Кольцо

      ***

Уилсон ненавидел красно-серый мяч в кабинете своего лучшего друга. Когда диагност размышлял над очередной задачкой, то его спутниками в этих нелегких делах чаще всего становились викодин, Джеймс и этот мяч, если они были в его почти стеклянном кабинете. И стоило Хаусу положить обратно в свой карман оранжевенькую баночку, внутри которой постукивали таблетки, как в его руках тотчас появлялся этот ненавистный мяч. Диагност то легко подкидывал его, ловя в раскрытые ладони аккуратно, мягко, чтобы не допустить падения; то кидал в одну из стен, так изящно обхватывая мяч при броске и провожая его, уже брошенного, инерционным движением всей своей крупной кисти, игриво выпрямляя все пальцы вслед полету игрушки, а затем так же завораживающе приземлял его в свои загорелые ладони, чуть сжимая и все начиналось снова. Иногда он в задумчивости перекидывал мяч из одной руки в другую, крепко и твердо преграждая ему путь дальше, в свободный полет. Размышляя, постукивал по нему пальцами с такими ровными и аккуратными ногтями, чуть матовыми, чуть блестящими, всегда в меру обстриженными, не под корень, но и не давая пластине разрастись, будто он ходит в салон для такого идеального результата. Джеймс в таких случаях оказывался бессилен и никак не мог отвести взгляд, всецело погружаясь в наблюдение и рассматривание сильных рук своего друга, подмечая малейшее движение. Он мучился от жажды прикосновения, он хотел ощупать, обвести каждый ровный ноготь, поцеловать каждый выступающий сустав, переплести пальцы, впитать в себя тепло ладони и почувствовать, как напрягутся мышцы в ответ. Но иногда наступала настоящая пытка. Расслаблено беседуя о чем-то, чего перенапряженный мозг Уилсона никогда не мог запомнить, Хаус закидывал ноги на стол и неспешно перекатывал мяч из ладони в ладонь. В какой-то миг чуткий взор Джеймса наблюдал прекращение однотипных движений, игрушка несколько меняла свое положение, твердо обоснуясь на одной ладони, чуть подставленной «лодочкой», и не целиком накрываясь сверху другой. А после пальцы верхней руки начинали медленно поглаживать поверхность мяча, иногда с усилием проводя по шершавой тканной обертке, пытаясь ухватиться за микроскопические волоски, очерчивая пустую полосу с незамысловатыми изгибами, что пролегает между двумя цветами. И вот тогда дыхание Уилсона перехватывало, ладони слегка потели, а в паху недвусмысленно напрягалось, в то время как глаза, не мигая, пожирали картинку, волнующую душу и воображение (прошу, прикоснись, погладь, надави, схвати, сожми, сделай хоть что-нибудь со мной своими прекрасными руками). Иногда Хаус замечал пристальное внимание друга и прерывал свою речь, пытливо глядя в ответ и не умея поймать взгляд, направленный куда-то ниже, в сторону или вовсе бегающий от точки к точке, известной лишь Джеймсу. Диагносту было довольно любопытно обнаруживать в месте столь сильного притяжения Джеймса свои руки. После чего они сталкивались взглядами, смущенным и насмешливым, и Уилсон торопил Хауса продолжить свой рассказ, теперь уже внимательно слушая и упорно глядя другу куда-то в шею, но никак не на играющие с мячом пальцы. Да, конечно Хаус подозревал какой-то не очень здоровый интерес Джеймса к кистям именно Грега и его подозрения подтверждались при абсолютно каждом рукопожатии между ними. Стоит лишь смотреть не на скрепленный замок из пальцев, а на лицо того, с кем сие действие производишь. Только их руки соприкасались, как Уилсон слегка вздрагивал и нервно сглатывал, стараясь отвести взгляд куда-то в сторону. Когда же происходило сильное сжатие ладоней, то онколог отрывисто выдыхал, а то, бывает, на его лице выступал легкий румянец, сопровождаемой еле заметной испариной. Все это было Хаусу очень любопытно. Только вот этого диагносту недоставало - нужно было вывести Джеймса на чистую воду.

***

Стоило лишь Уилсону расписаться о своем прибытии на рабочее место, как его уже окликнули привычным «Эй, Уилсон!». Спустя секунду перед онкологом уже возник Хаус, прямо таки светящийся изнутри. Джеймс отложил ручку и направился к лифту. - И тебе доброе утро. - Что-то ты сегодня припозднился, даже я успел придти. - Ты пришел раньше положенного, а я пришел лишь на минуту позднее установленного времени, так что вопросы все к тебе. Они дошли до лифта и Грег нажал на кнопку тростью. Онколог несколько неодобрительно посмотрел на это действие. - Ты никогда не думал, что вот, ты идешь по грязному асфальту, грязному полу, тыкаешь концом грязной трости на кнопку, а потом эту кнопку нажимают другие люди и они даже могут испачкаться в земле, если ты по ней шел. - Ну и что? Люди нажимают эту кнопку не в стерильных перчатках, а значит на ней и так полно бактерий. И проще заразиться чем нибудь от другого человека, чем от простой земли. - Врачи зашли в кабину и Грег вновь нажал на нужный этаж концом трости. - А ты не думал, что таким образом я обезопасил себя от дополнительного риска заболеть, хотя он и без того велик, м? - Да, но людям все равно неприятно будет, если они измажутся в чем-то, где побывала твоя трость. - Людям будет неприятно, когда они заболеют, никто не будет знать, чем они болеют, их отправят ко мне, а я в это время буду валяться у себя на диване из-за того, что притронулся к кнопке лифта и подхватил какую-то заразу. - Тогда носи с собой одноразовые перчатки или тряпочку, будешь ими нажимать. - онколог пожал плечами, выходя на нужном этаже. - Понимаешь, это ведь лишние затраты, много ненужных движений, да и зачем они, если и так есть решение? Пойми, абсолютно все не могут быть счастливы и довольны, вот люди, например, немножко попачкаются, а бедный калека зато будет и дальше доблестно лечить умирающих. - Хаус вышел следом, спеша за своим другом. - Куда это ты, разве тебе не в кабинет нужно, переодеться там? - Я вначале зайду за кое-какими бумагами, их нужно заполнить. Ах да, тебе же словосочетание «заполнить бумаги» совершенно не знакомо. Джеймс продолжал идти в нужный ему кабинет, тогда как Грег туда не хотел, но в тоже время ему нужен был онколог. - Уилсон. - Хаус встал на месте, позвав друга. - Что такое? - Джеймс тоже остановился, но вот ему пришлось обернуться, чтобы вопросительно посмотреть на диагноста. - Отдай ключи от кабинета. - Ты должен был их взять у дежурных, на первом этаже, а если ты не взял, то я тем более, ведь… - Да не от моего кабинета, от твоего. Теперь они не просто смотрели друг на друга, а сверлили взглядами. Оба ждали действий со стороны другого. - И… зачем тебе они? - закатывание глаз со стороны Грега. - Для чего нужны ключи? Правильно - чтобы отпирать замки. Мне нужно в твой кабинет. Уилсон недоуменно разглядывал лицо друга, колеблясь. - Надеюсь, ты его не сожжешь или что-то вроде того. - Джеймс со вздохом передал ключи, заморгав после случайного прикосновения пальцев. - Буду ждать тебя. - певуче произнес Хаус и пошел обратно к лифту. Как только диагност скрылся за поворотом, Уилсон тяжело прислонился к больничной стене, переводя дух. Ох, не надо, не надо было вообще смотреть на эту чертову трость, ведь её держит рука Хауса. Ладонь так плотно обхватывает ручку, напрягаются мышцы, давая желанную опору, утешенье, видны каждые мелкие жилки, тонкие венки под этой шершавой кожей кисти, которую хочется видеть не на проклятой трости, а на… А как нервно сжимаются пальцы диагноста, когда на каком-то участке он чувствует себя неустойчиво, тогда видны очертания костей, что придает рукам ещё большую… привлекательность? О нет, черт, в паху мучительно сладко потянуло, после представления о грубых руках, ласкающих его так беспощадно, только и добиваясь его полного изнеможения, желая забрать из него все силы, чтобы ни осталось ни капли того доказательства его наслаждения. Тряхнув головой, Джеймс ещё немного постоял, облокотивший на стену и только достаточно успокоившись продолжил свой путь. Дверь открывалась с большой опаской и одной рукой. Первое из-за того, что в кабинете побывал Хаус, а второе из-за стопки бланков. Зайдя внутрь, следов пожара, наводнения или чего-то ещё Джеймс не обнаружил. Зато обнаружил диагноста, сидящем на своем столе и жующим салат Джеймса. Уилсон решил мстительно положить кипу бумаг прямо на колени Грега, на что тот всего лишь смирено переложил их на стол, а не скинул вниз. - От тебя другого ожидать и не пришлось. Руки сложены на груди, ноги расставлены, взгляд уперся четко в переносицу. Пытается выглядеть серьезно и опасно. - Но ты все равно отдал мне ключ. Усмешка. Онколог усмехнулся в ответ, передразнивая. - Салат вчерашний и с тем самым ненавистным соусом, если ты ещё не заметил. На это Грег лишь подал плечами, мол, ну что такого. Отложив контейнер на документы, диагност стал усердно дожевывать. - Так и быть, оставлю тебе твой вчерашний салат. А на соус в твоей стряпне мне все равно: даже обычный салат ты умудряешь сделать пищей богов. Похвала. Загладить вину? Нет, он не чувствует себя виновным, просто голые факты. Но все равно приятно. - Но салат это так, побочный бонус. Я хотел тебе показать один трюк. Между прочим, он очень сложный, так что ожидаю как минимум аплодисментов. С воодушевлением Хаус достал из кармана пиджака какой-то маленький предмет. Кольцо. Зажав между безымянным и мизинцем, диагност прошептал, словно фокусник, заверявший публику, что нет никакого подвоха. - Обычное кольцо, без ниточки, не на клею и сейчас вы узрите силу и ловкость. Театральная пауза. - Показывай уже, мне, в отличии от тебя, нужно работать. - Предательски дрогнул голос. Колечко ничего хорошего не предвещает. Кольцо стало быстро перемещаться между пальцами, задевая лишь их кончики. Безымянный, средний, указательный, средний, безымянный. - Вуаля! Гордо поднял глаза на друга и с внутренней усмешкой отметил про себя его стеклянный взгляд и вмиг напрягшиеся мышцы. - Псс, сейчас время для оваций. Послышались медленные хлопки.

***

Где бы диагност не появлялся, чем бы не был занят, он всегда вертел в руках это маленькое колечко. То задумчиво потирая его подушечками, будто желая отполировать сверкающий металл, то разглядывая через него различных людей, предметы. А то и вовсе на каком-нибудь важном совещании разучивал новые трюки с ним и все неодобрительно косились после каждого звона упавшего кольца. Джеймс на совещаниях замирал , поглощая взглядом все действия рук, он выпадал из реальности и на вопросы Кадди лишь рассеянно кивал, не отрывая глаз. Сидя в кабинете Уилсон вполуха слушал болтовню Хауса. Тот крайне активно жестикулировал, его руки буквально летали и постоянно складывались в какие-то непонятные фигуры. В какой-то момент онколог настолько ушел в себя, что никак не отреагировал на вопрос Грега. Подойдя вплотную ко столу, диагност пощелкал пальцами прямо перед глазами друга. Осмысленный взгляд темных глаз сфокусировался на зависшей перед носом ладонью и… что если прямо сейчас прижаться щекой, поцеловать тыльную сторону, почувствовать шершавость кожи губами, переплести пальцы и многое-многое другое. Возможно, это так и осталось бы безумной мыслью изведенного в край Джеймса, но… Предательски блеснул метал и в мозгу пронеслись самые жаркие фантазии бедного онколога. С тяжким стоном он схватил кисть обеими руками и мимолетно поцеловал тыльную сторону, прижавшись после лбом, накрепко переплетя свои пальцы с чужими, которые и не думали вырываться. Ожидались разверзнувшиеся небеса. Но сверху послышался лишь смешок. Чужая кисть мягко выпуталась из сжавших её тисков и насмешливо взъерошила светлые волосы, так старательно укладываемые по утрам. Но Уилсон и не думал жаловаться. Он робко поднял взгляд и встретился со смеющимися льдинками, в которых скрывалось.. - Ты все знал?! От возмущенной мордашки онколога Хауса разбирал на смех. - А ты пытался сделать так, чтобы я не знал? Джеймс от возмущения забыл что-то ответить на слова диагноста. Не теряя времени тот отошел к двери и запер её. - Ты, ты.. мучал меня! Усмешка, сопровождаемая легким кивком и снисходительным взглядом. И вновь кольцо приковывает взгляд. - Как там такое называют? Кинк на руки? Риторический вопрос на которой Уилсон всё же промямлил свое «да», стыдливо опустив взгляд с лица друга на… опять кольцо. - Таких у меня ещё не было. - Кого, друзей? У тебя вообще были ещё друзья? Пропустил колкость мимо ушей. - Нет, не друзей. Партнеров. Половых. Тишина.

***

Как же ненавидел он все те предметы: мяч, трость и, как-то по-особенному, кольцо.. Он не мог перестать думать о них, вернее, о тех нежных движениях, какими их награждали руки Хауса. Но теперь все его мысли занимало другое кольцо, живое, теплое, состоящее из крупной, шершавой ладони, из прижатых друг к другу четырех пальцев и отделившегося от них большого пальца. О Господь Милосердный, хотя, с Хаусом не поможет даже он, ведь этот дьявол так медленно водит кистью, постоянно держа на краю наслаждения и не давая сорваться. Ухо Уилсона опаляет горячее дыхание, а движения внизу прекращаются, вызывая тем самым неподобающий взрослого мужчины скулеж. - Джимми, открой свой ротик. Джеймс тут же повинуется, выполняя с таким рвением, что челюсть сводит от столь быстрой смены положения. - Спасибо, хороший мальчик. Наслаждение вновь накатывает с новой силой, не только от этих слов, но и от.. вверх-вниз-задержались-вверх-на самый кончик-вниз. Тут же ему в рот просовывают средний и безымянный палец, придерживая за подбородок большим. Чувствуя на языке грубую, мозолистую кожу, Уилсон не сдерживается и постанывает, продолжая толкаться в руку. Невольно во рту становится слишком много слюны, что она обволакивает фаланги пальцев Грега и часть стекает тонкой ниткой по подбородку, которую Хаус тут же слизывает размашистым движением языка. Прекрасно зная, что от него хотят, Джеймс плотно обхватывает пальцы губами, полностью погружая их в свой рот, и начинает посасывать их, переплетая с языком. - За такое зрелище можно и душу отдать, если бы она у меня была, а, Джимми? В ответ на завуалированное похвалу Уилсон только посмотрел на Грега щенячьими глазами, перед которым стояла пелена наслаждения. В его голове была только одна бессвязная мысль: ещё, ещё, ещё, пусть Хаус делает со мной все что хочет, только ещё, ещё, ещё. Вдруг, кольцо внизу нестерпимо сжалось, заставив крупно вздрогнуть. Ладонь с нажимом водила по чувствительной коже, дразня и распаляя, не давая завершения. Джеймс выгнулся в спине, запрокинув голову, но так и не выпустив пальцы Грега изо рта, чуть прикусывая фаланги. Хаус заглядывал хитрыми глазами в лицо друга и слизывал соленые слезы наслаждения. И вот, наконец, диагност смиловался над бедным онкологом. Грег вынул руку, напоследок проведя подушечками по просящим губам. Несколько сменив положение, он придержал Уилсона за талию. Разжался плотный круг, а на смену ему пришла обжигающая жара горла. Вцепившись обеими руками в волосы Хауса, Джеймс возомнил себя оперной певицей и долгое время стонал на одной ноте, пока наслаждение наконец вырывалось из него толчками.