Повешенный под Смертью

В «Rowdy Raven» в любой другой день всё гудело и шумело, особенно ночью, но не в этот. Джулиану как никогда хотелось забыться в кругу незнакомых людей, резво попрыгать по столу, гоняя смешанную со спиртом кровь по венам, но удача по привычке своей шла с ним порознь. Помимо него и бармена, поддатого и раскумаренного от количества выпитого, в баре находилась разве что улитка, лениво ползающая по столику Деворака. Тот выпил достаточно, чтобы расслабиться, но недостаточно для того, чтобы забыть, по какой причине он всё же решил наглотаться дряни. Как и у всех приличных людей его возраста причина была простой: работа. Проведя день среди горы трупов, разлагающихся от навалившейся кубарем чумы, хочется провести время среди чего-то живого, по-человечески живого — ленивая улитка не в счёт — и вспомнить, что не только смерть да увлечённые россказни начальника о результатах вивисекции существуют в бренном мире. Джулиан перевёл взгляд на часы: второй час ночи, а кругом — ни души. Видимо, изрядно всех взбудоражило известие о неизлечимой болезни, что от страха за жизнь свою даже о кружке добротного пива позабыли. Хотелось бы сейчас и самому доктору позабыть о гнетущем проклятии и валяться больным под присмотром любящего человека, но таковых, увы, не имелось. Увесистая дверь в бар отворилась, впустив внутрь холодный ночной ветер. С таким звуком шумные гуляки обычно не заходили, так подметил Деворак со страдальческим вздохом. — О, смерть долгожданная, неужто ты наконец пришла за мною? — говорил он вяло и неразборчиво не потому, что был пьян, а потому, что хотелось чувствовать себя таковым. Из-за проклятья даже эффект алкоголя моментально выветривался из тела, оставляя во рту горькое послевкусие. — Не удивили, доктор Деворак, меня так уж слишком часто называют, — знакомый скрипящий голос окликнул его, заставив подскочить на месте и обернуться. — Вальдемар? Извини, конечно, но это место предназначено для людей, а не для… — Джулиан оглядел его зеленоватую кожу и перебинтованные дьявольские рога, — тебя. — В таких местах обычно и можно встретить больных, а я врач, и нерабочего времени у меня быть не должно, — не спрашивая разрешения, мужчина отодвинул стул рядом с Джулианом и присел. — Вижу, больной тут только один. Правда, не физически. — Тебе бы резать да расчленять, что ты знаешь о душевной боли. Нет, вернее, что ты знаешь о душе? — Джулиан драматично взмахнул рукой. — Я отрицаю, что люди — нечто большее, нежели физическая оболочка, созданная для того, чтобы умереть в один день. Вашу душевную боль легко можно вылечить физической, — Вальдемар извлёк из кармана скальпель. Нож так красиво блестел при свете свечи, что Деворак даже позабыл о том, для чего это орудие использовалось буквально пять часов назад. Он сделал глоток успевшего нагреться пива из деревянной кружки и, решив, что терять уже нечего, наклонился ближе к Вальдемару: — Может, тогда покажешь своему ассистенту столь эффективный способ лечения на наглядном примере? На лице Вальдемара не дрогнул ни один мускул, но нож мигом скрылся в одном из многочисленных отсеков на его ремне. — При всём моём уважении к Вам, доктор Деворак, марать инструмент об вас я не намерен. Внутри у Джулиана что-то щёлкнуло. Впервые Вальдемар говорил не об опытах, экспериментах, работе, а о нём самом. Такое внимание, пускай и унизительное — то, чего не хватало Девораку. Ему хотелось, чтобы обращались непосредственно к нему, звали по имени, не пытались его обезличить до человека-инструмента. И Вальдемар дал это ему, хотя бы на миг. Но хотелось большего. — Разве моя кровь грязнее, чем у тех, кто вянет от чумы в нашей лаборатории? — Джулиан делает ещё глоток пива. Для храбрости. — Доктор Деворак, если Вы считаете, что я со своим стажем не вижу ваших отличий от остальных людей, Вы ошибаетесь, — и снова Вальдемар придерживается роли чумного доктора. — О, то есть ты хочешь мне сказать, что я особенный? Как мило с твоей стороны, Вальдемар, — говорит он снова нарочито пьяно, растягивая слова. Вальдемар в ответ промолчал и продолжил терпеливо сверлить взглядом немигающих глаз рыжую макушку, торчащую из-за массивной кружки. — Эй, бармен, повтори, — Джулиан бросил на стойку горсть монет и помахал пустой кружкой в воздухе, голосом своим разбудив хозяина заведения. — А тебе чего? Я угощаю, — Джулиан обратился к Вальдемару. — Я похож на того, кто будет пить в таком омерзительном пристанище обездоленных? — Вальдемар сказал это достаточно громко, чтобы хозяин заведения услышал, но его этот факт мало волновал. — Тогда зачем пришёл? — Джулиан с интересом наблюдал за жидкостью, лившейся в его кружку из бутылки, предпочитая хотя бы таким образом отвлечься от пристального взгляда Вальдемара. — Хочу доказать Вам, доктор Деворак, что духовного в людях нет, и лишь физическое движет ими, их помыслами, деяниями, — Вальдемар говорил тихо, будто хищник, старающийся заманить жертву в свою ловушку сладкими и спокойными речами. От дикого зайца Джулиан мало чем отличался, по сути своей: пока с ним говорили ровно и тихо, угрозы для себя он не видел, ориентируясь исключительно на интонацию и широкую улыбку. Оскал, скорее. — Неужто ты меня убить собрался? — Джулиан не мог думать ни о чём другом, пока общался с Вальдемаром. Зловонная смерть шлейфом предследовала каждый его шаг, окутывая даже самые обыденные речи. — Вынужден признать, вы весьма хороший помощник. Податливый, — на этих словах Джулиана снова будто током пронзило. — И нужны мне живым, как бы мне не хотелось разложить Ваши кости отдельно от мышц и любоваться их видом. — У тебя странные методы подкатить, — развязно бросил Деворак, слегка отодвигаясь от Вальдемара. Хоть тот, на удивление, и не высказывал враждебных намерений, добра встреча с ним никогда не предвещала. — Подкатить? Данное слово в таком контексте мне непонятно, — Вальдемар склонил голову на бок, как обычно делал, когда удивлялся. — Не буду тянуть, я хочу Вас исследовать, исследовать Ваше бессмертие, проверить, чем оно ограничивается. Джулиан с грохотом поставил кружку на стол, выпучив светлые глаза от удивления. Вальдемара интересовали живые, лишь когда были на грани смерти, неужто именно эту грань Вальдемар собирается прощупать? — Я тебя не понимаю, — пробормотал Джулиан. В его обычно беззаботных глазах смешались страх и любопытство, но он тщательно скрывал оттенок второго чувства от пожирающего взора Вальдемара. — Позволь объясню, мой идеальный испытуемый, — Вальдемар с силой, не присущей людям его телосложения, притянул обескураженного Деворака к себе за шиворот, и сомкнул их губы вместе. Деворак не сопротивлялся. Было ли тому виной количество выпитого пива, или же речи, которыми загипнотизировал его старший по должности, — об этом он не задумывался. Его волновал лишь длинный, заостренный на конце змеиный язык, каждым движением своим то ранящий нежную кожу десен, то накрывающий его собственный. Целоваться Вальдемар умел. Одному дьяволу известно, как его порождение могло научиться чему-то столь мирскому, ведь человеком Вальдемар не был, но удовольствие, что получал Джулиан от ощущений, граничащих меж болью и наслаждением, было блаженным. На удивление, кровью и трупами от Вальдемара не несло. Неужто и он иногда приводит себя в порядок, совсем как обычный человек, снимает с себя эти дурацкие бинты и ложится в ванну с пузырьками? Если представить его таким, то даже совсем не страшно выходит. Джулиан чувствует, как Вальдемар отстраняется, напоследок прикусывая губу до крови. Багровый след отпечатался на его собственном рту, и он, без церемоний, вытирает его об жабо Деворака, будто бы брезгуя. Джулиан же ничем не брезговал. Пока рана была свежей, он провёл по ней языком, смешивая во рту вкус крови и пресный, как вода, привкус чужой слюны, пьянящей его сильнее пива. — Интересные у тебя исследования, докторишка, — как ни в чём не бывало, Джулиан улыбнулся налившимися кровью устами. — Думал, ты далёк от всего плотского, человеческого. Тебя-то и человеком не назовёшь. Острые когти, хоть и ограниченные плотными перчатками, царапают чужую грудь, выставленную напоказ полураспахнутой рубахой. Джулиан то ли стонет, то ли то ли всхлипывает от неожиданности, и склоняет голову, чтобы разглядеть следы от царапин, но они мигом исчезают прямо из-под пальцев Вальдемара. — Были бы Вы простым смертным, то не заслужили бы и моего взгляда, — Вальдемар прислоняется корпусом всё ближе, пристально смотря на Джулиана, будто бы доказывая обратное, — Сегодня я намерен не только смотреть, доктор Деворак. Хозяин заведения громко кашляет, наблюдая из-за стойки за зрелищем. Хоть что-то интересное подвернулось за вечер. — Если ты действительно намерен, почему бы нам не удалиться в комнаты сверху? — Джулиан резко откидывается назад на спинку стула, стараясь оказаться как можно дальше от Вальдемара, готового раздеть его прямо посреди таверны. — Зачем? Этот дряхлый старик ничего мне не сделает, — Вальдемар резко оборачивает голову в сторону бармена, сверкая красными глазами. Тот мигом отворачивается, не выдержав давления. — Мне некомфортно заниматься подобными вещами на людях, — выпалил Джулиан, чувствуя себя нецелованной девушкой, зажатой средь ночи меж двумя стенами домов. — Адекватные люди так не делают. — Не разочаровывайте меня, доктор, — по крайней мере, Вальдемар не звучал разочарованным. Голос его не выражал ни единой эмоции. — К тому же, не Вам ли комфортно лишь тогда, когда Вас лишают всяких удобств и благ? Если нет, то я, пожалуй, брошу свою затею. — Нет, — мигом перебил его Джулиан. — Не уходи, сегодня сыграем по твоим правилам. Но только сегодня. Вальдемар усмехнулся. Ясное дело, что этот демон делал всё возможное, дабы заставить Джулиана умолять о том, чего желал он сам. — Мы идём в комнату наверху. Платите Вы, у меня нет привычки носить с собой кошель с мелочью, — Вальдемар оправил подол халата, поднявшись на ноги, и направился к лестнице, не дожидаясь своего ассистента. «Но у меня тоже нет такой привычки», — хотел было возразить Джулиан, но Вальдемар уже успел исчезнуть из виду, поэтому не оставалось ничего, кроме как положить последние гроши на барную стойку, и, пока тот не успел высчитать недостачу, рвануть вверх по лестнице. За единственной открытой дверью его ждал Вaльдемар. Он стоял спиной ко входу и любовался ночной Везувией, не реагируя на звук чужих шагов. Джулиан сперва неловко застыл на пороге, но затем, собрав всю свою залихватскую натуру в кулак, уверенным шагом направился к кровати, собираясь там развалиться, и начать привлекать внимание Вальдемара: в соблазнении ему не было равных, и в этот раз стесняться он не собирался. — На колени, — приказал безэмоциональный голос Вальдемара, не сдвинувшегося с места, когда Джулиан уже собирался присесть на ложе. — Вот так прямо сразу, без прелюдий? — театрально вздохнул Деворак. — Я уж подумал, что ты знаешь, что делаешь, раз так славно целуешься. Он остался стоять у кровати, не подчиняясь приказу. Вальдемар тем временем неспеша развернулся и столь же медленно направился к мужчине. Стук каблуков его обуви был единственным, что нарушало тишину. — Вы неверно меня поняли, доктор Деворак. Вы добровольно пришли сюда, как мой испытуемый, для того, чтобы я поставил на Вас некий эксперимент, — руки в перчатках с силой надавили на плечи Джулиана. Мужчина, растеряв былой энтузиазм и наглость, рухнул наземь, вопрошающим взглядом смотря снизу вверх на Вальдемара. В свете луны, освещающей комнату, его фигура с огромными перебинтованными рогами казалась ещё более устрашающей. — Вот так мне нравится больше. Делайте то, что мне нравится, и сами будете получать удовольствие, хотя это и не столь важно, — длинные пальцы зарылись в рыжие кудри, с силой натягивая кожу головы и устремляя лицо Джулиана ещё выше, не давая ему отвернуться. — Обычно такие, как ты, у которых достаточно власти, в постели предпочитают быть снизу, — Деворак старался говорить уверенно и шутливо, но голос его уже дрожал от возбуждения. Вальдемар улыбнулся шире прежнего и ладонью надавил на голову Джулиана, заставляя того наклониться ещё ближе к земле, будучи удерживаемым в сидячем положении лишь стальной хваткой. — Верно подмечено, мне понятна Ваша логика. Теперь я наверняка уверен, что за эту ночь с коленей Вы не встанете. Деворак хотел было возразить, но Вaльдемар резко отпустил его голову, вынуждая пасть ниц на шероховатый пол. Что-то внутри него ещё хотело бороться, отстаивать свою честь и гордость, но эту его сторону подавляло нахлынувшее желание безоговорочно подчиняться, потерять контроль над всем, в том числе и над своим телом. — Ценю Вашу покорность. Иначе мне бы пришлось насильно придавить Вас к земле, чтобы Вы не смели противиться, — судя по звукам, Вальдемар отошёл от Джулиана и присел на кровать. — Сделай это, — вырвался отчаянный шёпот у Джулиана. Чем дольше он лежал на полу, тем больше, казалось, остатки здравого смысла и разума покидали его голову. В штанах становилось тесно, и поза лишь усугубляла положение, вынуждая член изнывать от нехватки пространства. – Что Вы сказали? Я не расслышал, — Вальдемар звучал удовлетворённо. — Даже Ваш писк звучит жалко. Джулиан не двигался с места, надеясь, что Вальдемар пойдёт ему на встречу и не вынудит повторяться. Но молчали оба. Ночь была долгой, до смены оставалось часов восемь: Смерти не нужно спать, Смерть подождёт. Смерть привыкла ждать, пока слабое тело само приползёт к ней и отдастся холодным касаниям. И тело приползло, с каждым шорохом коленей по холодному полу, с каждым столкновением ладоней с грубой акацией, стирая стыд и смущение. Движения давались с болью, возбуждение было настолько несносным, что каждый преодоленный сантиметр вынуждал тихо поскуливать. — Повторю в последний раз: чего Вы хотели? — Вальдемар звучал так, будто вот-вот вновь схватит Джулиана и вынудит подчиняться. Но он не стал этого делать. На этот раз решение было за Девораком, никто не заставлял его, не угрожал. — Прижми меня к земле и лиши возможности сбежать, — прохрипел Джулиан, склонив голову. Вальдемар не медлил: каблук ботинка впился в худую спину Джулиана, марая белую рубашку. Он не просто наступил на него — он именно прижал его к земле изо всей силы, будто бы проверяя, какое давление способны выдержать его кости. Деворак потянулся к ширинке: по ощущениям, от одного такого унизительного обращения он уже готов был кончить, но в один миг всё закончилось. Вальдемар резко убрал ногу и наступил ею на чужую ладонь, вынуждая Джулиана потерять равновесие. — Что Вы себе позволяете? Разве я говорил Вам раздеваться? — цокнул языком Вальдемар. — Нет, — коротко ответил Деворак, уже жалеющий, что подписался на эту пытку. Хотя, не то, что бы ему не нравилось. — Вот и славно, — каблук сильнее надавил на руку Деворака, заставляя взвизгнуть от того, как сильно боль пронзала кисть. — Не думайте, что сможете получить удовольствие, раньше, чем это сделаю я. Вальдемар неспеша развязал свой черный передник и аккуратно сложил его в сторону. Медицинский халат он полностью не снял: расстегнул лишь нижние пуговицы. Джулиану не терпелось узнать, что же таится у демона под одеждой, но сам демон предпочитал держать интригу. Деворак, насколько позволяло ему поле зрения, осмотрел промежность Вальдемара, обтянутую черными штанами, но, казалось, там было пусто. — Позволь мне снять их с тебя, — Джулиан положил ладонь на колено демона, проводя ею выше, в сторону бедра, якобы намекая на желание близости. — Вы удивлены тем, что у меня отсутствует половой орган? — Вальдемар вскинул бровь и заткнул пальцы за пояс, слегка отодвигая полоску ткани на животе. — Если это так принципиально для людей, я могу сам его создать. — В смысле? — Джулиан поднял голову вверх, но она тут же была придавлена сапогом Вальдемара в пол. — Вы будете смотреть на меня, тогда когда я прикажу, — протянул Вальдемар с улыбкой. Послышались звуки расстегивания ширинки. Девораку ужасно сильно хотелось узнать, что же так тщательно скрывает от него Вальдемар, но голову поднять никак не удавалось. Джулиану оставалось лишь смотреть в пол и скулить, пока другой мужчина готовился к тому, чтобы презентовать себя. — Разрешаю, — отчеканил Вальдемар и переместил ботинок с головы на плечо, используя Джулиана, как бездушную подставку для ног. И доктора это заводило. Заводило безумно. Но ещё больше он возбудился от того, что предстало пред его глазами. Огромный, нечеловеческих размеров член, уже налитый кровью, прижимался к зеленоватому животу Вальдемара и истекал прозрачной смазкой. Сам по себе он тоже был подобного цвета, трупного в какой-то мере. Таких Деворак ещё не видел, хотя он думал, что после бурной молодости его уже ничем не удивить. — Ты хочешь сказать, что это должно поместиться в меня? — Джулиан завороженно смотрел на член, с трудом сдерживая себя от желания лизнуть его от самого основания до набухшей головки. — Вы правы, доктор Деворак, я Вас слишком жалею, — Вальдемар обнажил острые зубы и лёгким мановением руки заставил орган немного увеличиться в размерах. Теперь он, казалось, был почти одного размера с головой Джулиана. — Я не это имел ввиду! Ты же, — Деворак осекся от того, насколько грязно должны были прозвучать его последующие слова. — Порвешь меня… — Порвать? Тоже слишком слабо, мой дорогой доктор. Я бы хотел перемешать все Ваши органы и заставить задыхаться, — Вальдемар снова увеличил размер на сантиметр. Лицо его выглядело удовлетворённым: реакции Деворака были именно такими, какими он желал их видеть, а сам мужчина был таким читаемым, что складывалось впечатление, будто бы они отыгрывают сценарий, заранее прописанный Вальдемаром. Джулиан предпочёл молчать. Он в ступоре уставился на Вальдемара, ожидая команды начать. Да, он хотел, чтобы этот член его уничтожил, порвал, заставил слюну стекать вниз по подбородку, а ноги подкашиваться до той степени, что он не смог бы выйти на следующую смену. Он хотел принадлежать тому, кто подавит всё его напускное бунтарство и оттрахает так, что он позабудет все слова, кроме стонов. Он хотел сладкой боли. — Он идеален, — прошептал Джулиан. — Неужто Вы не собираетесь больше спорить со мной, доктор Деворак? — Вальдемар раздвинул ноги шире, на этот раз забрасывая и вторую ногу на спину Девораку. — Раз так, можете приступать. Вы знаете, что делать. — Раз уж сейчас ты собираешься отыметь мою глотку, можно позволить себе менее фамилярные обращения, — выпалил Джулиан за миг до того, как прильнул к члену Вальдемара и прижался к нему щекой, будто бы сравнивая его с размером своей головы. Тепло, исходящее от обычно холодного тела, сводило с ума и ощущалось подобно жару, в отличие от мертвенной руки, что вцепилась в его скальп и прижимала ближе к органу. Деворак вдыхал манящий запах с каждым поцелуем, что приходился на каменный ствол, вылизывал каждую капельку пота, образовывающуся на члене. Ему хотелось быть идеальным в ублажении своего начальника, хотелось хотя бы в такой ситуации получить от него похвалу или хотя бы одно приятное слово. Но это необходимо было заслужить. С благоговением Джулиан наконец прильнул к головке, взяв её в рот и медленно насаживая свою голову на член, дабы дать себе привыкнуть к его размерам. Но у Вальдемара были другие планы на доктора: он зарылся пальцами в янтарные волосы и с силой насадил чужую голову едва ли не на всю длину. Деворак чувствовал, будто его пронзают насквозь. Солёный привкус чужой плоти затекал вместо со слюной прямо в глотку, язык же его стал предназначен лишь для одной функции: обеспечить мягкую подложку для ствола. Даже если бы он хотел сопротивляться — а у него такого желания не возникало — попытки были бы тщетными. Вальдемар вцепился в него руками и ногами, не позволяя сдвинуться с места. — Вы гораздо более выносливы, чем я думал, доктор Деворак, это похвально, — подметил Вальдемар. Говорил он совсем не запинаясь, не выдавливая ни единого стона. Джулиан же, хоть и с заполненным ртом, приглушенно стонал, словно получал удовольствие он, а не скользящий по его глотке член. Похвала вынудила его продолжить. Дышать было трудно, почти невозможно, но он не хотел подводить Вальдемара. Слёзы непроизвольно текли по щекам от жёстких и глубоких толчков, стекали на подбородок, а оттуда — на ладони и брюки, капая прямиком в лужу, образовавшуюся из слюны и естественной смазки. Вальдемар грубо насаживал голову Деворака, с каждым толчком проникая всё глубже, желая полностью погрузить член в рот мужчины. Безвольная тряпичная кукла без единой мысли — вот кем ощущал себя Джулиан во время всего процесса. Ему не приходилось ничем руководить, ничего контролировать. Он просто стоял на коленях, пока его рот использовал его начальник. И ему это чертовски нравилось. — Мне нравится как вы выглядите в таком положении, — Вальдемар откинулся на спинку дивана, удовлетворённо созерцая прекрасную картину перед собою. Растраханный рот, кольцом сжимающий член, затуманенный взгляд, преданно уставившися на мужчину: это заставило Вальдемара издать звук, сродни скрипу и томному вздоху. Усиленные попытки Джулиана удовлетворить партнёра возбуждали не так сильно, как факт его покорности, сломлености. — Покамест Вы мне кажетесь достойным образцом. Достаточно, — Вальдемар оттащил затылок Деворака от члена, запрокидывая голову со ртом, переполненным слюною, наверх. Горло Джулиана изнывало от жёсткого обращения, но ему хотелось большего, распробовать каждый сантиметр Вальдемара. Откашлявшись, он жадно потянулся языком к головке, блестящей при слабом свете прямо перед его носом, но голову его плотно удерживали скованные латексом пальцы. Подобно псу, которому не дали лакомство, Джулиан громко заскулил. — Какой же Вы всё-таки жалкий. Сдаётся мне, ни один пациент не захотел бы лечь к Вам на койку, если бы увидел Вас сейчас, — Вальдемар мягко, на удивление Джулиана, сжал ладонью его подбородок, и провел пальцем по щеке. — А теперь расскажите о Ваши ощущениях. Будьте для меня послушным, Илья. Илья. Одно это слово заставило Джулиана вздрогнуть. Если бы Вальдемар сейчас хотя бы носком ботинка коснулся его эрекции, он бы кончил прямо в штаны. Но его член мог лишь жалобно дёргаться, оставаясь нетронутым. Деворак заскулил, потираясь щекой об перчатку Вальдемара. Он знал, что кожа мужчины холодная, но как же хотелось ощутить его руку в контрасте с жаром его собственного лица. Джулиан зубами стянул бы с него злополучную ткань, но слишком уж в обтяг она сидела на грациозной руке. — Сними уже эти перчатки, я так больше не могу, — с трудом выговорил Джулиан, не оправившись от насилия над горлом. — Доктор Деворак, я сказал, что Вы у меня послушный, — Вальдемар сжал челюсть мужчины сильнее, — Посему ведите себя подобающе. Вальдемар отпустил лицо Джулиана и подался вперёд, чтобы проще было дотянуться до передника, и в то же время отдалил пах от Деворака. Достав из кармана блокнот и ручку, он с совершенно серьезным видом обратился к мужчине: — Я слушаю отчёт о Ваших ощущениях. Я ставлю над Вами эксперимент, а не играю в игры. Джулиан невзначай приблизился к члену, пока Вальдемар был занят, но Смерть всеведуща: он отодвинулся назад, глядя на Деворака свысока, и демонстративно щёлкнул ручкой. — Какой же Вы нетерпеливый. Хотите, чтобы я прямо сейчас прекратил? Джулиан, скорее, хотел, чтобы Вальдемар прекратил строить из себя великого учёного, хотя он таковым являлся, и наконец трахнул его. Отступить сейчас было бы слишком неловко и позорно. — Мне всё понравилось, — дрожащим голосом и с напускной улыбкой ответил Деворак. В уголке его губ всё ещё блестела капля предэякулята. — С научной точки зрения, Ваш отчёт не имеет никакого смысла, — Вальдемар обхватил ладонью, всё ещё скрытой за тканью, свой ствол и принялся водить кончиком головки по лицу Джулиана, очерчивая его острые скулы, обводя припухшие губы. — Я Вам не мешаю, продолжайте. — А-ах, — простонал Джулиан, потеряв голову от нежного соприкосновения кожи с кожей, — Мне понравилось, как ты наступил на меня, как болели мои кости, а затем срастались воедино… Мне понравилось, как ты с силой давил мне на спину, оставляя отметины на моей спине, царапал мою кожу, заставляя её кровоточить, трахал мой рот, заставляя меня задыхаться… И, знаешь, мне понравилось задыхаться от твоего члена в своём рту, пока ты был со мной так груб. Джулиан тараторил на одном дыхании, его голос то сипел, то дрожал. Он часто запинался, якобы переводя дыхание и облизывая губы, но на самом деле он жаждал хотя бы краешком языка захватить плоть Вальдемара. Черт, он чувствовал себя таким жалким, но это ему безумно нравилось. По жизни ходя на грани удовольствия меж похвалой и унижением, сейчас он полностью канул во второе, ставя себя ниже грязи на полу без помощи Вальдемара. — Слишком много текста. Стоило заткнуть Вам рот, Илья, — Вальдемар, закончив писать свободной рукой, прислонил головку к губам Деворака, но сразу же убрал. — Так заткни, — ухмыльнулся Джулиан. Вальдемар, конечно, довел его до состояния исступления, но этого было недостаточно, чтобы заставить его прекратить бахвалиться. — Раздевайтесь и встаньте на колени, я пока занят, — Вальдемар, даже не взглянув на Джулиана, продолжил делать заметки. Соблазнительно стянуть с себя ненужные слои одежды Девораку хоть и хотелось, но терпеть уже было не в моготу. Он расстегнул рубаху, дрожащими руками оторвав пуговицу, и сразу принялся за брюки, наконец позволяя члену вырваться наружу. Тот со шлепком ударился о живот, пачкая его белёсо-прозрачной жидкостью. Он встал в нужную позу, стараясь не думать о том, что скоро в нём окажутся пальцы, привыкшие раздвигать мясо на чужих ранах, а не ублажать мужчин. Холодная рука легла на его спину, нежно, невесомо проводя по всей длине позвоночника. Джулиан простонал от приятного касания, слегка болезненного от шлейфа длинных ногтей, что тянулись за пальцами. Помимо звуков наслаждения Деворака в комнате царила гробовая тишина. — А-а-а! — этот вскрик явно слышал даже хозяин таверны, сидящий на первом этаже. — Предупреждай хотя бы! Причиной возгласа стал Вальдемар, решивший, что нежности ему осточертели, и решивший одним резким движением когтей разодрать спину Деворака в клочья. Из-за глубины кровавые порезы не заживали столь быстро, как остальные раны, и остро щипали костлявую спину. — Рефлексы в порядке, видимо, сдерживаться мне не стоило, — промурлыкал Вальдемар, повторно проходясь по царапинам ещё с большей силой и давлением. — Что ты… — начал Джулиан, прежде чем прервал сам себя очередным возгласом. Момент нанесения увечий был жгучим, неприятным, но послевкусие, что наступало спустя несколько мгновений, стоило того. В совокупности с тягучим ощущением внизу живота, боль от кровоточащих ран доводила до экстаза, заставляла биться в конвульсиях, как раненое животное, что предчувствует свою смерть и дожидается, когда ему наконец вопьются в глотку и высосут из артерии жизнь. — Я думал, что встал в эту позу для другого, но меня пока что всё устраивает, — игриво подметил Джулиан. Он изгибался, стараясь создать хоть малейшее трение в области ран, дабы усилить остроту ощущений. — Ты же лекарь, может, зальешь мою спину спир-… А-а-ах! Джулиан не успел договорить, как его зад протаранило нечто огромное и липкое, вошедшее в него без всякой подготовки и растяжки. Благо, Деворак увлажнил его своим ртом, что хоть немного спасло мышцы от бесповоротного разрыва. — Наконец-то Вы замолкли, — Вальдемар вцепился когтями в его мягкие бока, оставляя на них красные отметины, и насадил Деворака на всю длину, любуясь своим разрушенным творением со спины. — С Вашим голосом одни лишь стоны звучат заманчиво, Илья, остальное я предпочту пропустить мимо ушей. Джулиан вцепился в простынь до побеления костяшек, выплескивая подобным образом весь адреналин, что мог бы преобразоваться в крики да всхлипы. В этой таверне он проводил каждый вечер, и не хотелось ему слыть перед её владельцем дешёвой потаскухой. Вальдемар долгое время не двигался внутри него. Неужто не знал, как это правильно делается, или же просто хотел подразнить мужчину? — Прошу, сделай уже хоть что-то, — взмолился Джулиан, пылая от боли, пронизывающей его от рта до ног, придавленных коленями Вальдемара. — Что именно? Могу покинуть Ваше бесполезное тело и вернуться в лабораторию, и так уже достаточно времени на Вас потратил, — с каждым словом Вальдемар постепенно выходил из отверстия Джулиана, оставляя в конце лишь головку, тесно сжатую ягодицами. — Доведи эксперимент до конца и позволь мне стать твоим лучшим испытуемым, — хрипло прошептал Джулиан. Он сам принялся насаживаться на Вальдемара, подаваясь бедрами назад и постанывая. Было больно, но ощущение пустоты там, где до этого был огромный орган, не шло в сравнении с этой болью. Вальдемар сложил руки на груди, всем видом показывая, что Джулиан должен сам добиваться желаемого, трахать себя без его помощи, раз похоть в нём превозмогает натуру учёного. Не будучи человеком ни на йоту, особых ощущений он не получал от трения членом об влажные стенки, но его больше заводила психологическая часть процесса. То, как отчаянно Джулиан желал ему отдаться, заслужить право быть подчинённым и нежно поглаженным, даже если для этого придётся пройти через адские мучения. Сбивчивые толчки Деворака забавляли его: давно он так сильно не увлекался людьми, давно они не удовлетворяли его животный садизм настолько идеально. Погладить, для того, чтобы в следующий миг оставить яркую отметину на ягодице. Провести ладонью по макушке, для того, чтобы в следующий миг крепко сжать волосы в охапку. Осквернить свои уста блестящей от пота человеческой плотью, для того, чтобы в следующий миг эту плоть прокусить, впрыснуть туда яд из змеиных зубов, дабы рана заживала дольше и следы доминирования не зажили мгновенно. Медленно податься вперёд для того, чтобы в следующий миг начать вдалбливаться в хрупкое тело. Придавить спину подошвой сапога, чтобы Джулиан не ощущал ни капли власти над ситуацией. Сделать бессмертного человека, столь забавную игрушку для развлечений, своим навеки. Пока не наскучит. Но играть с людской природой и пожирать человеческое тело заживо Вальдемару не наскучит никогда. — Я сейчас… — неразборчиво промычал Джулиан в подушку, пока Вальдемар, не дающий его простате ни минуты отдыха, выцарапывал хитромудрые линии на его бледной груди. — Не сейчас, мой дорогой Илья, я испытываю твои пределы, — по щелчку Вальдемара вокруг основания члена Деворака образовалось упругое кольцо в форме змеи, не дающее ни малейшей надежды на скорое окончание. — Умоляю, Вальдемар… Прошу… Хочу, — в голове у Джулиана гудело, все мысли и ощущения были напрямую связаны с Вальдемаром, долбящим его уже в третьей… или пятой?.. позе подряд. — У Вас не должно быть желаний, кроме как делать то, что приказываю Вам я, — с этими словами Вальдемар накрыл ладонью губы Джулиана, дабы тот не издавал лишних звуков, и перевернул его на бок, прижимаясь сзади вплотную. Девораку хотелось попросить мужчину снять и верхнюю одежду тоже, но его мольбы не были бы услышаны: он лишь игрушка, а игра идёт согласно правилам ведущего. Наконец, спустя долгие минуты, а, может, и часы, Вальдемар убрал руку со рта Джулиана: — Может, у Вас будут какие-то пожелания, Илья? Я с радостью их выслушаю, — мужчина оскалился, заглядывая Джулиану прямо в его затуманенные глаза. Деворак невнятно промычал, совсем не соображая, и попытался забросить соскользнувшую ногу на плечо Вальдемара, но сил не хватило даже на то, чтобы оторвать её от поверхности кровати. Ввльдемар выскользнул из отверстия Джулиана одним резким движением, заставляя красный, чуть ли не кровоточащий анус жалобно сжиматься вокруг воздуха, изнывая от томительной пустоты внутри. — Пришло время для отчёта. Будьте добры, Илья, опишите свои ощущения максимально подробно, — Вальдемар вновь, будто и не трахал его вовсе, потянулся за записной книжкой, готовясь записывать слова Деворака. — Я… — только и смог прохрипеть Джулиан, прежде чем закашляться и закрыть глаза, не в силах больше оставаться в сознании. — Этого вполне достаточно, доктор. Вы, конечно, сейчас вряд-ли сможете понять, о чём я говорю, но эксперимент удался, чему я безумно рад, и мне хотелось бы продолжить исследования Вашего тела в дальнейшем, — Вальдемар заставил свой член испариться, вслед за чем потёр более привычный ему бесполый пах. Уходить он не собирался. Слишком уж приятным глазу был вид Джулиана, лежащего совсем без чувств прямо перед ним. И причиной тому послужил он сам. — Сюда, — Деворак еле слышно проговорил, всё ещё ничуть не отойдя от пережитого. — В один единственный раз я прощу Вам такой повелительный тон, — Вальдемар наклонился ближе к Джулиану, ожидая услышать от него что-то занятое. Но Деворак молчал. Вместо этого он, собрав силы в кулак, приполнялся на локтях и коротко поцеловал Вальдемара в губы: совсем невинно, без намёка на пошлость. — Зачем это? — искренне удивился Вальдемар, в непонятках касаясь краюшка звериного оскала, что сошёл с его лица от неожиданности. — Поцелуй, — коротко ответил Джулиан, расплываясь в глупой улыбке. — Отвратительно и бессмысленно. Но в качестве награды за послушание, позволю Вам сделать так ещё пару раз, — проворчал Вальдемар. Он не умел воспринимать нежность, не умел её и проявлять. Но Смерть бывает не только жестокой, кровавой и губительной: порой она вот так, нежным поцелуем, высасывает из алых уст жизнь, перекрашивая их в бледный оттенок. Возможно, Вальдемар ещё не до конца понял свою натуру, хоть и прожил на белом свете дольше, чем сама Везувия. — Пойдёмте, Вас нужно отмыть. Вряд-ли эта постель стерильна, а Вы достаточно долго на ней проявлялись. Люди хрупкие существа, Вы ведь можете так занести недуг в тела наших пациентов — негигиенично, — Вальдемар встал и поднял Джулиана за шкирки, подобно котёнку, не прикладывая усилий. К этой его черте Деворак явно не скоро привыкнет, ведь обычно он привык быть большим и сильным по сравнению с другими людьми. — И да, чуть не забыл, — колечко, всё ещё сжимающее уже упавший и покрытый с трудом вышедшими наружу капельками спермы, член Деворака, испарилось, будто бы его и не было. На следующую смену они пошли вдвоём.