Тень и роза

      Лаборатория Томми дышала холодом металла и тишиной. Оксана стояла перед зеркалом, её бледные пальцы замерли у трещины чёрного глаза — этой вечной отметины, разделявшей её лицо на две половины: человеческую и... чужую.       Щелчок каблуков разорвал тишину. — Опять любуешься? — Голос Люси звенел, как разбитое стекло. Она оперлась о косяк, розовые волосы вспыхнули в тусклом свете. — И что, нашла наконец своё идеальное отражение?       Оксана не ответила. Её пальцы сжались — на мгновение кожа побелела, превратившись в лезвия, вонзившиеся в ладони. — Ты даже разговаривать нормально не можешь! — Люси шагнула вперёд, вцепилась в чёлку Оксаны. — Может, хоть волосы покрасишь? А то бродишь тут, как призрак его неудач!       Резкий рывок головы — чёлка выскользнула из пальцев. — Не трогай меня. — О-о, заговорила! — Люси оскалилась, её голубые глаза сверкнули. — Знаешь, что самое смешное? Отец хотел сделать тебя лучше меня. Говорил, что я слишком... непредсказуемая. А ты — послушная. Тихая. Идеальная. — Голос её дрогнул. — Но вот незадача... даже он не смог исправить трещину в тебе.

Тишина.

Треск.

      Кости Оксаны заскрипели, кожа поползла, как прорванный шов. Рёбра вывернулись наружу, спина выгнулась дугой. Чёрный глаз вскипел, расползаясь по лицу тёмными прожилками. — Я НЕ ЕГО ЭКСПЕРИМЕНТ!       Её голос разорвался на десятки других — рёв двигателя, скрежет металла, шипение пара. Тело вздыбилось, превратившись в кошмарный сплав брони и плоти. Люси отпрянула, но не побежала — её каблуки впились в пол, как когти. — Ты... — она сглотнула, — выглядишь ужасно. — Ты хочешь, чтобы я была Инки? — её слова гудели, как перегруженный реактор. — Но Инки не бьёт. Не дразнит. Не называет ошибкой! — Я не... — Ты боишься, что я заменю тебя? — Оксана шагнула вперёд, её тень поглотила Люси. — Но я не хочу быть тобой. Я не хочу быть никем. Я — это я. — Заткнись! — Люси вцепилась в свои локоны, будто пытаясь удержать что-то. — Ты думаешь, это просто про замену? Он... — её голос сорвался, — он отказался от меня, едва начал тебя создавать. А теперь я даже не знаю... кто из нас его настоящий провал.       Резкий выдох. Рука, проведённая по лицу. — Ладно. Чёрт.       Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Оксана медленно сжималась, кости вставали на место, кожа затягивалась. Через минуту перед Люси снова стояла та же фигура — только в уголках глаз дрожали капли, слишком похожие на слёзы. Люси же отвернулась, скрестила руки. — Ну и зачем... это? — её голос звучал резко, но без злости. — Ты просила. — Я не думала, что ты... — Люси закусила губу. — Что ты на самом деле так... — Ненавидишь меня? — Да нет же! — Люси резко развернулась. — Просто... Ты всегда молчишь! Никогда не говоришь, что чувствуешь! А потом — бац! — и превращаешься в кошмар из *моих* снов! — Ты права. Я... не умею говорить об этом.       Люси замерла. Она привыкла к их вечным перепалкам, к ядовитым шуткам — но не к такой Оксане. — Отец хотел, чтобы ты была совершенной, — прошептала Люси. — Но знаешь что? У тебя трещина на лице. А у меня... — она ткнула себя в грудь, — здесь.       Оксана подняла глаза. — И что ты с этим делаешь? — Крашу ногти в розовый. Пью чай с Инки. Дерусь с Блипом. — Усмешка Люси была горьковатой. — Глупо, да? Но это работает. Потому что он... никогда не делал ничего такого. — Я... не умею красить ногти. — Научим! — Люси фыркнула. — Даже в твой любимый мрачный цвет. Но сначала...       Она неловко потянулась — и обняла её. Оксана замерла. — Ты дрожишь, — прошептала она. — Заткнись. Просто... холодно.       Но Оксана знала правду. Люси боялась. Не монстра — а того, что они обе могут потерять друг друга.       Люси фыркнула, но не отпускала. — Ну и дура я, да? — Да. — ...Задолбала.       Оксана не ответила. Только осторожно положила руку ей на спину. — И... чёрт, не плачь, — пробормотала Люси. — Я не плачу. — Врёшь.       Люси отстранилась, вытерла слёзы с щёк Оксаны грубоватым движением. — Ненавижу тебя. — Врёшь.       В уголке рта Оксаны дрогнуло подобие улыбки. Люси фыркнула.