с подозрительно большим выводком орущих и таких же рыжих детей. Сфинкс обернулся, удивился и толкнул Рыжего протезом: — Смотри, кто тоже выбрал именно этот уебански дождливый день, чтобы насладиться временем на природе. — Ну вот, а ты говорил, что я один такой дурак! — Обрадовался Рыжий. Черный был не слишком рад этой встрече. Он уже хотел выразить свое недовольство и поискать другое место для пикника, но его опередила Булька. Она была вполне довольна и полянкой, и соседями, и радостно потрусила по траве обнюхивать всех восьмерых рыжих детей. Черный погнался за ней, чтобы не дать ей в два укуса проглотить чужой шашлык, а Курильщику осталось дипломатично усесться в коляске и начать диалог: — Чё это вы тут делаете? — Я готовлю еду на девятерых троглодитов. Восемь из них сейчас чешут твою собаку. А ещё один, — Рыжий кивнул на Сфинкса, — прохлаждается, бубнит мне под руку и мешает готовить. — Я единюсь с природой и даю тебе дельные советы, — проворчал Сфинкс. — Единись с ней дальше, извращенец. Если у меня, в отличие от некоторых, есть руки, это не значит, что под них обязательно нужно бубнить. — ААААААА! Собака! Оставьте собаку! Собака, не уходи! Всклокоченный Черный, подхватив Бульку, спешно ретировался с полянки под громогласные детские вопли. Булька отчаянно сопротивлялась разлуке с детьми Рыжего и сопровождала ее жалобным скулежом. — Ну и дети у тебя! — Выдохнул он Рыжему, разворачивая Курильщика, чтобы везти к машине. Но тут Булька ловко извернулась, выскользнула из его объятий и, прежде чем Черный успел что-либо сообразить, унеслась вместе с детьми в неизвестном направлении. — На моих детей никогда не находило такое бешенство, пока они не увидели твою собаку! — Парировал Рыжий. Небо предупреждающе загремело. — Ливень через двадцать минут, — затянувшись, сообщил Сфинкс. Черный злобно обвел всех глазами, и, осознавая, что искать новое место уже некогда, отошёл как можно дальше и принялся собирать мангал. Дождь грянул не через двадцать минут, а гораздо раньше, стоило только Черному выложить шампуры над горячими углями. Поляну накрыл настоящий водный апокалипсис. Рыжий со Сфинксом открыли зонтики. Дети с Булькой, сразу же откуда-то вылезшие, накрылись огромной плащ-палаткой. Курильщик предложил Черному сбежать в машину. Черный посмотрел на готовящийся шашлык: — Не пойду я никуда. Куда мне его теперь деть? Я останусь. Один в машине посидишь. — Шашлычный герой! — засмеялся Курильщик. И остался с Черным. И Черному почему-то стало приятно от этого. Их поливал ливень, они были мокрые насквозь, держались за руки и смотрели на тлеющие угли. Черный улыбался, как дурак, а потом представил их со стороны и засмеялся. Всё-таки это было не зря, даже несмотря на то, что когда Черный попробовал шашлык, у него чуть уши не воспламенились от количества специй и соли, и на то, что Сфинкс и Рыжий ржали над ним до колик, и на то, что Булька нашла где-то целую лужу грязи и умудрилась изваляться в ней по уши. Черному все равно понравилось, хоть он и хмыкал недовольно, и корчил злобные рожи, и делал рассерженное лицо. Потому что (в глубине души он это знал, но предпочитал не признавать) ему нравилось абсолютно все, в чем участвовал Курильщик, и что Курильщику приносило удовольствие.