teasing

У Джихуна давно были выключены уведомления и на Weverse, и на чаты в KakaoTalk, поэтому он не сразу увидел публикацию Сунёна для фанатов. То утро, как и бесчисленное множество других, мейн продюсер Seventeen проводил в своей студии, доводя до совершенства будущие шедевры. В скором времени у группы запланирован мировой тур, а так же возвращение с новым альбомом, поэтому работы было предостаточно, чтобы занять голову Джихуна надолго. Необходимо было согласовать аранжировки треков из сет-листа для тура, скинуть демо-версии песен будущего альбома руководству и накидать примерное разделение партий. Джихунов телефон лежал где-то в сумке, которая была благополучно оставлена на диванчике у стенки, а потому владелец, сидящий в больших наушниках и накидывающий биты для новой песни, не сразу услышал стандартный айфоновский рингтон. Спустя какое-то время, Джихун всё же обратил внимание на звонящий телефон и ответил на вызов. Это был Чан, по голосу было ясно, что случилось что-то весёлое, а потому он решил что хёну точно необходимо узнать причину веселья. Но макнэ не сказал ничего определённого, а лишь попросил Джихуна проверить публикации мемберов на Weverse. Ох уж этот Вивёрс. Платформа для общения айдолов и фанатов была достаточно популярна и любима и фанатами, и самими артистами. Джихун, не сильно любивший социальные сети, появлялся там крайне редко, но были такие участники как Сунён, Сынкван, Докём (да-да, а кто кроме шумных БуСокСунов ещё способен устраивать разный движ) и Мингю, да и остальные участники периодически (по настоянию компании, в том числе) заглядывали туда, закидывая селфи и отвечая на комментарии или посты Каратов (фандома группы, вдруг кто не в курсе). Джихун редко следил за всей этой движухой, а потому часто узнавал новости от Сынчоля, Сунёна или как раз-таки Чана. Зайдя в приложение, в глаза первым бросилось пара постов от фанатов, в которых упоминался Сунён, а точнее «Хоши» и было много-много эмодзи. Задрав бровь, Джихун перешёл во вкладку публикаций артистов. Она, вероятно, отличалась от той, что видели у себя в учётной записи фанаты, т.к. всё же артисты и публиковали в этой части приложения свои посты. И вот Джихун наконец увидел то, что вызвало такую бурную реакцию не только у Каратов, но и у Чана, который даже решил позвонить лично, чтобы хён увидел сие безобразие. Безобразие — самая цензурная версия того, что вертелось на языке продюсера, автора песен и основы всей группы. Уджи из Seventeen всегда был известен своей глубокой лирикой и очень разнообразным лексиконом, но в данную секунду в его голову, рождавшую бесконечно прекрасные, и вызывающие восхищение у миллионов людей по всему миру, тексты, приходила одна только нецензурная брань. Это была публикация от Сунёна. Селфи в зеркале. Из спортивного зала. Правда на фотографиях он выглядел растрёпанным, раскрасневшимся и имел совершенно неприличное выражение лица, которое заставило Джихуна заблокировать экран смартфона, сжать двумя пальцами переносицу, будто у него резко разболелась голова, и уже потом снова взглянуть на фото. Глаза были закрыты, голова чуть запрокинута вверх, а на одном фото немного повёрнута вбок, позволяя разглядеть шею и выступающий кадык. Рот Сунёна на фото был приоткрыт, и Джихун готов поклясться, что почти слышал выходящий из этих пухлых губ стон. Короткие светлые волосы торчали в разные стороны, на селфи видны обнажённые плечи — совершенно неприличный вид, который Квон Сунён решил выставить на всеобщее обозрение, даже не сделав публикацию видимой только для тех, кто платил за членство в фанклубе платформы, как зачастую делал, если не был уверен в уместности публикации для большой аудитории. — Чёртов Сунён, — прошептал Джихун в пространство, быстро набирая в комментарии к публикации обычный смех. Путь от студии до спортивного зала по ощущениям никогда не отнимал настолько много времени, как сейчас. И хотя Джихун ходил так почти каждый день, уделяя тренировкам не последнее место в своем расписании, но все равно это расстояние показалось парню бесконечным. Он судорожно сжимал ладони в кулаки, надеясь что чёртов Сунён уже закончил переодеваться и они встретятся как раз где-то в раздевалке. Так, в принципе, и случилось. — Чагия, — улыбка Сунёна была слишком широкой, для человека который только что заставил весь фандом, и не только, умереть и воскреснуть лишь двумя фото. — Не знал, что у тебя тренир… Договорить он не успел, так как крепкий кулак врезался ему поддых, выбивая весь кислород из лёгких. — Во-первых, — начал Джихун, не обращая внимания на удивлённый взгляд Сынчоля, который как раз вышел из душа, вытирая волосы полотенцем, — я сколько раз просил не называть меня так. Во-вторых, ты сейчас без вопросов идёшь со мной. Сунён обиженно потёр ушибленное место, закинул на плечо спортивную сумку, молча кивнул на прощание лидеру, пожал плечами на его всё ещё вопросительный взгляд, и поплёлся за решительно зашагавшим прочь Джихуном. — Джихун-и, гвенчана? — Получать снова Сунёну не сильно хотелось, но настрой друга определённо заставлял задуматься. Правда вопрос был проигнорирован, и в этой тяжёлой тишине они дошли до студии, из которой совсем недавно ушёл Джихун. Хозяин студии ввёл пароль на двери, чуть отошёл, пропуская друга первым, и, войдя следом, заперся на ключ, исключая возможность того, что кто-то мог открыть снаружи. На всё это Сунён смотрел с некоторой опаской. Хотя они с Джихуном и были лучшими друзьями с времён предебюта, но таким убийственно спокойным он был крайне редко. — Чагия, если что-то случилось, — начал было парень, осёкся наткнувшись на испепеляющий взгляд, но через секунду всё же закончил фразу. — Скажи сразу. — Сказать тебе сразу? — Тёмная чёлка волнами рассыпалась по бокам от маленького лица, когда Джихун чуть приподнял голову, чтобы лучше видеть собеседника, который был выше его. — Сказать как мне позвонил Чан, чтобы я скорее зашёл на Weverse? Или сказать как я увидел то, что ты выставил в публикации? Сказать каким возбуждающе разбитым ты там выглядишь, что хочется оставить пару засосов на шее, которую ты так опрометчиво оставил открытой на обозрение всем пользователям сети? С каждым словом на лице Сунёна появлялась самодовольная улыбка, а голос распаляющегося продюсера становился всё глубже, выдавая крайнюю степень волнения. Но вместо того, чтобы опасаться гнева друга, Сунён на каждую новую фразу делал небольшой шаг навстречу, к концу красочной тирады о том что конкретно не так с теми фото, он уже стоял почти вплотную к Джихуну, так что мог отчётливо слышать его неровное дыхание. — И что из этого всего следует, — откровенно дразняще спросил Сунён, чуть наклоняясь, чтобы их лица были на одном уровне. Он смеялся, намеренно раззадоривая и так готового уже взорваться Джихуна. — Что со мной будет? — Сунён, не доводи меня, — вопреки собственным словам, он позволил Сунёну обвить талию руками, и притянуть себя ближе. И больше — он сам обхватил ладонями его шею, надавливая и заставляя наклониться, чтобы через мгновение впиться жадным поцелуем в губы, которые ещё недавно изгибались в самодовольной ухмылке. Уже давно возбуждённое тело тянулось к Сунёну, нуждаясь в ласке и близости настолько, что дышать становилось трудно. Самого Сунёна даже просить не нужно было, он прижимал к своему ещё разгоряченному после тренировки телу Джихуна так, будто от этого зависела жизнь, позволяя ему доминировать над собой в этом приступе желания. Не то чтобы он думал, выставляя эту публикацию. Во время тренировки Сунён слишком сильно возбудился, его мысли сами собой пришли к воспоминаниям обнажённой спины Джихуна, увиденной пару дней назад во время дэнс практики, и именно в этот момент получились те самые провокационные фото. Если бы Сунёна спросили, а почему он загрузил их в соцсеть, а не оправил в личной переписке Джихуну, то он бы не ответил на этот вопрос. Это было просто сиюминутное желание, которое он, не задумываясь, исполнил. И получил самую яркую реакцию, на которую только мог рассчитывать. В какой-то момент они оказались на диване, с сидящим сверху Джихуном, двигающим своими сводящими Сунёна с ума бёдрами. Длинные пальцы Джихуна оттягивали осветлённые волосы на затылке парня, заставляя его запрокидывать голову, открывая шею жадным поцелуям и укусам. Сейчас ни один из них не думал о последствиях, отдаваясь друг другу без остатка. — Джихун-и, ты такой красивый, — в коротком перерыве на то, чтобы вдохнуть немного воздуха, Сунён поймал джихунов подбородок, заставляя взглянуть на себя. Слова сорвались с губ, будто сами собой разумеющиеся. Но в глазах Сунёна Джихун всегда выглядел красиво, особенно сейчас, когда нависал над ним, пристально смотря своими почти чёрными глазами. Совсем недавно он снова подстригся, и теперь его шелковистые волосы короткими тёмными прядями обрамляли лицо, а не падали мягкими волнами, как это было всего месяц назад. Красивый абрис губ был слегка нарушен смазавшейся помадой, которую Джихун, очевидно, не смыл с утренних съёмок. Его раскрасневшееся лицо, часто вздымающаяся от сбитого дыхания грудь, обтянутая черной футболкой, каждая деталь во внешности Ли Джихуна заставляла Сунёна нервно сглатывать тягучую слюну, ощущая острую потребность ещё больше его касаться, каждый раз сильнее вжимаясь, когда джихуновы бёдра касались ткани его спортивных штанов. Сам Сунён не видел себя, но выглядел он не менее развратно, чем на злосчастных фотографиях, ещё больше распаляя желание внутри Джихуна. Этот короткий зрительный контакт окончательно сорвал тормоза обоим, заставляя судорожно избавляться от ненужной одежды, которая лишь мешала ощущать друг друга, касаться кожи, оставлять красные отметины засосов. В ближайшее время группу ждали лишь личные расписания и тренировки для подготовки к туру и новому альбому, а значит никому не будет дела до того, почему вдруг лидеры перформанс и вокал юнитов резко начали закрыто одеваться в разгар лета. Ладони Сунёна легли на крепкие бёдра, заставляя Джихуна сильнее прижиматься, позволяя поймать ритм и двигаться вместе. Даже сквозь оставшуюся одежду чувствовалось всё более сильное возбуждение, а ткань всё больше раздражала чувствительную кожу. — Сунён, — короткий почти всхлип, а не стон, раздался в душной тишине студии, когда ловкие пальцы расстегнули джинсы и скользнули по напряжённому стволу, касаясь только через ткань, чего уже с избытком хватило, чтобы возбуждённый до предела Джихун выгнулся и застонал, неосознанно двигаясь навстречу ласкам. Удовлетворённый реакцией парень запустил вторую ладонь в растрёпанные чёрные волосы, утягивая Джихуна в очередной поцелуй, продолжая ласки через ткань, не спеша избавляться от неё. — Чёртов Сунён, ты сводишь меня с ума, — на эти слова Сунён лишь усмехнулся, демонстративно облизав свою ладонь, а затем не менее демонстративно приспустил свои штаны, освобождая возбуждённый член от ткани боксеров и начиная надрачивать. От подобной наглости Джихун слегка растерялся, не зная как реагировать, но Сунён уже успел переключить своё внимание на него, свободной рукой оглаживая бёдра, и покрывая шею и плечи Джихуна поцелуями и лёгкими укусами. Он знал какой чувствительной была кожа его парня в такие моменты, и старался быть предельно нежным, хотя хотелось оставить следы от зубов и засосы, которые будут сходить неделями. Они знали друг друга очень давно, и давно изучили не только характеры, но и тела друг друга. Только они вдвоём знали как сильно Сунён любил, когда его седлают, когда сжимают сильнее, когда делают слегка больно. Только они знали, что самыми слабыми местами Джихуна являлись уши, особенно когда Сунён принимался посасывать мочку. Только они знали какие синяки на джихуновых бёдрах оставляли сунёновы пальцы. Только они знали что Джихун мог долго игнорировать грубые проявления страсти, но улетал каждый раз когда Сунён становился ласковым, нежным и чувственным. Язык Сунёна прошелся по ключице, скользнул вниз по коже, и через секунду уже дразнящими движениями обводил возбуждённый сосок. Честно говоря, Сунёну всегда нравилось дразнить Джихуна, и иногда он переходил грань, как сейчас. Он игрался с сосками, поочерёдно лаская их пальцами и слегка покусывая, слушая как старается как можно тише стонать сидящий у него на коленях парень. Но Джихун не любил отдавать контроль над ситуацией надолго, поэтому он грубовато оттянул Сунёна за волосы, заставляя оторваться от своего тела. Он провёл рукой по скуле Сунёна, затем большим пальцем, слегка надавливая, коснулся нижней губы, заставляя открыть рот, а затем нырнул двумя пальцами в полость рта, касаясь дёсен, языка. Сунён послушно взял пальцы и начал их посасывать, слегка постанывая. Тем временем свободная рука Джихуна спустилась по груди и животу к уже влажному от предэякулята стволу. Но он лишь небрежно мазнул пальцами по чувствительной коже, а затем слегка неловко сполз с колен Сунёна. Вытащив пальцы из сунёнова рта и слегка размазав слюну по его же губам и подбородку, Джихун прошел пару шагов до сумки, которая перекочевала на рабочее кресло ещё до начала монолога со всеми последующими событиями. Пару секунд порывшись в отделах сумки, парень выудил почти пустой пузырёк смазки, пару презервативов и пачку влажных салфеток, а затем снова вернулся к сидящему на диване Сунёну, который уже успел полностью избавиться от одежды. Но когда парень подошел к нему, тот поднялся с дивана, и увлёк в поцелуй, старательно избавля при этом от мешающихся тряпок. Затем, лишив парня последней одежды, Сунён усадив того на диван, устроился между его ног и неспешно провёл языком по внутренней стороне бедра, заставляя Джихуна судорожно вздохнуть, сжимая в кулаке тканевый бампер дивана. Сунён подчёркнуто медлил, слегка покусывая и оттягивая кожу, оглаживая пальцами бёдра и зацеловывая каждый миллиметр, не спеша переходить выше. Тогда Джихун взял волосы на затылке Сунёна в кулак и сам надавил на его голову, подталкивая в нужном направлении. Он знал как Сунён сходит с ума каждый раз, как над ним доминируют, указывают что и как делать, оттягивают волосы и всё в том же духе. Наконец язык Сунёна коснулся головки члена, ощущая привкус естественной смазки. Он хотел так же помедлить, распробовать, но властная рука на его затылке не позволила этого сделать, буквально насаживая его на член. В первую секунду Сунён чуть не закашлялся, но затем постарался расслабиться, двигаясь самостоятельно, и краем уха слыша глухой стон Джихуна. Какое-то время двигаясь в одном темпе, он не ожидал, что ладонь на затылке надавит сильнее, так что головка члена проникнет в горло, почти вызывая рвотные позывы. Он позволил себе на пару секунд выпустить член, чтобы слегка перевести дух, но тут уже Джихун не позволил ему оставаться на коленях. Он потянул Сунёна на себя, заставляя переместиться на диван с колен, и накрыл ещё солоноватые от оставшегося на них предэякулята губы поцелуем. В какой-то момент Сунён обнаружил себя лежащим вдоль дивана, со снова нависающим над ним Джихуном, который старательно тер пальцы, стараясь разогреть холодную смазку до не причиняющей дискомфорт температуры. Одна нога Сунёна была закинута на плечо Джихуна, а вторая покоилась на спинке дивана, открывая Джихуну простор для действий. И снова поцелуй, на этот раз снова агрессивный, с покусываниями, пока палец Джихуна медленно входил в Сунёна. Смазка позволяла без особых затруднений вводить внутрь оба пальца, но Джихун всё ещё осторожничал, чтобы не причинить боль и не навредить. Он явно не был намерен на следующий день выслушивать нытьё о болящей жопе, и что это именно его вина в неработоспособности лидера исполнительного юнита. Поэтому он медленно ввёл второй палец, начиная тихонько двигаться внутри, пока Сунён приглушенно стонал сквозь поцелуй. Через какое-то время Джихун ввёл и третий палец, растягивая стенки. — Чагия… — Вид Сунёна был настолько возбуждённым и одновременно разбитым, что Джихун чуть не кончил просто взглянув на него. — Чагия, войди в меня. — Тебе придётся хорошо попросить и заодно извиниться за своё поведение, — с достаточно громким влажным звуком пальцы покинули анал, заставив пару капель смазки медленно заскользить по коже, в стремлении запачкать диван. Намеренно медля, он вскрыл презерватив, и пристально смотря на реакцию партнёра, раскатал контрацептив по поверхности возбуждённого члена. Затем двумя пальцами Джихун взялся за подбородок лежащего под ним парня, повернул его на себя, не давая возможности уйти от зрительного контакта и властно приказал. — Умоляй меня. — Джихун-а, прости меня, пожалуйста, — слова было едва слышно, — я поступил плохо, я больше так не буду, чагия. Пожалуйста, прошу тебя, я хочу чтобы ты оказался во мне еще с того момента, как пришел в зал. Те фото предназначались тебе с самого начала, мне просто подумалось, что будет забавно выложить их на вивёрс... Он явно сболтнул лишнего, потому что Джихун достаточно быстрым движением вошел в него, заставляя громко вскрикнуть от неожиданности и почти сразу утихнувшей боли. Сильные пальцы до синяков сжимали сунёновы бёдра, не позволяя начать двигаться, но и сам Джихун не спешил начинать, позволяя глупому тигру привыкнуть к нему. Через какое-то время и пару почти плаксивых просьб от Сунёна выебать его, Джихун всё же начал плавно двигаться, почти полностью выходя, а потом снова входя на всю длину. Он из последних сил не позволял себе сорваться на быстрый темп, которого явно желали оба, не желая травмировать Сунёна. Правда двигаясь в таком темпе недолго. То как Сунён под ним прогибался, не оставляло выбора, кроме как ускорить темп, выбивая из его рта хриплые стоны, которые как нельзя кстати заглушали звукоизолирующие стены студии. Рука Джихуна плавно скользнула с бедра выше, и начала ласкать член Сунёна. Они уже были близки к оргазму, что оба очень хорошо понимали, а потому толчки стали резче, а стоны громче. Сунён положил свою ладонь поверх джихуновой, помогая стимулировать себя, пока не выстрелил семенем себе на живот, кончая. Через пару джихуновых толчков он начал обмякать от полученного оргазма, когда сам Джихун издал громкий стон, застывая на месте, и изливаясь в презерватив, при этом оставаясь внутри Сунёна. — Чагия, гвенчана? — Тихо и хрипло спросил начавший уже отходить Сунён, чувствуя как потяжелело тело нависшего над ним Джихуна. — Гвенчана, тигрёнок, — выходя из него, пробормотал Джихун, опуская ноги Сунёна на диван. Взяв заранее принесённые салфетки, он стянул с себя использованный презерватив, завернул в салфетку и кинул на пол, затем взял ещё пару, протирая живот и промежность Сунёна. Использованные салфетки так же полетели на пол, а Джихун был притянут на грудь Сунёна. Устроившись сверху парня, он положил голову на плечо, пальцами слегка поглаживая линию скулы и сунёнову щёку. Скоро придётся вставать на очередную тренировку, но пока что можно было перевести дыхание после столь насыщенной первой половины дня.