Дом шести судеб

Глава 3: Суд не для ведьм «В этой главе описываются сцены психологического и физического насилия.» «Правосудие часто слепо к боли, когда сердце жертвы остаётся вне присяги.» Министерство Магии. Подземелье. Зал №4. На скамье подсудимых она сидела одна. Остальные должны были предстать позже. Сейчас — только она. Элора Мальстейн. 18 лет. Чистокровная. Метка Пожирателя — подтверждена. Но против неё не было ни одного убийства. Ни одного акта насилия. Только слухи. И — странная вещь — множество свидетельств в её защиту. Она сидела в старой мантии, выданной в тюрьме. Материя тёмно-серая, грубая, как мешковина. Её руки были тонкие, обтянутые кожей, с царапинами и следами ожогов. Волосы цвета выжженного золота, когда-то идеально уложенные, сейчас падали на плечи спутанными прядями. Один локон был выстрижен — последствия жестоких допросов. Губы потрескались от сухости. Глаза — огромные, серо-синие, потускневшие от бессонницы и боли. Она была красивой. Но это была сломанная красота, как треснувшая статуя. Ни капли жеманства. Ни капли игры. Она смотрела в зал и ждала. “Они меня уже приговорили. Просто формальность. Сейчас скажут, что метка — это всё, что нужно.” Перед ней — три судьи. Во главе — Корделия Марч, новая глава отдела правосудия. Холодная, строгая ведьма с платиновыми волосами и лицом из камня. — Элора Мальстейн, — начала она, голос будто ледяной поток. — Вы обвиняетесь в принадлежности к организации, признанной террористической. В нанесении магических травм, в ношении Тёмной метки и… — она замолчала, — в сокрытии правонарушений со стороны других Пожирателей. Элора подняла голову. — Я не убивала. Не пытала. Не проклинала. Я не была одной из них. — Но вы носите метку. Она не ответила. Просто протянула левую руку. Перчатки на ней не было. Знак горел бледным, затухшим красным. Как ожог. — Мне сожгли её, когда я отказалась. Отец держал. Мать сжимала плечо, чтобы я не вырвалась. Мне было семнадцать. — Вы могли обратиться за помощью, — заметил один из судей. Она улыбнулась — горько. — В доме, где Комната для наказаний — это настоящее помещение, не метафора? Я выживала. А потом боролась. Спасала тех, кого могла. У меня нет оправданий. Но есть факты. Свидетели. Первой выступила Лаванда Браун — всё ещё со шрамами на лице. — Я не знала, кто она. Никто не знал. Она отдала мне портключ, спасла, когда нас вели на казнь. Я не забуду её взгляда. Он был такой… пустой. Как будто она умирала внутри. Потом — Андреа Фишер, бывшая студентка Хаффлпаффа, маглорожденная: — В подвале нас держали. А она пришла ночью и дала еду. И исчезла. Я думала, мне это приснилось. Пока не узнала её лицо сегодня. Даже Олливандер подал письменные показания, что однажды Элора заплатила за шесть палочек, не сказав кому. Шесть новых палочек для беглецов. За деньги, которых у неё почти не было. Вердикт. Марч смотрела на неё долго. — Мы не можем игнорировать ни вашу метку, ни ваши поступки. Но и не можем игнорировать то, что вы сделали, рискуя жизнью. Совет принял решение. Пауза. — Вам будет запрещено использовать магию до конца августа. Вы будете под наблюдением. Вы и ещё пять студентов поселяетесь в охраняемом доме. После — возможен допуск к восьмому курсу Хогвартса. — Ясно, — только и сказала Элора. В тюрьме. Накануне. За день до суда, в камере, она сидела, поджав ноги. Стук воды по трубам. Запах плесени. Тишина. “Может, они меня убьют. Может, это будет легче.” Но в голове — одно лицо. Мальчик, которому она отдала портключ. Ему было лет 10. С красной курткой и большими ушами. Он обернулся, когда исчезал, и прошептал: — Спасибо, тётя… Она тогда впервые за много лет заплакала. Теперь она ждала. Стала тихой. Почти пустой. Но в ней всё ещё жила искра.