Запретная любовь

- Я подъехал. Выходи. Гудки. Не понимая, какого черта происходит и почему мне звонит не мой молодой человек, а его брат, я захожу в Telegram, возмущенная и желающая выплеснуть скопившийся за рабочий день гнев. Три непрочитанных сообщения: «любимая, мы с родителями уехали раньше, чтобы все приготовить к приезду остальных. не переживай, тебя подхватит Макс, у него пока какие-то дела в городе. он тебя наберет. спокойно доберетесь, а там уже четыре дня отдыха и куча времени для нас двоих. целую». «мы тут, погодка супер, речка прям возле домиков, красота». «ты там как?» Итак, во-первых, пора меньше работать, иначе я вообще все в своей жизни пропущу. Во-вторых, с моим мнением, как всегда, не считаются и просто ставят меня перед фактом. В-третьих, я абсолютно не в курсе, что старший брат моего парня приехал из своего Питера и что, в четвертых, мне придется провести с ним больше двух часов в замкнутом пространстве, пока мы будем ехать в горы, а потом несколько суток в этих самых горах. Со вздохом сажусь на кровать, бросаю телефон рядом и тру уставшие глаза. Не то чтобы я была против последних двух обстоятельств. Скорее даже наоборот. Но последняя наша встреча закончилась не очень приятной ссорой, кажется, насчет необходимости любви и романтических отношений для формирования личности, в ходе которой я вновь убедилась в полном отсутствии у Максима эмпатии и хоть какого-то желания с кем-нибудь сблизиться. Ему почему-то очень не понравилось, что я говорю о наших с Кириллом чувствах, как о важной составляющей моей жизни, без которой мне действительно трудно ее представить. Он тогда резко вспылил и ушел, хлопнув дверью, кинув напоследок, что он легко может доказать мне обратное. Но придавать значение его подколам и недовольствам – себя не уважать. Этот урок я усвоила уже давно, слушая шутки Макса обо всех аспектах моей жизни – от стиля до увлечений – и молчание Кирилла в ответ. Игнорирование и не от такого спасало, тем более наши встречи настолько редки, что за несколько лет я могу пересчитать их по пальцам. Однако что-то все равно не дает мне покоя при мысли о нем. То ли страх, то ли злость, то ли желание заполучить то, что никогда не будет мне доступно. Врать себе, что меня к нему не тянет, – глупо. Поддаться искушению – безрассудно. Мы никогда не оставались наедине дольше нескольких минут, чтобы можно было хоть на секунду задуматься о таком риске. Тем более он никогда не давал мне и малейшего намека на открытый интерес. И самое главное – я была, есть и буду девушкой его брата, запретом, нарушение которого недопустимо. Откидываюсь назад и просто лежу, смотря в потолок. Я не готова. Я не сдвинусь с этого места, если только Максим не придет и не вытащит меня за шкирку. Вздрагиваю от вибрации телефона и вижу его имя на экране. Вот дьявол, так и знала, что он читает мои мысли. Сбрасываю, зная, что просто так мне такое с рук не спустят. Все-таки я успела немного выучить его привычки. Еще один звонок. И еще. Через пару минут сообщение: «Я обещал, что не уеду без тебя, но не давал никаких гарантий, что ты будешь доставлена в целости и сохранности. Не вынуждай меня». Не вынуждать что? Взбеситься? Наорать на меня? Высадить посреди темной дороги на полпути? Наказать за плохое поведение? Хм, вот это было бы славно. Собрав волю в кулак, встаю, поправляю выбившиеся из хвоста волосы, хватаю спортивную сумку и толстовку, надевать которую наверняка бесполезно. Думаю, в машине и так будет жарко. Проверив, закрыты ли окна и выключены ли электроприборы, выбегаю из квартиры, замыкая ее, не сразу попадая ключом в скважину из-за трясущихся рук. Спускаюсь с третьего этажа и беру минуту на передышку. Сердце бьется слишком сильно для пробежки по ступенькам. Открываю дверь подъезда и вижу его. Курит. Не смотрит в мою сторону, но, судя по довольной ухмылке, прекрасно понимает, кто вышел. Бросает сигарету на землю в метре от стоящей у подъезда мусорки. В его стиле. Переводит взгляд на меня и ухмыляется сильнее. Готова убить его за такое отношение. Но я просто улыбаюсь в ответ, подхожу и обнимаю в качестве приветствия. Он пахнет кожей и чем-то сладковатым, что я никогда не любила в мужских парфюмах. Но с ним все всегда по-другому. Чувствую его руку на своей спине, приобнимает легко и небрежно, чуть проводит вниз от лопаток к пояснице. И в этот момент я понимаю: я скучала. Быстро отхожу, закидываю вещи в багажник и сажусь на заднее сидение. Наверняка Макс удивлен, я и сама не понимаю, почему не села вперед. Но мы оба молчим и делаем вид, что так и должно быть. Максим водит безбашенно. Правила созданы для слабаков, а знакам нужно следовать, только если успеваешь увидеть их в процессе езды. А так как смотреть на них совсем не обязательно… В машине пахнет лимонным ароматизатором, но мне кажется, что запах Максима сильнее. Я помешалась. Заставляю себя смотреть в окно, хоть меня и укачивает от скорости и мелькающих деревьев и столбов. Только не на него. Только не думать. Только не прокручивать в голове всевозможные картинки, когда он близко настолько, что любую можно воплотить, не прилагая особых усилий. Когда все зашло так далеко? Когда я стала надеяться, что меня хочет брат моего парня? Когда перестала чувствовать себя желанной девушкой рядом с тем, кого выбрала изначально. Мне не хватает мужской силы и власти, взгляда, которому нельзя не подчиниться. Я хочу чувствовать его руки на своей шее и в волосах, хочу царапать его спину и оставлять метки, чтобы ни одна не рискнула к нему прикоснуться. Хочу ощущать, как его мышцы напрягаются, когда я провожу пальцами по его груди. Хочу слышать, как его дыхание учащается просто от моего присутствия. Хочу касаться языком его губ, играя и дразня, не давая зайти дальше. Я хочу его. Всего. Для себя одной. Я не могу сказать, что не люблю Кирилла. Мы знакомы с детства, и подростковая влюбленность, появившаяся из близкой дружбы, не стала ни для кого новостью, но точно показалась хорошим вариантом. Мы не образцовая пара, но у нас определенно есть много пережитых моментов и куча совместного опыта. Нам хорошо вместе, он добрый и ласковый, мягкий и верный. Мы создадим чудесную семью и будем жить долго и счастливо. Он души во мне не чает, я уверена в том, что мне не будет больно и что он никогда не предаст. Но могу ли я обещать то же? Все мы иногда задумываемся, что было бы, сложись все иначе. Запретный плод всегда сладок, особенно когда так близок. Я не готова потерять все из-за мимолетной интрижки, пусть воображенной так ярко и отчетливо. Приятно принимать желаемое за действительное, когда все, что у тебя есть – это две позы раз в несколько недель. Когда знаешь, что объект желания старше и опытнее. Когда отдаться ему кажется чем-то извращенно правильным. Хорошие мальчики умирают за тебя, плохие – убивают. Но всегда приходится делать выбор между сумасшествием и здравым смыслом. Я никогда не любила опасность и уж тем более на нее добровольно не соглашалась. Не в моих правилах ставить все на кон и пускать на самотек. Но ведь не все в этой жизни поддается контролю? Дышу чуть глубже и медленнее, чтобы привести себя в чувства. Голова начинает болеть не то от мыслей, не то от перепада высоты. Ехать еще почти час, и я не знаю, готова ли к такому испытанию. Нельзя все время прятаться от проблемы, надеясь, что она тебя не достанет. Зажмуриваюсь, свожу лопатки и чуть вытягиваю спину, ощущаю мурашки, побежавшие по коже. Перевожу взгляд на Максима. На правой руке тату. От запястья до плеча переплетаются линии и какие-странные, понятные лишь самому Максу узоры. Грязновато, но от того не менее интересно. Он проводит рукой по рулю и чуть сжимает его, скорее на автомате, и мне кажется, что я не видела в своей жизни ничего сексуальнее. Случайно замечаю новую татуировку на шее, в темноте видно плохо, но похоже на полосы, уходящие из-за уха к ключицам. Нужно будет рассмотреть, когда появится возможность. Решаю посмотреть на дорогу и встречаюсь с глазами, рассматривающими меня через зеркало заднего вида. Он знает, он следил за тем, как я его рассматриваю. В животе начинает стягиваться ком, и я не могу найти себе места, будто меня поймали при совершении ужасного преступления. Не зная, куда себя деть, нарушаю тишину и бросаю: - Тебе, как водителю, не следует отвлекаться от дороги. - Тебе, как хорошей женушке, не следует пялиться на чужих парней, - парирует он, и я понимаю, что заведомо проиграла в этой схватке. Последнее слово будет за ним, но я должна попытаться. - Не обольщайся, я просто старалась понять, как мог появиться на свет такой дьявол. Еще и в такой прекрасной семье. - Ай-яй, грубо, кошка, очень грубо. Кошка. Он очень давно так меня не называл. Не знаю, откуда вообще это взялось, но пару раз, когда Максим хотел поиграть на моих нервах, он обращался ко мне подобным образом. Но никогда это не звучало… так. - Я ведь могу и не простить. А у обиды всегда есть последствия. - И что же ты сделаешь? Расскажешь Кириллу, что я посмела на тебя взглянуть? Да он скорее поверит, что мы сцепились в очередной раз и я пыталась выцарапать тебе глаза прям в дороге, чем в то, что я засмотрелась на тебя. И тут я осознала, что сказала что-то не то, потому что Макс резко дал по газам и пошел на обгон в повороте, отчего у меня внутри похолодело. Он мчал какое-то время, а потом круто свернул на какую-то примыкающую дорогу, уходящую в лес. Я вжалась в сидение и просто ждала, что будет дальше, зная наверняка одно: Максим мне не навредит. Мы проехали немного вглубь, после чего машина остановилась, а Максим буквально вылетел из нее, и через пару секунд дверь у моего сидения распахнулась. - Выходи. Спорить не хотелось, но и ноги не держали, поэтому я уставилась на возвышающегося надо мной парня и протянула руку, чтобы опереться на него. Но, видимо, мои действия были расценены как-то по-своему, потому что Макс наклонился ко мне, подхватил под бедра и, вытаскивая из машины, чуть подкинул, будто я ничего не весила, заставив вцепиться в него руками и обхватить ногами. Он донес меня до капота, усадил на него и немного отодвинулся, однако так и оставшись стоять у меня между ног. Поставив руки по бокам от меня, он слегка наклонился к моему лицу, прищурился и спросил: - Ты совсем дура? Ошеломленная, я не знала, что на это ответить. Вроде, и не оскорбление, но все же что-то неозвученное осталось висеть между нами, и я никак не могла понять, в чем дело. - Ты серьезно думаешь, что я бы побежал жаловаться Киру на твое поведение и рассказывать, какая ты плохая девочка? – последние слова прозвучали вполне естественно, но я готова поклясться, что мы оба немного смутились от двусмысленности. - Я ничего не думаю. Я вообще ничего не имела в виду, просто вспылила от глупости ситуации. Зачем мы здесь? Что вообще происходит? – Я подняла глаза к небу и увидела, что оно усыпано звездами. В городе такое не застанешь. Так всегда: чем ярче свет, тем меньше можно разглядеть. – Я устала, Макс. Я очень сильно устала. А еще мне холодно. И действительно, я почувствовала, что меня начинает трясти. Все-таки ночи в горах в августе уже не такие теплые. И даже находящийся рядом горячий парень не может спасти положение. Я посмотрела ему в глаза и поняла, что они слишком темные и пугающие, такие, какими я их никогда раньше не видела. - Ответь мне на один вопрос, кошка. Всего одна правда: ты действительно на меня не засмотрелась? - Если я отвечу, мы сядем в машину и уедем? – Я даже не пыталась разобраться, что в голове у Максима и что именно им движет, но вполне четко проследила, что творится со мной. Если мы сейчас же не вернемся в машину, то я пожалею. Если мы в нее вернемся, я пожалею вдвойне. Максим молчал. Он смотрел на меня и ждал, как будто были варианты, что я попытаюсь улизнуть и оставить его ни с чем. - Я люблю твоего брата. И я не заинтересована в ком-то из мужчин, кроме него. Максим отвернулся от меня, и я услышала приглушенный смех. Когда он повернулся обратно, я отчетливо распознала облегчение на его лице, и что-то больно кольнуло в груди, но я сосредоточилась на том, что поступаю правильно и других вариантов быть не могло. Однако, вопреки моим ожиданиям, Макс не отпрянул, а завел руку за мою голову и стянул резинку с волос, распуская их. Бросив резинку куда-то под ноги, он провел пальцами по моему виску и заправил прядку, упавшую на лицо, за ухо, а после наклонился к нему и, прикусив мочку, прошептал: - Ты не ответила на вопрос, кошка. Я не успела возразить, потому что в этот же момент почувствовала теплые руки на моих ребрах и губы на шее. Макс стал медленно целовать нежную кожу, миллиметр за миллиметром, заставляя откинуть голову и дать ему еще больше свободы. Я смогла лишь вцепиться в его предплечья и попытаться оттолкнуть, но он обхватил меня одной рукой за спину, и я оказалась прижата к подтянутому телу, от которого меня отделяла тонкая ткань моей майки и его свободной футболки. Крышу снесло. Продолжая держать меня одной рукой, второй он коснулся моего лица, проводя большим пальцем по подбородку, слегка надавливая, чтобы я не могла увернуться. А я уже не собиралась. Казалось, что все вокруг замерло, а ночь стала еще тише. Единственное, что было сейчас важно – его губы, проходящие дорожкой от уха к плечам и ключицам, его язык, которым он выводил на мне линии, подобные тем, что набиты на нем самом. Он кусал меня, но делал это так аккуратно, чтобы не осталось следов. И я прекрасно понимала: этот момент останется между нами. Никто не должен узнать, и никто не узнает, но нам уже не удастся забыть. Максим повернул мое лицо, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза. Я бы и под угрозой смерти сейчас не оторвалась от него. Он выглядел, как уязвленный зверь, который может только подразнить свою добычу, но не взять полностью, потому что она ему не принадлежит. Он повел рукой от шеи к низу живота, а я выгнулась, почти полностью ложась на капот. Я смотрела на него снизу вверх и понимала, что позволю ему сделать все, что он захочет. Покаюсь об этом когда-нибудь потом, но в эту минуту он единственное, что нужно мне во всем этом гребаном мире. Меня трясло от холода, но он ничуть не отрезвлял, и я чувствовала Макса каждой клеточкой своего тела. Я позволила себе изучить в нем все, каждую мелочь, каждый изгиб. Опустив взгляд, я поняла, что он хочет меня не меньше – ткань спортивок совсем не скрывала, что он возбужден, и это сводило с ума. Он хотел меня. Возможно, даже больше, чем я хотела его. Ухмыльнувшись, Максим сжал мои бедра так, что я вскрикнула, и дернул на себя, наклонившись навстречу. Забывшись, я и не подумала, что майка и кружевное белье совсем не скрывают затвердевшие соски. И заметила, только когда он коснулся одного губами, а после прикусил, мягко обхватив рукой грудь. Я сдавленно застонала, потому что уже давно не ощущала даже подобной простой ласки. В ответ Макс толкнулся в меня бедрами и рвано выдохнул. Он проделал все то же самое со второй грудью и внезапно задрал мою майку, оголив живот. Его руки, все такие же теплые, прошлись от ребер к резинке шортов, большими пальцами цепляя ее и начиная стягивать вниз, так что стало заметно черное кружево. Я приподнялась на локтях, чтобы опереться и помочь Максу сделать все быстрее. Но тут раздалась громкая мелодия. - Черт, - достав из кармана спортивок телефон, Макс отошел от меня, а я резко почувствовала, насколько же продрогла. – Почти доехали. Остановились подышать, твоей принцессе поплохело, – сколько же яда было в этих словах. Если бы я не видела, насколько затуманенный у него взгляд, я бы решила, что придумала все, что между нами произошло. – Скоро будем. - Нам пора, - с грустью прошептала я, спрыгнув с капота и поправляя одежду. Угрызений совести не было, только невыносимое желание получить разрядку. - Кошка, - прошептал Макс куда-то мне в макушку, что было не так уж сложно с нашей разницей в росте, и обнял так, как будто делает это в последний раз. И в этот момент меня осенило. Он меня ни разу не поцеловал. Все мое тело пестрило от прикосновений его губ, но позволить себе даже на секунду прижаться губами к губам он не посмел. Вот где его грань. Никакой романтики, точно. Вот только так не касаются тех, кого снимают на одну ночь. Так не смотрят на тех, от кого не переворачивается все внутри. Так не обнимают нелюбимых. Отталкиваю его, вижу непонимание и боль, промелькнувшие на столь родном лице. Втаптываю свою гордость (или ее остатки) и делаю шаг, перехватываю инициативу. Горячо-холодно, кошки-мышки. Ты водишь? Провожу вверх по груди, к шее, обхватываю ее и тянусь к его губам. Он понимает и пытается увернуться, но я провожу острыми ногтями по шее и затылку и успеваю скользнуть языком по его нижней губе. Он шипит, но уже не уворачивается, позволяет целовать его, но не отвечает. Практически не отрываясь, шепчу: «пожалуйста… умоляю… один раз… хочу». И он поддается, обнимает нежно-нежно, целует медленно и глубоко, кусает, заставляет подчиниться тому, как хочет он. Я цепляюсь за него, пытаюсь запомнить каждое мгновение и прикосновение. Он навсегда останется в моем сознании, и я уже знаю, кого буду представлять, когда буду целовать своего молодого человека. Мысль о Кирилле возвращает к реальности, момент бьется, как стеклянная ваза, разлетаясь осколками, каждый из которых прочно вонзается в мою плоть. Его глаза, безумно красивые, которые никогда не смогут посмотреть на меня так же в присутствии других. Останется ли нам напоминать друг другу украдкой, взглядами и улыбками, что сегодня произошло? Мы садимся в машину, только я уже на переднее пассажирское, и срываемся назад на трассу, к настоящему, которое ждет нас за пределами этой дороги и этого леса. Его рука лежит на моей ноге, поглаживая. Максим не смотрит на меня, но мы оба чувствуем, как бегут секунды, все сокращая время той близости, которая нам пока еще дозволена.