Укусите меня!!!

Ночь была тягучей, как мёд, и прохладной, как стекло. Тишина в доме нарушалась только тиканием старинных часов в холле и медленным, нервным шагом по полу. — Ну укусите меня уже! — голос Нила сорвался почти на истерику. Он стоял посреди комнаты, развернувшись к ним лицом, глаза горели. — Я прошу вас. Снова. Как будто я говорю в пустоту. Сколько можно?! Эндрю сидел в кресле, задумчиво вертя в пальцах кубик льда из своего виски. Он даже не посмотрел на Нила. — Мы уже это обсуждали. — его голос был тихим, почти ленивым. — Ответ — нет. — Именно, обсуждали. А не сделали. Кевин, скажи что-нибудь! — Нил метнул взгляд на второго мужчину, сидящего на подоконнике. Тот молча смотрел в ночь, будто в его голове игрался совсем другой фильм. Кевин глубоко вдохнул и сказал, не оборачиваясь: — Ты не понимаешь, с чем играешь. Ты романтизируешь это. Но укусы — это не игра. Это… почти интимнее секса. Это соединение. Боль. Связь. Ты точно этого хочешь? Или тебе просто скучно? — Это не скука. Это… желание принадлежать вам. По-настоящему. — Нил подошёл ближе, взгляд твёрдый. — Вы пьёте кровь у кого угодно, у незнакомцев, случайных людей, а я? Я рядом. Я ваш. Почему нельзя? Эндрю поднялся, шагнул к нему. Он был выше, и его взгляд прожигал. — Потому что ты — не просто донор. Ты — наш. И именно поэтому мы не хотим рисковать. Слишком легко потерять контроль. Особенно… с тобой. — Я не боюсь. — Нил не отступал. — Вы — боитесь. Молчание. Наконец, Кевин обернулся и тихо произнёс: — Мы установим правила. Жёсткие. Нарушение — и всё кончено. — Я согласен. На всё. Только укусите. ⸻ Через три дня Правила были написаны на листе бумаги , как старинный контракт. 1. Один укус — не более пяти секунд. 2. Без ярости. Без эйфории. Полный контроль. 3. Один укус . 4. Никогда — если кто-то из троих не готов. 5. После — полное восстановление. И забота. Комната была погружена в полумрак. На столе — таймер. На кровати — Нил, в белой рубашке, распахнутой до груди. Он дышал глубоко, ладони дрожали. Кевин подошёл первым, сел рядом. Провёл рукой по его волосам. — Последний шанс всё отменить. — Я бы уже сбежал, если бы хотел. Эндрю стоял в тени. Молчал. Глаза светились, как у хищника. Кевин осторожно усадил Нила к себе на колени. Губами коснулся его шеи. — Пять секунд. — Эндрю нажал таймер. Клыки медленно вошли в кожу, и Нил издал тихий, судорожный выдох. Вкус крови наполнил рот Кевина. Сладкая, горячая, пульсирующая. В его груди что-то рванулось, но он держался. Пик. Он отстранился, с усилием. Дышал часто. Руки сжались в кулаки. Теперь Эндрю. Он подошёл молча, без слов, просто взял Нила за руку и потянул к себе. Сел, притянул на колени, как бы укрывая от всего мира. — Я сделаю это… мягко. — прошептал он. — Я обещаю. Таймер. Пик. Укус был совсем иным — сильным, острым, жадным. Нил выгнулся, стиснул простыню. Это было не больно — это было слишком. Почти невыносимо приятно. Пик. Эндрю резко отпрянул, сжал челюсти, чтобы не продолжить. Лицо его дрожало от сдерживаемой ярости и жажды. Нил лежал между ними, полуодетый, с потемневшим взглядом, в состоянии какого-то транса. Он выдохнул: — Это… это было… Он не нашёл слов. Они уложили его, заклеили пластыри. Дали воды. Укрыли. Он заснул между ними, обняв обоих руками. ⸻ Утро Над кроватью играло мягкое солнце. Нил проснулся медленно, улыбаясь. Его шея болела, но в этом было что-то важное, значительное. Эндрю сидел рядом с книгой, Кевин ещё спал, уткнувшись носом ему в плечо. — Вы сделали это, — прошептал Нил. — Теперь я… ваш? Эндрю посмотрел на него серьёзно. — Ты был нашим с самого начала. Просто теперь ты это почувствовал.