Осколки памяти на дне бесконечности

И там произошла неожиданная встреча с Джодахом. — Здравствуй, Лололошка. Ты меня, скорее всего, не помнишь, но я твой друг. — произнёс некто, удивительно похожий на Бога-Фараона, каким его описывала Окетра. — В-в-вы же... Бог-Фараон? — дрожащим голосом выдавила из себя девушка. — М-м? Нет, я не он. Но его образ нагло списали с меня, — Джодах снисходительно усмехнулся. — А как тебя зовут, подруга Лололошки? Окетра застыла. Она впервые стояла лицом к лицу с божеством, и само его присутствие давило на сознание. — Ауру спрячь, индюк недобитый, — бесцеремонно вклинился Лололошка, заставив Джодаха поперхнуться заготовленной фразой. — Не хватало ещё, чтобы ты её до смерти запугал. Давно не виделись. Парень небрежно протянул руку. Джодах, явно шокированный такой фамильярностью, всё же ответил на жест. — Судя по тону, к тебе возвращается память, — заключил он, сжимая ладонь мироходца. — И как много ты помнишь? — Самое раннее — Арнир. Раньше — пустота, — отозвался Ло. — Но ещё вчера я не помнил ничего до своего появления здесь. — Простите, что встреваю, — подала голос Окетра, наконец поборовшая оцепенение. — Лололошка, вы... знакомы? — Ой, точно. Прости, Окетра. Я бы рассказал, как мы встретились, но это долгая история, а время у нас, полагаю, ограничено? — парень вопросительно взглянул на Джодаха. — Этот пернатый просто так не является. Он же теперь важная шишка, Ангел Смерти, чтоб его. А на деле — обычный пьяница. — Пьяница?! О чём ты, Лололошка? — окончательно растерялась госпожа. — О том, что этот тип, перебрав лишнего, умудрился поспорить с одним опасным мироходцем, Эбардо. Мол, тот не сможет сбежать из Видомнии — жуткой тюрьмы в Междумирье. И, конечно, проспорил. Эбардо начал творить беспредел, пока я не посадил его на цепь в Пустоте. А ведь он предлагал мне вместе править переписанной вселенной... Но я отказался. — А что такое Видомния? — синевласка жадно ловила каждое слово. — Тюрьма, — отрезал Ло. — Эбардо загремел туда за похищение солнца, а создали это место мироходка Фарагонда и эльф Франческо — он же Сан-Фран. Видомния находилась в Междумирье, пространстве между мирами, и питалась искрами заключённых. Там пленники раз за разом проживали свои худшие кошмары, пока не выгорали до состояния «дасков» — безвольных рабов. Искра Эбардо была настолько мощной, что питала это место сотни лет, и когда он всё же обманом заставил меня выпустить его, Междумирье начало буквально разваливаться на куски. — А можно было... покороче? — тихо спросила Окетра, пытаясь переварить этот поток информации. — Нет, — улыбнулся Лололошка. — Ты ведь сама говорила, что любишь знания. — Да, но не когда их вываливают на голову огромной кучей! — Хорошо, учту. Так что ты хотел рассказать? — Ло вновь повернулся к Джодаху, чьё лицо всё ещё выражало крайнюю степень недоумения. Джодах разложил всё по полкам: реальность буквально трещала, и единственный способ спастись — сбросить парадоксы в другой мир. Окетра ожидаемо возмутилась, не желая решать свои проблемы за чужой счёт, но быстро поняла: с их нынешним багажом знаний это единственный, пусть и паршивый, вариант. — Ситуация патовая, но выберемся. — усмехнулся Лололошка. — Когда не выбирались? — С этим я соглашусь, Лололошка. Ты обладаешь невероятной способностью попадать в самую гущу событий и выходить из неё целым и невредимым. — И кстати, почему твои рукотворные божки почти ничего не делают для мисра? — Поинтересовался парень. — Что ты имеешь ввиду? — Недоумиваючи спросил Джодах. — То, что "боги" мисра асболютно никак не помогают людям, а лишь мешают, по велению Кнефмтити, Ронас натравил однажды на меня своих львов, а после она так великодушно предложила воскресить Зарифа который умер по её же вине, и при этом забрала у меня добрую сотню лет жизни, в то время как в мисре доживают в лучшем случае до 70, и те это долгожители. — Сказал мироходец. — Как сотню лет жизни? Ты что, из-за этого умрешь скоро? — Сильпо заволновалась Окетра. — Умру? Не смеши меня, я за что то около двух тысяч лет не постарел даже заметно, что уж говорить о том, что бы за 100 лет я умирать начал. — Поспешил своеброзно успокоить он свою госпожу. — Я как смогу, разберусь с ними. Сам понимаешь, в миры войти не могу. — Промолвил Джодах. — Ой, чуть не забыл, смотрящий просил передать тебе это, какая то странная маска, почему то вся перевязанная, он сказал снять бинты только там, где ты не упадешь. — Очень интересно, передай ему спасибо. Вот так они и разошлись, остаток дня Лололошка провел с Окетрой, конечно пока что они прятались от остальных, например из дома выходили с промежутками. Уже вечером Ло сидя у себя в комнате на кровати держал в руках ту самую маску что вручил ему Джодах, которому её вручил Смотрящий. Он решил разбинтовать её, и в тот же момент как он увидел её полность без бинтов, у него в голове начали всплывать одно воспоминание за другим, их было так много что даже его мозг не был способен обработать все это, он рухнул с кровати без сознания и с сильным жаром, на грохот первой прибежала Окетра, а после и остальные. — Чего встали столбом? Его в больницу надо, у него жар же явно. — Сказала Окетра. Она притронулась к его лбу, и жар был такой сильный что у неё на руке остался ожог, хоть она её почти в то же мнгновение и отдернула. Они кое как что бы не обжечься отнесли его в больницу, там всеми силами старались сбить ему температуру, врачи, да и вцелом все были в полном шоке как он еще не сгорел заживо, и как на нем одежда не сгорает. — Госпожа, умоляю, поймите... — медсестра попятилась, пряча дрожащие руки в складках робы. — Мы бессильны. Вода в чашах закипает, стоит лишь поднести их к нему. Лёд тает, превращаясь в пар, не успев коснуться кожи. Самое милосердное, что вы можете сейчас сделать... это даровать ему быстрый покой. Удар милосердия. Чтобы он не сгорел заживо в собственной постели. Секунду в коридоре стояла мертвая тишина, а затем Окетру захлестнула такая ярость, что воздух вокруг неё, казалось, тоже начал вибрировать. — Вы предлагаете мне убить его? — голос Окетры из дрожащего шепота перешел в леденящий душу рык. — Вы, жалкие лекари, называете трусость милосердием?! Да я скорее голыми руками вырву сердца всем богам, чем позволю коснуться его сталью! Она сделала шаг вперед, и медсестра вжалась в стену. — Я плачу вам золотом, которое вы и во сне не видели. Делайте что угодно: тащите лед с вершин, заклинайте воду, молитесь всем богами, но если он не выживет — эта больница станет вашим погребальным костром. Лечите его! В тот момент когда последние отголоски ярости Окетры затихли, дверь в палату Лололошки распохнулась, оттуда повалил густой пар, из этого пара вышел он, Лололошка, на нем Догорало его худи, но шарф со штанами даже не почернели, он спокойно посмотрел на Окетру, будто несколько минут назад не испарял воду при соприкосновении. — Я конечно рад, что ты так мной дорожишь и волнуешься, но что я делать буду если ты с голыми руками на богов пойдешь? — Усмехнулся парень. После своего смешка он едва не упал, благо Окетра успела подхватить его под плече, медсестры тем временем и след простыл. — А ну живо в кровать! — Командным голосом сказала девушка. — Неужто тебе так неймётся, госпожа, что ты мне даже восстановиться не дашь? — Ло не удержался от шпильки, лукаво глядя на неё снизу вверх. — Сначала кровать, а что потом? Свадьба?. Но буквально через секунду он пожалел о своей шутке, потому что покраснешвая Окетра выронила его прямо на пол. — Ой, прости Ло! — Она скорее помогла ему встать. — Но ты сам виноват, нашел время для шуток. — А кто сказал что я шучу? — Продолжил издеваться парень. — Я тебя сейчас намеренно напол кину если не прекратишь. А если кто то услышит? — Пускай слышат, и даже видят. Договорив фразу, он просто поцеловал её в губы. Поцелуй этот был не таким как той ночью, он был иной, он был более страстный и властный, девушка в тот же момент обмякла в его руках. И на несчастье двух мирохрдцев, к ним в больницу пришла Дана. — Окетра, я конечно знала что ты жалкая, но не настолько же что бы с собственным абдом лизаться. — Сьязвила она. — Скажи еще что ты за него замуж выйти планируешь. Знала бы она, с какой точностью она попала в цель. — О боги, почему из всех кто мог бы быть, пришла именно ты? — В необычной для себя манере произнес парень, оторвавшись от своей принцессы. — Если завидуешь, завидуй молча. — Продолжил он. Дана поперхнулась собственным ядом. Она ожидала оправданий, страха или хотя бы гневного крика Окетры, но никак не этой ледяной, почти хирургической трезвости от парня в обгоревших лохмотьях. — Завидую? — она нервно рассмеялась, но в глазах на секунду мелькнула паника. — Было бы чему завидовать! Рабу, который возомнил себя... — Да, завидуешь, — отрезал Ло, делая шаг вперед. Несмотря на то, что он едва стоял на ногах, Дана инстинктивно вжалась в дверной косяк. — И дело даже не в статусе. Не в обиду Бурису, но в делах сердечных он тормоз, каких еще поискать. Ло слегка наклонил голову, и его взгляд стал пугающе проницательным. — Я с уверенностью могу заявить: ты не раз намекала ему на что-то большее, чем просто совместные прогулки. Ты ждала от него решительности, ждала огня, но он не понимал. Бурис из тех, кому нужно говорить прямо в лицо, а твоя гордость тебе этого не позволяет. Вот ты и бесишься, глядя на Окетру. Ты завидуешь тому, что её жизнь — настоящая, а её мужчина не ждет подсказок, чтобы взять то, что ему дорого. Окетра, всё еще раскрасневшаяся после поцелуя, смотрела на Ло с широко открытыми глазами. Она никогда не видела его таким — холодным, проницательным и... пугающе взрослым. Дана открыла рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли в горле. Ло попал не просто в цель — он разнес эту цель в щепки. — Если ты пришла по делу говори, коли нет, уходи. — Отрезал на конец Лололошка. — Вообще то да, я по делу пришла. — Обрадовавшись что удалось сменить тему, уже без яда в словах начала Дана. — До Салика дошло что ты слег с температурой с которой обычно сгораю заживо, он забеспокоился что его огни утекают у него прямо из рук. — В последней фразе снова был привычный яд, но в сторону Салика. — Ясно, передай ему что смерти моей он не дождется. Дана уже собиралась поскорее уходить, но в спину ей Лололошка добавил. — Знаешь, несмотря на весь яд в твоих словах, все оскорбления и все что ты сделала, мне чисто по человечески жаль тебя. — Скзал парень, даже не пытаясь задеть её дальше. — Только вот моя жизнь была куда сложнее, но я не сломался, и тебе я советую просто оставить это, когда твое прошлое не давит на тебя тяжким грузом становится гораздо легче, и сними ты эту маску стервы хотя бы перед Бурисом, он то чем такое отношение заслужил? Дана замерла на пороге, так и не обернувшись. Её плечи едва заметно дрогнули. Слова Ло о Бурисе и «тяжком грузе прошлого» попали в самую точку — туда, где ещё оставалось что-то живое под слоем яда и гордыни. Она ничего не ответила, лишь крепче сжала пальцы на дверной ручке и почти выбежала из больничного крыла, оставив после себя лишь шлейф дорогих духов и тяжелое молчание. Лололошка тяжело вздохнул и наконец позволил себе полностью опереться на Окетру. Его внутренний жар окончательно утих, оставив после себя лишь звенящую пустоту и приятную тяжесть в мышцах. Окетра молчала долго, глядя на закрытую дверь, а потом перевела взгляд на Ло. В её глазах читалась смесь восхищения, испуга и... бесконечного любопытства. — «По-человечески жаль»? — тихо повторила она его слова. — Ло, ты только что сделал с Даной то, чего не удавалось никому за все годы нашего знакомства. Ты лишил её голоса. Но... откуда ты узнал про Буриса? И что ты имел в виду под «твоя жизнь была куда сложнее»? Она внимательно посмотрела на его обгоревшее плечо, где под кожей всё ещё пульсировал едва заметный голубоватый свет. — Ты ведь теперь всё помнишь, верно? — в её голосе промелькнула тень страха, что этот новый, мудрый и властный Ло может просто исчезнуть, развернуться и уйти в те миры, о которых она даже не слышала. — Ты боишься? Боишься что я уйду? — С некой печалью произнес Ло. — Я дал тебе обещание, что буду с тобой, покуда наша любовь не угаснет. Взгляд парня упал на тот самый ожог на правой руке девушки. — Это... Из-за меня? Дай я вылечу его. — С беспокойством произнес Лололошка. — Не нужно, пускай будет напоминаем что любовь иногда бывает обжигающей. Она завела его в палату, уложила на кровать и сама села рядом. — Слушай, Лололошка. Можно я задам тебе вопрос? — Как то неуверенно произнесла она. — Тебе все можно, принцесса. — С улыбкой ответил парень. — Скольких ты любил до меня? В палате стало так тихо, что слышно было, как за окном оседает пыль Мисра. Ло сжал её ладонь — его пальцы были горячими, но хватка — бережной, почти умоляющей. — Как бы странно и фальшиво это ни звучало... — начал он, и его голос на мгновение дрогнул под весом прожитых эпох. — За сотни миллионов лет своей жизни я не смог полюбить никого, кроме тебя. Он сделал паузу, глядя прямо в её расширившиеся зрачки. — В меня влюблялись многие. Великие королевы, простые крестьянки, даже существа, чьи имена стерты из памяти миров. Некоторыми я был вынужден воспользоваться. Просто чтобы выжить, чтобы пройти дальше, чтобы достичь своих целей... — На его лице промелькнула тень отвращения. — Мне до сих пор тошно от самого себя за это. Но внутри меня всегда была лишь пустота. Холодный расчет и бесконечный путь. Ло поднес её руку к своим губам, коснувшись костяшек пальцев. — Разжечь ответный огонь во мне смогла лишь ты. Одна на миллиарды лиц. Я понимаю, Окетра... Это звучит как сказка. Ты имеешь полное право мне не верить. Кто поверит существу, которое забывает всё, кроме своего долга? Он замолчал, давая ей возможность осознать масштаб катастрофы, которой была его жизнь до её появления. Она произнесла это тихо, почти шепотом, не отрывая взгляда от их переплетенных пальцев. — Если бы кто-то другой сказал мне такое, я бы ему никогда не поверила. И даже не в то, что он прожил миллионы лет... а в то, что никого не любил за это время. Но почему-то тебе мне всегда хочется довериться. Она наконец подняла на него глаза, и Ло увидел в них не госпожу То'Ифетуна, а ту самую девушку, которая когда-то рискнула всем ради одного «неправильного» абда. — Рядом с тобой я чувствую себя не госпожой, которая вечно должна быть сильной, — её голос дрогнул, но взгляд остался твердым. — А просто девушкой. Которая впервые за долгие годы может позволить себе быть слабой. Потому что знает... ты удержишь. Ло ничего не ответил. Он просто притянул её к себе, утыкаясь лбом в её плечо. Этот момент тишины был ценнее всех сокровищ мира для обоих. Он не просто «удержал» её. Он нашел в ней свой единственный берег после миллионов лет шторма. Спустя несколько минут он одним небольшим усилием поднял Окетру и уложил её рядом, так быстро и нежно что она даже не поняла что произошло, а когда поняла просто улеглась поудобнее. Теперь, когда она чуть не потеряла свою недавно обретенную любовь, ей было уже все равно что, кто-то может увидеть их, ей хотелось просто быть рядом, и Лололошке хотелось того же. — Слушай, Лололошка. — Начала она тихо. — А что это за маска? Лололошка взял маску с тумбочки рядом, покрутил её в руках. Маска выглядела так: Она состояла из некого чуждого будто бы любому из миров материалу, он выглядел до невозмосжности неестественно. Черный метал или же это был и не метал вовсе, попросту поглощал почти весь свет что падал на него, у маски были остыре черты лица, подобные черепу неизвестного досили существа. Глаза этой маски сияли ядовитым пурпуром, и внушали они одновременно страх, и ощущение будто бы на тебя смострит тот, кто познал все тайны мироздания. На лбу был след, подобный застывшей в камне молнии. Окетра немного опасаясь приконсулась к маске, ей казалось что эти глаза смотрят ей прямо в душу, возможно так оно и было. — Это моя маска, я создал эту и еще семь других для своих друзей. Еще тогда, когда мы были молоды и искра в нас бушевала словно сверхновая, эти маски были созданны дабы позволить лучше контролировать её, со временем необходимость в ней должна была пропасть. Он остановился, и провел рукой по граням маски, словно до сих пор не веря что она вновь вернулась к нему. — Но мной была обнаруженна занятная особенность, она не просто помогала контролю, она со временем впитывала в себя силу и сохраняла её, более того она способно восстанавливать эту силу если её исчерпать. Лололошка вновь остановил рассказ, он заметил что Окетра весь рассказ с любопытством поглядывала на маску. — Слушай принцесса, а примерить хочешь? — Улыбнулся ей Лололошка. — А можно? — Немного робко спросила она. — Я же говорил, тебе все можно, принцесса. — Сказал он передавая ей маску. Окетра осмотрела маску, не заметив никаких креплений она было хотела задать вопрос, но вспомнив что маска это практически сгусток магии просто поднесла её к лицу, на её удивление когда она убрала руку, маска осталась на лице. более того, на её теле сформировался доспех из того же металла, и она вся была в фиолетовых вкраплениях. На плечах появился плащ с капюшоном, он был черным как и сама броня, но обшитым таким же пурпуром как и броня с маской. Броня ощущалась простой одеждой, она не сковывала движений, её вес не ощущался, но было понятно что она может выдержать даже прямой удар любого из богов мисра, и не один. — Ло, я чувствовала себя будто даже удары богов мне будут непочем. — Сказал девушка снимая, и возвращая маску парню. — Я тебе больше скажу, с твоим потенциалом и правильными тренировками ты станешь мироходцем куда сильнее чем те, кого я даже полубогами не считаю. — Усмехнулся Лололошка. — Даже полубогами? — Вопросительно вскинула бровь Окетра. Она была удивленна. — Да, был у меня в даливарике друг что звался полубогом, в одном его посохе силы больше было чем во всех местных богах вместе взятых. — Начал он рассказ, Окетра поняв что сейчас услышит некую инересную историю, просто устроилась поудобнее и начала слушать, и так уж вышло что поудобнее это на груди у парня. Лололошка продолжил, уже поглаживая волосы Окетры. — Его звали Люциус, сын Агния. Он был наместником мира, что многие назвали бы адом, там не было пыток или чего то такого, там было невероятно жарко, весь мир бы одной бесконечной пещерой, воды там не было, были бескрайние океаны лавы. Однажды заигрвшись со своим тогда единственным другом, последним из рассы демонов, Воладном, он буквально уничтожил половину того мира, за что и был отправлен своим отцом в тюрьму времени, и что самое интересное, его сила позволяла ему очень долгое время находиться там и не померкнуть как другие, и даже сбежать оттуда, — Ло на мгновение замолчал, его пальцы мягко зарылись в синие волосы Окетры. — прихватив с собой Джодаха. Тот тогда был еще совсем другим... не таким заносчивым, и не таким сильным. Окетра слушала, затаив дыхание. Сердце Лололошки билось ровно и сильно, и этот звук успокаивал её больше, чем любые слова. Мир, где океаны состоят из лавы, а полубоги крушат измерения ради забавы, казался пугающим, но здесь, в его руках, она чувствовала себя в полной безопасности. — Знаешь, Ло. — прошептала она, прикрыв глаза. — после твоих рассказов мне кажется, что наш Миср — это просто маленькая комната в огромном замке. И я рада, что ключи от всех дверей именно у тебя. — Ну, чем то подобным когда то был и Миср, видишь ли эоны назад, я создал здесь в мисре, и уже после в множестве других реальностей, неразрушимые врата что ведут в эти самые реальности, а маски - это ключи к вратам. Самое сложное было наладить первичную связь с дургими вратами, что бы те позже могли сами связываться при запросе и согласии владельцев масок с двух сторон. Этими вратами было отправление, да, то самое что по мнениюю братства призовет богов и лишит их сил. — Эоны? Ты же сказал миллионы, когда я спрсила была ли у тебя с кем то до меня любовь. — Подозреваючи начала Окетра. — Принцесса, мне обидно что ты думаешь что я мог бы тебе так нагло врать, — Даже не наигранно обиженно сказал Лололошка, но продолжил, — я прожил гораздо дольше, чем даже задумывался о отношениях, когда моя жизнь перевалила за первый десяток тысяч лет я понял что спешить мне уж точно некуда, и все подобные мысли на очень долгое время загнал поглубже в свою сознание, дабы они не мешали мне в моих исследованиях. Я думаю тебе знакомо каким становится влюбленный мужчина, особенно если любовь оказывается безответной, а мужчина оказывается однолюбом. — Лололошка сделал паузу. — Хорошо что наша любовь оказалась взаимной, и не просто взаимной а еще и желанной. И как я только могла подумать что он мне врет? Хотя, любая бы на моем месте так волновалась, когда в словах мужчины, о котором только можно мечтать, такая несостыковка. — И если ты не против, — Снова начал говорить Лололошка, не переставая поглаживать её волосы, — завтра мы начнем твои тренировки, а сейчас уже поздно, нужно поспать. Что же мы все о Лололошке и Окетре? Почему бы нам не посмотреть как дела скажем у Даны? А дела у неё очень интересно, с самого момента как она ушла из больницы слова Лололошки не выпадали из головы, каким то образом он был единственным кто смог не просто задеть её, а лишить её голоса и заставить желать сквозь пол проавилться, словно она маленькая девочка что сильно провинилась перед взрослыми. Чем больше она пыталась выбросить из головы слова Лололошки, тем больше она понимала что он прав. Дана шла по ночным улицам, почти не разбирая дороги. В ушах всё еще звенел спокойный, рассудительный голос этого странного парня. «Как бы ни было обидно и трудно это признавать, этот абд попал в самую точку», — горькая мысль жгла не хуже пустынного солнца. — «Он прочитал меня как открытую книгу. Я думала, что если буду прятаться за этой маской, никто не сможет меня задеть. Но он... у него опыта столько, что он видит людей насквозь. И эта жалость в конце... Да как он смеет?! Я не нуждаюсь в его жалости!» Она резко остановилась, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. «Но он прав. С Бурисом хотя бы эту маску стоит снять, иначе я рискую потерять и его». Решение пришло мгновенно. Дана развернулась и почти бегом бросилась к дому Буриса, срезая путь через темные переулки. Она застыла перед дверью, сейчас у неё в голове диллема, позволить дорогому её человеку увидеть себя уязвимой, или же уйти и не показывать слабость, но прежде чем она успела решить, дверь открылась. Там стоял Бурис, он услышил что под его дверью кто то чуть ли не плачет, и решил открыть, удивлению его не было предела когда он увидел Дану, эту сильную и как казалось эмоционально неуязвимую женщину, едва ли не плачущей, он тут же бросился к ней и обнял. — Кто это с тобой сделал? Кто заставил тебя плакать? — В ярости проговорил Бурис. — Скажи мне кто это, я его в порошок сотру! Выпалил все это бурис, при этом крепче прижимая к себе Дану, в этот момент он понял что он наверное единственный перед кем она может позволить себе слабость. Дана уткнулась лбом в плечо Буриса, и плотина, которую она строила годами, окончательно рухнула. Плечи её затряслись, а из горла вырвался рваный, судорожный всхлип. — Ло... Ло-ло-лош-ка... — с трудом выговорила она сквозь подступающие рыдания, не в силах даже произнести имя целиком. Бурис, почувствовав, как его рубашка намокает от её слез, мгновенно напрягся. Его пальцы сжались в кулаки, а в голосе прорезался рык: — Да я его за это... прямо сейчас в порошок сотру! Только скажи слово, Дана! Она судорожно вздохнула, пытаясь поймать ртом воздух, и сильнее вцепилась в его руки, удерживая на месте. — У-успокойся... — выдавила она, шмыгнув носом и поднимая на него покрасневшие глаза. — Не надо. Он... он просто раскрыл мне глаза на то, что я сама так долго... боялась признать. Дана снова всхлипнула, на этот раз уже тише, чувствуя, как вместе со слезами уходит та тяжесть, о которой говорил мироходец. — Он прав, Бурис. Я так боялась быть слабой, что чуть не проглядела то, что у меня перед носом. Чуть не потеряла тебя за этой дурацкой маской стервы. — Потерять меня? Куда бы я от тебя делся? Мне кроме тебя никто не нужен. — Уже спокойно продолжил он. — Вы же вроде должны были завтра плыть за перчатками Монту, ты сможешь или мне тебя подменить? Спустя пару минут, уже подуспокоившаяся Дана ответила. — Не нужо, но если хочешь можешь поплыть тоже. — Обязательно, пойдем в дом, а то на улице холодно. Этой ночью Дана осталась у Буриса, эта ночь была особенной тем, что он впервые не боялся сделать что то не так, не боялся лишний раз коснуться её, они о многом успели поговрить, и в итоге уснули в обнимку. В эту ночь укрепились не только Отношения Лололошки и Окетры, но и Буриса с Даной. Конец, а кто дочитал тот молодец. На этом вторая часть заканчивается, я думаю что качество поднялось по сравнению с прошлой частью, и тут были эксперименты с оформлением. Если кто то захочет предьявить за длинные тире, мол это ии, я писатель и я имею полное право использовать хоть латынь в произведениях, так что песка хлебни. А всем остальным хорошего настроения! Третья часть должна выйти быстрее, так как я сяду за её написание почти сразу после выхода этой.