Извини(сь)

      Антон кусает губы и едва сдерживает улыбку. Арсений придёт совсем скоро.       Вот уже несколько месяцев они непрерывно общаются и узнают друг друга всё больше, весело вспоминая их неловкий день знакомства. Арсений оказывается чуть более душным и правильным, но зачастую он вбрасывает наедине очень даже смущающие вещи. И кто бы мог подумать, что его так накроет, но альфа влюбляется в омегу настолько быстро и сильно, что был готов неустанно целовать все его конечности. Цветы ему домой таскает, как угорелый, шоколадки приносит под недовольный бубнёж о том, что это портит фигуру, комплиментами сыпет с ног до головы, а Антон может только краснеть и упрямиться, переводя всё на Арсения.       И оба взрослые люди, которым почти двадцать, но шандарашит так, будто снова шестнадцать и феромоны отдают в голову сильнее любого алкоголя.       Арсений вселяет в Антона уверенность, и они вместе переговоривают с компанией уже бывших друзей о том, чтобы те не трогали его, потому что им явно не по пути. А они и не расстраиваются сильно, поскольку дружбу и общение не ценят даже между собой, посылая через слово на три веселые буквы и больно пинаясь. Дышать становится в разы легче, когда ненужный груз отваливается, и Антон даже может понять и принять, кто он на самом деле. Омега зацветает, как усыхающий букет цветов, который поставили в полную вазу воды. Он начинает носить менее закрытую одежду, подчёркивая самое главное — свою прекрасную задницу, на которую сам обращает внимание только после лестных слов альфы, и прикупает себе несколько новых шорт.       Честно говоря, Антон не всегда охотно принимает попытки Арсения ухаживать за ним, потому что нужно ещё постараться, чтобы заслужить внимание такой принцессы, но с радостью реагирует на любые проявления заботы и нежности. Особенно Антону нравятся те моменты, когда альфа легонько пробегается пальцами по его спине, вызывая мурашки, а после нажимает чуть сильнее, делая сногсшибательный массаж.       Между ними было и остаётся много неловкостей, с которыми они либо справляются на ура, либо медлят и откладывают на потом, но так или иначе это не мешает им тесно общаться. В последнюю течку Арсений ведет себя как настоящий джентльмен, привозя Антону всё необходимое, включая собственную ношенную одежду, на которую омега чуть ли не с порога набрасывается, вдыхая родной запах. Альфа готовит ему еду, хотя жутко не любит это дело, но под рецепты доброй женщины из интернета и визг датчиков дыма всё же справляется с этим, получая восторженные отзывы от голодного Антона.       Арсений также вовремя уходит, когда всё доходит до чересчур откровенных разговоров. В основном он просто дразнится, наблюдая за тем, как Антон недовольно морщит нос, но после ухода неизменно продолжает начатое уже по телефону, слушая довольные стоны в трубке. Каждому до зубного скрежета хочется близости, но они не спешат, оттягивая этот момент и изучая друг друга понемногу. Доходит до того, что они откладывают даже первый поцелуй, решая посмотреть, когда он всё-таки случится. Они целуют друг друга в щёку, лоб, скулы, шею, но только не в губы. Их взаимоотношения перерастают в очень интересную и вместе с тем затягивающую игру, у которой точно не будет плохого конца.       Кто первый поцелует? Кто первый предложит близость? Кто первый признаётся в том, что по-настоящему любит?       Сегодня Антон весь на взводе, потому что в воздухе витает та самая таинственность, которая совсем скоро развеется и точно оставит после себя приятное послевкусие. На днях они договорились встретиться и поговорить за чашкой чая. Просто у него дома и на его кухне, но кто Антон такой, чтобы не понять очевидный намёк? Всё дело в том, что каждая их встреча — это безумная прогулка, во время которой Арсений может затянуть его в такие дебри, что ни одна карта на телефоне не поможет найти дорогу обратно. И посидеть дома после такого кажется непосильной задачей для него, потому что энергия у этого человека обычно бьёт через край.       Именно поэтому Антон тщательно готовится, натягивая на идеально гладкую кожу самое красивое бельё, которое находит у себя. Тёмные кружева немного щекочут, но это ощущение быстро становится привычным, когда омега перебегает в них из комнаты в комнату, наводя порядок. Голову он моет тем самым шампунем, который Арсений упомянул ещё при первой встрече, и укладывает волосы так, что ни один уважающий себя альфа не сможет пройти мимо и не потрогать их, пропуская пряди через пальцы. На шею и запястья он нацепляет украшения, которые делают образ ещё более утончённым. Омега не пользуется парфюмом, так как естественный запах кому угодно вскружит голову быстрее, чем искусственный.       Антон на всякий случай достаёт из своих запасов первый попавшийся чай и ставит чайник на огонь, хотя осознаёт, что до этого дело точно не дойдёт. Телефон на столе вибрирует и оповещает о том, что Арсений подходит к подъезду.       Волнению нет предела и сердце вот-вот выскочит и убежит, но Антон держится как может, нервно теребя край свободной рубашки, едва прикрывающей короткие голубые шортики. Он сразу вспоминает дыхательную гимнастику, чтобы не сойти с ума в ожидании, но его прерывает громкий стук в дверь. Антон тут же подлетает к ней, шёпотом считая до десяти, в последний раз поправляет причёску перед зеркалом и наконец дёргает ручку.       На пороге стоит Арсений, одетый так, словно прямо сейчас поведёт омегу на свидание. Темная рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами на груди и чёрные приталенные брюки, подчёркивающие все прелести ниже пояса. Антон честно старается не смотреть туда, но взгляд буквально намагничивается, поэтому в моменте безумно трудно оторваться. Из-за спины альфа достаёт одну алую розу, аккуратно завёрнутую в прозрачную упаковку, и протягивает её омеге, который стоит и боится лишний раз пошевелиться или вздохнуть.       — Ты такой красивый, — голос слегка дрожит от волнения, будто они видятся в первый раз. Арсений улыбается в ответ так искренне и очарованно, что хочется на стенку лезть, вгрызаясь зубами в старые обои, но вместо этого омега благодарно принимает розу и позволяет альфе зайти в квартиру. Антон смотрит на него, прокручивая в голове каждый момент их совместного времяпровождения. То, как Арсений впервые гладит омегу по голове, заставляя довольно урчать, то, как они в первый раз обнимаются, и то, как альфа шепчет ему, что всегда будет рядом, и этот самый шёпот в разы громче любого "я тебя люблю", которым люди разбрасываются направо и налево, забывая об истинном смысле.       От всего этого омеге просто сносит крышу, поэтому он наспех кладёт цветок на обувную тумбу и обхватывает лицо Арсения руками, впечатываясь в его губы. Целоваться он не умеет, но старательно обхватывает и оттягивает сначала нижнюю губу, затем верхнюю, лижет кончиком языка и чувствует, как ему охотно отвечают, перенимая инициативу на себя. Широкие ладони ложатся на поясницу и ведут вверх по спине, прижимая ближе к телу. Кислорода становится очень мало, и оба остраняются, загнанно дыша и глядя друг другу в глаза. Так влажно и приятно, словно самый вкусный десерт, который ты оставил напоследок. На лице расплывается глупая улыбка и хочется смеяться от накрывшего в моменте счастья, которое бежит на всех скоростях по венам, подпитывая собой каждую клеточку тела.       Им невероятно хорошо друг с другом. Они одно целое, которое никому так просто не разрушить, ведь связаны они не столько физически, сколько духовно.       — Я скучал, — Арсений без рук снимает обувь и напирает на Антона почти сразу, хватаясь за его плечи и ведя в сторону спальни. Он осторожно укладывает его на кровать и нависает сверху, целуя в лоб и скулы, спускается ниже к шее и царапает клыками бледную кожу, заставляя омегу извиваться под ним от новых ощущений. Где-то здесь точно будет его метка, но не сейчас.       — Я тоже скучал.       Альфа целует каждый сантиметр, кусаясь и тут же зализывая покраснения. Совсем скоро эта молочная кожа будет сплошь покрыта космосом, который ещё долго будет заживать. Антон мычит и шепчет признания одно за другим, чувствуя, как сильно любит и не хочет останавливаться ни на секунду.       — Арс, ты же не уйдёшь как всегда? — он хнычет это куда-то в макушку и обхватывает чужие бёдра ногами, пока Арсений выцеловывает и всасывает набухшие соски.       — Сдурел, что ли? Конечно, не уйду, как я тебя могу оставить? — альфа ловит чужой подбородок и гладит скулу большим пальцем, смотрит неотрывно в пугливые глазки, целует в щёку и ласково треплет по волосам, сползая к тонким голубым шортикам. Он цепляет резинку зубами, отпуская её и дразнясь, пальцами поглаживает чужую промежность, которая уже неистово течёт, пропитывая естественной смазкой бельё. Шорты улетают вниз, открывая обзор на чёрные стринги, и Антон скулит под ним, закрывая лицо руками.       — Кисунь, не нужно стесняться, у тебя великолепное тело. И бельё просто шикарное, я так рад, что ты подготовился сегодня. Просто выдохни и получай удовольствие, я всё сделаю, — он забирается пальцами под рубашку и щекочет живот, заставляя Антона немного улыбнуться и убрать руки от лица. — Вот так, не страшно же? — в ответ положительный кивок, и Арсений полностью спокоен на ближайшие десять минут.       Он стягивает бельё, откладывая его в сторону, и просит раздвинуть ножки шире, наблюдая за тем, как поблёскивает и сжимается розовое колечко мышц. Арсений ложится на живот и подтягивает Антона к себе, ведя носом по внутренней стороне бедра и легонько кусая за ляжку, вылавливая в полной тишине сиплый стон.       — Чёрт, как же ты вкусно пахнешь, — он слизывает сладкую малиновую смазку, которой здесь уже в избытке, и мастерски ввинчивается языком в отверстие, обводя внутри гладкие стенки.       — Блять, Арс! — лицо и шея горят от смущения, внутри всё вертится с неистовой силой, а Антон мечется по кровати, хватаясь за одеяло и простыни. До одури приятно, когда тебя вылизывают там, куда любой посторонний человек просто так не заглянет. Совершенно сумасшедшее действие и безумно быстрый темп, который пугает Антона, но вместе с тем влечёт с огромной силой. Жгучее желание пробирает насквозь, и обоим тяжело устоять перед таким искушением, которое оттягивалось так долго.       Арсений аккуратно вынимает язык и вводит вместо него два пальца, понимая, что те входят почти свободно.       — Кисунь, расслабься. Ты ведь пытался уже растянуть себя до моего прихода?       Альфа поднимает голову вверх, лишь бы уловить чужие эмоции, и остаётся полностью доволен, когда ему кивает взъерошенный и залитый краской омега, который остервенело кусает губу в надежде не закричать от нахлынувших эмоций.       — Я добавлю ещё?       — Да, прошу.       Когда он вводит ещё один палец, Антон вскрикивает и шипит от боли, но продолжает терпеть и не дёргаться, понимая, что нужно просто привыкнуть. Арсений мажет губами где-то в районе подбородка, целует за ухом и массирует голову, пропуская через пальцы вьющиеся пряди, которые омега старательно накручивал пол дня. Антон сейчас безумно красивый и открытый, чувствительный до жути и настолько манит, что хочется окончательно сорваться, но он сделает всё, чтобы ему было хорошо.       Немного позже нежные стенки перестают сильно ныть и привыкают к воздействию изнутри, а омега начинает прислушиваться к ощущениям, когда альфа надавливает чуть сильнее в разные точки.       — Тебе нравится?       — Очень.       — Готов попробовать что-то новое?       — Да.       Арсений отползает в сторону, хватается за ремень и ослабляет его, снимая штаны. За ними на пол летит рубашка и серые боксеры, которые он переступает и залезает обратно на кровать. Взглядом вылавливает первую попавшуюся подушку и укладывает ту под поясницу омеги, чтобы ничего не заболело и не затекло.       — Арс, возьми в ящике презерватив, я не хочу пока детей.       — Точно не хочешь?       — Арсений!       Он тихо смеётся, глядя на возмущённого Антона, и выставляет руки перед собой, залезая в ящик. Раскатывая резинку по члену, альфа наблюдает за удивлённым взглядом омеги, глаза которого расширяются от одного только осознания, какие у Арсения габариты.       — Это влезет в меня вообще?       — Влезет, конечно.       Он закидывает длинные ноги себе на поясницу и неторопливо водит головкой между половинками, распределяя смазку и заставляя Антона мычать от желания и толкаться навстречу, чтобы снова оказаться наполненным.       — Если будет неприятно, обязательно скажи мне, хорошо?       — Да, давай уже, — Арсений улыбается и плавно входит наполовину, отчего омега стонет во весь голос и дрожит, закатывая глаза. Его член уже буквально горит в ожидании ласки, но он не может к нему прикоснуться, пока над ним нависает другое тело.       Голова кружится, и в горле пересыхает от резкого вскрика, но Антон начинает постепенно привыкать, ёрзая бёдрами вперед и назад, пытаясь насладиться ещё немного. Резиновые игрушки ещё не доставляли ему такого сильного удовольствия, как настоящий член человека, в которого он безумно влюблён. Альфа низко рычит, входя до самого узла и слыша рядом с ухом очередной сладкий скулёж, прерваемый резкими вздохами. Антон хватается за его спину, как за спасательный островок, и держится крепче, оставляя небольшие царапины. Арсений постепенно наращивает темп, меняя угол проникновения, и наслаждается каждой секундой, с удовольствием слушая звук шлепков, хлюпанья и почти впитывая в себя звонкий голос, который буквально кричит о том, насколько ему хорошо. Так быстро и резво, жарко и безумно приятно. Антон подмахивает бёдрами и чувствует, как из глаз летят искры от удовольствия, которое вот-вот накроет с головой. Раз за разом попадая по простате, Арсений слышит громкие вскрики, которые постепенно переходят в хриплое мычание, и чувствует, как гладкие стенки внутри периодически туго сжимаются.       Кажется, Антон близок к тому, чтобы сорвать себе голос.       — Арс, Арс, ещё быстрее, пожалуйста! — он стискивает зубы и закатывает глаза, чувствуя, как оргазм всё же пускает по телу мощный разряд, после которого всё темнеет и мутнеет. Арсения хватает ещё на пару толчков, после которых он низко рычит и замирает в таком положении ненадолго, пытаясь отдышаться. Тело под ним обмякает и обессиленно валится на кровать с затёкшими конечностями. Альфа наконец вытаскивает член, горящий от резвого темпа, и снимает презерватив, завязывая его и бросая куда-то в гору сброшенной одежды. Он ложится рядом с Антоном и помогает тому осторожно перевернуться на бок, чтобы соприкоснуться лбами. Арсений прикрывает глаза и размеренно дышит, ощущая, как приятная слабость постепенно накрывает с головой, вызывая лёгкую сонливость.       Нужно ли что-то говорить? Всё ли прошло нормально, или можно просто помолчать?       — Ты как, кисунь? Тебе всё понравилось? — он шепчет обеспокоенно, заправляя выпадающие пряди за уши.       Это был большой скачок для обоих.       В памяти мелькают только неловкие поцелуи около губ, слова о том, как они обожают друг друга и как сильно хотят узнать с другой стороны. Но оба не рисковали, чтобы не ошибиться. Чтобы подольше насладиться жизнью без глупых обязательств и навязанных обществом ярлыков, но, безусловно, прибегнуть к ним чуть позже, находясь уже в более осознанном состоянии. И, конечно же, чтобы оттянуть самое приятное до удачного момента, когда оба будут готовы. Когда возбуждение достигнет своего пика и оба сорвутся, но обязательно по обоюдному желанию. Чтобы всё было спланировано, но не до мелочей.       Арсений теперь знает, что его намёки понимают идеально, и что вместо фразы "давай пойдём потрахаемся" он теперь может спокойно говорить "давай попьём чай у тебя дома и поболтаем по душам".       — Я в порядке, меня просто вырубает немного, извини, — он трёт глаза и морщится от солнечного света, пробивающегося через шторы. — Жопа немного болит, но мне очень понравилось и я очень люблю тебя, правда. Ты тот, кто смог почувствовать меня, а я в свою очередь почувствовал тебя. Мы как пазл, тебе так не кажется?       Альфа улыбается его размышлениям и заводит руку ему за голову, вновь делая массаж и слушая довольное урчание над ухом.       — Да, ты прав, мы как пазл. Мне комфортно с тобой, тебе комфортно со мной. А чтобы не болело, я тебе потом всё аккуратно помажу там. Не представляешь, как я рад, что ты понял мой жирнющий намёк сегодня.       — Трудно было не понять, Арс! Как минимум из-за того, что тебя вечно куда-то несёт, когда мы видимся, а как максимум из-за вчерашнего разговора.       — Я всё ещё не верю в то, что ты в жизни такой стеснительный. По телефону стонешь как порнозвезда, а здесь едва ноги вплотную не сводишь, лишь бы я ничего лишнего не разглядел.       — Ну, Арс, у меня давно не было ни с кем близости, я уже отвык от этого. А ты такой понимающий, такой заботливый и чуткий, что мне стало стыдно не оправдать твои ожидания.       — Дурачок, я никогда не строю никаких ожиданий, потому что на деле всегда виднее, чем в голове, — Арсений целует омегу в нос и перемещает руку с головы на ягодицу, сминая её, словно антистресс, — а ещё у тебя ахуенная жопа, и нет, мы не сдвинемся с этого. Так бы и укусил.       Антон звонко смеётся и тычется в чужие ключицы, вдыхая родной запах вперемешку с гелем для душа.       — Пойдём искупаемся или ещё полежим?       — А что ты хочешь?       — Хочу второе.       — Тогда полежим.