Пустота

Вечер был тихий, слегка морозный. На часах три минуты десятого, весна, а такое чувство что осень. Звезды ярко сверкали на тёмно-синем небе, а иней под ногами покрывал тротуар. Рома шёл домой, не спеша, позволяя ночному спокойствию проникать в душу. В отличие от предыдущих вечеров, в нём не было настолько бушующей ярости или томящей тоски. Он старался не думать, о том что произошло сегодня.

Да, он снова проиграл. Но и что с того, верно? Он же чудесный, лучший и самый крутой человек на планете, кажется этого достаточно. Но это не так.

Шаг за шагом приближаясь к своему дому, Роман чувствовал, как медленно, но верно подступают тень и горечь. На смену улыбки, на лице парня вышло что-то похожее на усталость?

Тяжёлая дверь подъезда с характерным скрипом распахнулась перед Сиякиным. Воздух внутри был прохладнее, чем на улице, пахло сыростью и чем-то неопределенно-старым, привычным запахом подъезда, где жизнь текла своим размеренным, неторопливым ходом. Тишина была нарушена лишь тихим гудением лампочки над почтовыми ящиками и едва слышным эхом шагов Ромы, отражающимся от бетонных стен.

Поднимаясь по лестнице, на второй этаж, он ощущал под ногами знакомый холодный бетон. Каждый стук его ботинок отдавался глухим звуком, словно эхом в его собственных мыслях.

Дойдя до своей двери, он достал ключи из кармана. Знакомый звук поворота ключа в замке, и дверь отворилась, впуская его в тёплое, уютное пространство квартиры. Но не тут то было.

Рома стоял в прихожей, держа ключи в дрожащей руке. Гул голосов из кухни нарастал, как громовая туча, готовящаяся обрушиться ливнем.

Его мать, выкрикивала что-то о "бесполезности", а отец лишь соглашался и говорил ей: "-Ты видела, как он катался? Как он вечно он всё проебывает. Ни хрена не может, как нормальный мужик.-отец замолчал, но тут же продолжил.-Эта блядская бездарность, ничего не добьётся такими темпами."-Рома слышал как отец ударил по столу, от чего его ноги подкосились.

Чувствовал, как гнев и обида сжимали его горло, словно удавка. Он знал, что если сейчас зайдет туда, то это будет не просто разговор. Это будет ужас. 

Рома осторожно положил ключи на тумбочку, стараясь не звякнуть ими, и прислушался.

"Я уже не знаю что делать.. — кричала мать. — Ты хоть представляешь, сколько мы в него вложили? А он? Он даже не может выиграть матч против настолько слабой команды! Что из себя эти "Вымпелы" представляют??"  «-Ах,ну да, конечно, — подумал Рома. — не на одну мою игру вы и не ходили… хотя, и слава богу».

Рома стиснул зубы. Его ладони были липкими от пота, и он почувствовал, как внутри него закипает что-то темное, горячее, невыносимое. Он медленно двинулся к кухне, но остановился у двери. Его сердце колотилось, как барабан в ночи, а мысли путались, словно запутанные провода. 

"-А знаешь, что самое обидное? — голос отца стал тише, но от этого только страшнее. — Он даже не пытается. Ни в хоккее, ни в учебе. Просто плывет по течению, как какое-то бревно."  

Рома услышал все что, хотел, ему было так паршиво. Но на его лице не было каких то определённых эмоций, он был расслаблен, но его глаза были округлены как шары. Он схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Его тело, все еще в потной форме, ноги казались ватными, и все будто горело изнутри. Он хотел закричать,но знал, что это ничего не изменит.  

Сиякин передумал, он не захотел ещё больше портить себе настроение. По этому развернулся, и пошёл в свою комнату.

В момент он перестал слышать шум из кухни, понял что родители услышали его. 

Дверь в комнату Ромы захлопнулась с таким грохотом, что по стене, как будто, пробежала трещина. Он прислонился к ней, сжимая клюшку до побелевших костяшек. 

Рома закрыл глаза.В ушах стоял звон — то ли от сегодняшнего удара шайбой в висок, то ли от этой бесконечной ругани.Он знал, что сейчас мать постучится в комнату, начнет оправдываться, а потом уже придёт отец.

Швырнув все, он опустился на кровать, чувствуя, как его тело дрожит.Клюшка, брошенная в угол, лежала там, молчаливым свидетелем его поражения. Победа казалась сейчас чем-то нереальным, недостижимым. Не только на льду, но и дома.

Он чувствовал себя полным неудачником, и это было куда хуже, чем любое поражение в хоккейном матче. Его единственное убежище сейчас — его собственная комната, запертая дверь, которая, казалось, хоть ненадолго защищала его от бушующей вне её стен бури. Тишина в комнате была относительной, внутри него продолжало разгораться пламя.

Комната погрузилась в темноту, лишь узкая полоска света пробивалась из-под задернутой шторы. Рома лежал на спине, уставившись в потолок. Он пытался уснуть, но мысли, кружились в голове, не давая покоя. Попытки сосредоточиться на дыхании, на равномерном ритме, оказались тщетными.

Диалог в голове продолжался.

Сначала были просто воспоминания:

1. пропущенный гол. «-Боже, да с кем не бывает?»-раз проеб 2. неточный пас. «-Не растают..»-два проеб 3.разочарованное лицо тренера. «-Да пусть катиться..»-три проеб

4. Ваня, который был подбит на поле, ещё одной выходкой Сиякина.

«-...» -четыре проеб

Рома опустил брови, и вспомнил как сбил с ног соперника, который совершенно не виноват в том, что играет лучше и относится ко всему намного проще.

"-Мне все равно насрать."-в слух сказал парень, и глупо усмехнулся.

Нет, ему не насрать.

Картинки всплывали одна за другой, яркие, чёткие, как будто он снова переживал эти моменты. Он представлял, как шайба скользит мимо ворот, как соперник перехватывает пас, как команда проигрывает матч. В голове звучали голоса: крики тренера, упреки родителей…

Внутри начало нарастать раздражение, потом злость. Он стиснул кулаки, чувствуя, как напрягаются мышцы. Но на лице не отразилось ничего, только глаза, расширенные и лишенные выражения, словно у застывшей маски. Лишь лёгкое подёргивание век выдавали его внутреннее напряжение. Он хотел спать, ужасно хотел, но сон ускользал, как песок сквозь пальцы.

Он начал слышать свое дыхание. Ему не нравится. Ему не приятно. Парень, как то попытался дышать самостоятельно.

Все же дыхание сбилось, стало коротким, прерывистым. В груди возникло ощущение сжатия, словно его кто-то сдавил стальными тисками. Сердце колотилось, отбивая бешеное ритмичное биение, отдающееся в висках. Он пытался дышать глубже, но воздух словно не поступал в лёгкие. В голове всё смешалось: страх, разочарование, ненависть к себе.

Мысли кружились в бешеном вихре: *«Я ничтожество. Я неудачник. Я всё испортил. Я не заслуживаю ничего хорошего. Они все правы. Я бесполезен. Я никогда не добьюсь ничего. Я обречён на неудачи»*. Каждая мысль била, словно молот, усиливая панику, усугубляя чувство безысходности.

"-Это не так.."-тихо почти шепотом, говорил Рома «-Нет, это так урод.»-сам себе перечишь.

Тело стало покрываться холодным потом. Он чувствовал, как дрожат руки и ноги. Попытки успокоиться, найти хоть какое-то равновесие, оказались безуспешными. Паника усиливалась, загоняя его всё глубже в пучину отчаяния. Он был один, в своей комнате, охваченный страхом и ненавистью к себе. 

Он все так же уставился в потолок, глаза сухие и широкие, будто застывшие озёра подо льдом. Внутри же бушевал ураган.  

«-Опять. Опять ничего не вышло.»

Мысли накатывали, как волны, каждая — острее предыдущей. Провал. Пустые обещания, которые он надавал самому себе. Губы дрогнули, но лицо оставалось каменным — только пальцы вцепились в простыню, будто пытаясь удержаться за что-то реальное.  

Сердце колотилось так, словно рвалось наружу, пробивая рёбра. В горле стоял ком, но крика не было — только беззвучный спазм, когда слёзы текли по вискам, не меняя ничего в его неподвижном выражении.  

Да, он заплакал.

«-Фу, мужики не плачут..» "-Я знаю"-Рома слишком поник в себя. ..... «-Ты никто. Ни на что не способен.» 

Он закрыл глаза, но это не помогло — за веками горели те же картины: насмешки соперников, раздражённый взгляд тренера,родителей, сокомандников.. собственное отражение в зеркале, которое он ненавидел.  

"-П‐почему.. ты такой беспомощный?»-такое чувство, что он сейчас задохнется. «-...»

Рома открыл глаза снова. Потолок не ответил. Тишина звенела в ушах, а внутри всё сжималось, будто его душили невидимые руки.  

Но он даже не пошевелился. Просто лежал. И плакал. Без звука.

.....

Время потеряло всякий смысл. Часы казалось, застыли, как и сам Роман, застывший в тисках собственного отчаяния. Мрак комнаты сгущался, подобно его внутреннему состоянию. Стресс то немного стихал, давая передышку, то возвращался с новой силой, заставляя сердце биться как бешеное.  Он не помнил, сколько времени прошло. Минуты тянулись как часы, а часы — как целая вечность. Тело ломило от напряжения, мышцы сковало.  Казалось, что лёгкие не справляются со своей функцией, воздух не поступает в достаточном количестве, и он задыхается. Он совершенно не заметил как уснул. Шесть сорок пять. Будильник на телефоне разбудил его так, как будто он вскочил от бомбы. Рома раскрыл шторы, и подошёл к зеркалу. Потерев свои глаза руками, он быстро проморгался и слабо улыбнулся,сказав: "-Здравствуй, новый день..привет, Роман Сиякин."