Борьба

От сумки, со всей дури влетевшей в скамейку, раздается хлопок. Хитклиф входит в раздевалку следом за ней, замирает на пороге и оглядывает помещение. И где...? Парня, которого Готье жаждал и одновременно не желал тут увидеть, нигде не было.  Решив удостовериться, Хитклиф выглядывает в тренировочную залу, но и там никого не обнаруживается. Переборов неловкость, открывает дверь в душевые, но Люмьера нет и там. Если бы был, то встреча была бы воистину неловкая. Готье подходит к скамейкам, расставленным вдоль стен, присаживается на краешек и откидывается на стену.  Она прохладная и приятно холодит разгоряченную после бега кожу. Готье торопился сюда ради этой дополнительной тренировки и что в итоге?  В атмосфере, окружающей патрициев, сейчас едва только воздух на трещал от висящего в нём напряжения. Только поступившие, они чрезвычайно быстро, даже не заметив этого, приблизились к первой черте их обучение — экзаменам. Каждый старался выжать максимум из оставшегося времени: выучить забытых исторических личностей, подтянуть языки или улучшить навыки фехтования.  Наиболее подбитой собакой, в случае Готье, было именно оно. Хотя после бессонных ночей — битой псиной он ощущал скорее себя. Другие не отставали. Оливер вечно ходил мрачный, Леон не отлипал от книг, а Эллиот, которого Готье встретил в коридоре прошлым утром, кажется, впервые решил не тратить время на укладку волос и затянул беспорядочный пучок. Счастливым выглядел разве что Скэриэл, но его выдавали ещё более, чем обычно, взлохмаченный вид и синяки под глазами. Одним словом: патриции погрузились в краткосрочный хаос. Возможно, до этого он ни разу не видел такого единения среди первокурсников. Едины в своих помыслах пережить экзаменационный период. Усталый организм буквально требует прикрыть глаза и отдохнуть. Но пересилив себя, Хитклиф раскрывает веки и поднимается на ноги. Деревянная лавочка сейчас кажется как никогда манящей, но желания не опозориться перед другими патрициями упорно тянет в тренировочную залу.  Одевание растягивается ещё на 20 минут, потому что периодически усталый организм устраивает перезагрузку, и Готье некоторое время втыкает в ту или иную вещь, оказавшуюся у него в руках. Так или иначе, по итогу всех этих мероприятий он оказывается в зале. Перекидывает из рук в руки саблю, все ещё с наконечником на самой острой части, и принимает исходную позицию. Щурится, вспоминая уроки и переставляет ноги. — До этого было правильно.  Тело дёргается от испуга и Готье оборачивается, инстинктивно выбрасывая руку с оружием перед собой. Чем ему поможет оружие с безопасным наконечником чёрти знает. Можно кинуть в противника и убежать. Хотя Готье не был уверен, что его тело способно на это, и он не свалится носом в плоскость пола. Котийяр стоит, прислонившись к дверному косяку и сверлит Хитклифа взглядом. Возможно, этим же взглядом хочет испепелить, потому что явно не планировал, что сюда заявится кто-то помимо него. — Спасибо, конечно, но я не просил о помощи, — едко отмечает он и отворачивается обратно. Пару секунд тупит в стену, вспоминая занятия. Мысли путаются, тело работает из последних сил, а перед глазами почему-то плывёт. Как же он, чёрт возьми, устал. — Естественно. Ты же сам помощи не попросишь — как чумы меня сторонишься, — приятный низкий голос раздается прямо за спиной. Приложив всю силу воли, парень остаётся на месте раздосадованный излишним любопытством обычно равнодушного Дарсериана. Не хотелось этого признавать, но правда была на стороне Котийяра. Напряжение и усталость сплетались между собой, а на выходе получалась раздражительность и злость на весь мир. Потому Готье избрал путь меньшего сопротивление и старательно избегал тех, кто мог стать причиной лишней нервотрёпки. Недавно Оливеру и Леону пришлось разнимать двух драчунов, затеявших возню прямо перед домом Соларуса. И Хитклиф может поклясться, что начни Дарсериан диалог в своей обычной оскорбительной манере, их общение тоже закончится в горизонтальном положении с разбитыми лицами. Как некрасиво. Готье жмурится и сглатывает, а потом дергает рукой, но Дарсериан сжимает его локоть своими цепкими пальцами и направляет силой. Над ухом раздаётся шёпот и Готье резко весь втягивается, пока по телу неожиданно пробегают мурашки. Вспыхнув от возмущения, Готье резко разворачивается и оказывается к Котийяру нос к носу. Замирает перед ним, внимательно глядя в глаза. В грёбанные красивые голубые глаза. Набирает в грудь воздуха, что б послать наглеца туда, где ему давно следовало бы быть, но мысленно спотыкается, когда чувствует чарующий запах одеколона. Что-то с морскими нотками и табаком. Интересно, Котийяр курит? Готье бы не отказался разделить с ним сигарету. — Ты пытаешься меня за помощь отблагодарить или просто мысль сформулировать не можешь? Да твою мать. — Пошёл ты нахер, — цедит Хитклиф сквозь сцепленные зубы, но Котийяр остаётся непреклонен в своем желании вывести Готье из себя. — От тебя это воспринимать как приглашение или как намёк? Ну никаких сил с этим чёртовым Котийяром. Повинуясь порыву, Готье хватает его за воротник и дёргает, но парень в ответ сжимает его руку и прижимается губами к губам Готье. Мир останавливается. А сердце вдруг начинает стучать так быстро, что норовит пробить грудную клетку. Щеки горят, дыхание перехватывает. Однако Готье отвечает. Целуется горячо, выкладывает в этот контакт всё напряжение и раздражение, копившееся с начала недели. Руки продолжают сжимать рубашку Дарсериана. Отстранившись, Готье грубо отпихивает его от себя, виня себя за порыв. Стук сердца раздается где-то в голове, перед глазами темнеет. Котийяр тянет к нему руку, но расплывается. Обычно приятный голос Котийяра сейчас бьёт по ушам, поэтому Готье корчит раздраженную гримасу: брови сползают к переносице, а губы искривляются, и поднимается, чуть качаясь. Он уснул. Уснул на лавочке в раздевалке. И сейчас понятия не имел, что именно его расстраивает больше: наличие Дарсериана не только в его сне, но и в реальности, наличие Котийяра в его сне в принципе или что во сне он уже переоделся и даже начал тренировку и теперь придется делать это заново в реальности. Просто космос, хуже и быть не может. Ноздри пощекотал древесный одеколон, которым Дарсериан пользовался на особо важных мероприятиях и праздниках. Хитклиф с неудовольствием отметил про себя, что запоминать эту информацию было необязательно. Лучше бы он так лекции профессора Приста усваивал. Готье едва удержался, что б не закатить глаза. — Уолдина? — Дарсериан всё-таки делает шаг назад. Небрежно ведёт плечом и складывает руки на груди. — Они на улице с Гедеоном о чём-то спорят. Уж не знаю вернётся ли он к тебе сегодня, потому что твой брат выглядел недовольным. Окрик доделает до него уже у самой двери. Замерев на секунду, Хитклиф разворачивается. Взгляд его цепляется за Дарсериана, стоящего всё на том же месте. Веры в то, что этот самовлюблённый баран может за него переживать нет. Поэтому парень лишь настороженно щурится, кажется, намереваясь просверлить дырку в крепком стане Котийяра. Он, ощутив этот вызов, резко ощетинивается: закатывает глаза и отворачивается, доставая форму. На секунду внутри мелькает сожаление, но Готье гасит его, словно окурок о собственную кожу днём ранее: вроде проблема решена, но неприятный след остаётся. Выскальзывает из раздевалки, издалека замечает Гедеона и Люмьера, вошедших в тренировочную залу.  Что ж, самое время начать.