***
21 июня 2025 г., 00:12
Что вы знаете про внутреннее одиночество? Когда часть твоей души была вырвана, истерзана, искалечена и сожжена дотла? Когда ты лишился части себя, когда ты в принципе лишился себя и больше никогда не отойдёшь от этой потери? Ты не сможешь принять, не сможешь отпустить и забыть. Это будет преследовать тебя ежедневно, каждый чёртов день, каждые проклятые сутки, ты будешь страдать, ты будешь умирать.
Ты будешь скучать. Всё больше и больше.
Нет больше ни внутреннего мира, ни органов, уже ничего не осталось. Оно всё сгнило, подохло, как всеми любимые бабочки в животе. Как и твои жалкие чувства. Они затупились, стали просто однородной, безвкусной массой. Стали просто никому не нужным мусором.
Ты не чувствуешь ничего, кроме всепоглощающей пустоты и отсутствия чего-то дорогого, чего-то такого, что было близко твоему сердцу, которое перестало биться ровно в тот момент, когда Он умер. Когда умер, с той самой улыбкой, оставив после себя лишь дневник и Хогиоку. Оставив после себя лишь пустоту. Шлейф непередаваемой агонии, в которой ты всё продолжаешь биться.
Бессонные ночи, очередной день, всё бестолку, не отпускает. Больно. Всё так же больно.
Сколько раз он перечитывал его дневник? Сколько раз тёр эту проклятую фразу? Такая банальная до тошноты. Такая... Такая дорогая его больной голове.
«Я любил тебя»
Он всё трёт и трёт и его всего трясёт, как в первый раз, когда он нашёл дневник. Слёзы не текут, он слишком устал, он банально не выдерживает. Он банально... Он умер. Кто же он теперь. Кем является. Что от него осталось теперь? Абсолютное ничего. Но он сидит, нервно смеётся, прижимая дневник к своему сердцу, которое перестало биться. Смеётся, не зная как теперь жить дальше. — Урахара... Пожалуйста, иди поешь, — обеспокоенно говорит Йоруичи, не в силах смотреть на него без боли в глазах. — Ушла отсюда, — рыкнул Киске, оборачиваясь на неё через плечо. Бесполезно. Они не могут стать заменой его. Они в принципе не понимают и не разделяют его горе, это его трагедия, его дело. Он уже и не надеется, что вылезет из этой ямы апатии и тоски. С каждым днем его состояние ухудшалось. Он стал забывать о своих обязанностях. Его улыбка исчезла, а глаза давно потеряли прежний блеск. Урахара начал видеть призраки прошлого — нездоровые образы Айзена, которые появлялись в его больном сознании, как напоминание о том, что он потерял. Он чувствовал, что его жизнь потеряла смысл, и это чувство, уже не так уж и сильно его угнетало. Ему казалось, что он стоит рядом, но стоило обернуться, это присутствие пропадало. Ночью, он видел его силуэт в темноте. Днём, он видел его в лаборатории. Он кажется ему везде. Урахара уже смирился с тем, что теперь просто плывёт по течению, что теперь он просто не выходит из своей лаборатории или комнаты. Он не появляется на глазах, Йоруичи и Тессай пытались поговорить с ним, но он лишь огрызался на них, а Уруру и Джинта вовсе стали бояться его. Они, конечно, переживали, но им было страшно видеть его в таком состоянии. Безумный пустой взгляд, фиолетовые синяки под глазами, растрепанные волосы, появление сильной агрессии в поведении. Он не был похож на самого себя. Узнав от Йоруичи, в каком состоянии пребывает Урахара, Ичиго решил навестить его. Но это было явно плохое решение, когда они оба переругались друг с другом. Киске не был настроен на разговоры, особенно по поводу своего горя и утраты. Он в принципе не собирался ни с кем разговаривать, пока этот рыжий засранец не ворвался к нему в комнату. Честно говоря, Урахара и не вспомнит, о чём был их диалог, он помнит только то, что он откровенно разозлился на Куросаки и вышвырнул его за дверь. Это не было так важно, сейчас всё не важно, всё потеряло свои краски, свой смысл. Всё увяло, стоило лишиться Его... Всё стало серым, бессмысленным, апатичным. Никто не был способен вытащить его из этой ямы. Никто. Кроме него... Но он мёртв, мёртв уже как два месяца, а ему только с каждым разом всё хуже и хуже. Паранойя добивает окончательно. В первые дни, он ходил будто во сне, словно это был просто дурной сон, он не верил в происходящее, совершенно, до того момента, пока осознание не набросилось на него, как волна, как цунами. Он захлебнулся. Утонул. Ушёл на дно. Без него. . . . . День... Второй. Третий. Всё слилось в единое, непонятное нечто, в котором он умирал. Во снах он бежал за ним, хватал за фантомную ладонь, кричал: — Прошу, подожди меня! Не оставляй... Не оставляй же меня. Но он уходил. Уходил в темноту, оставляя его одного.***
— Айзен... — шёпотом позвал его Урахара в очередном дурацком сне. — Здравствуй, Урахара, — Он грустно улыбнулся, подходя к нему ближе, касаясь ладонью чужой щеки. Киске закрыл глаза, чувствуя, как дрожит. — Как ты там? — спрашивает его шатен. — Ужасно, — хмыкает учёный. — Забудь. — Не могу. Мне так плохо. — Я того не стою, поверь. — Закрой рот... — Урахара... — успевает лишь сказать Сосуке, как блондин вцепился в него, как за спасательный круг, вжимаясь лбом в его плечо. — Ещё немного... — судорожно говорит он, — Ещё чуть-чуть... — Мне пора. — Нет. Нет. Нет. — Урахара... — Пожалуйста... — Прощай, будь счастлив. — Нет! Как... Как я буду счастлив? — он оскалился, чувствуя горячие слёзы на своих щеках, ударяя кулаком по силуэту своей больной фантазии. Но он исчез, он растворился, рассыпался в прах прямо в руках. Как всегда; вечный исход. Урахара падает на колени, до боли сжимая челюсти, чтобы не заскулить, от пустоты, от боли...Снова эта фраза крутится в голове.
— Я тоже. Я тоже. Я тоже, — хрипит Киске, будто бы отвечая пустоте, что никогда больше его не услышит. Столько всего он не успел ему сказать, столько всего он не договорил, столько всего он не сделал. Он осознал всё слишком поздно. Он осознал это именно тогда, когда потерял.***
Очередной кошмар, после которого он просыпается с застывшими слезами на глазах. Очередной кошмар, после которого его снова нету рядом. Всё это — замкнутый круг. Всё это... Невыносимо.°°°
Урахара снова не спит, сидит на улице, глядя на одинокую и бледную луну, на далёкие блеклые звёзды. Всё кажется блеклым. Всё кажется серым и унылым. В голове очередные обрывки воспоминаний. Вот он здесь, сидит рядом с ним, смотрит на звёздное небо. Вот он здесь, и Хогиоку издаёт совершенно другие звуки. Вот он здесь, смотрит своим глубоким янтарным взглядом в самую чёртову душу. Вот он здесь. Киске устал. Он так устал. Сны были единственным спасением, он виделся с мёртвым, он мог говорить с ним. Это было сказкой на ночь, банальной, детской сказкой, благодаря которой он мог жить, мог дышать. Но даже так, этого было недостаточно. . . . . Он давно уже занят одним проектом. А так же, он давно игнорирует заказы от Сообщества Душ. Те просто не могли никак с ним связаться. Сам Урахара приложил к этому руку. Он не собирался разговаривать с ними после случившегося.Со смерти Айзена прошло полгода...
Ничего не изменилось. Урахара словно начал жить своей жизнью, а Тессай и Йоруичи своей, при этом находились они в одном доме. Он выходил из лаборатории изредка, спал он там же, ел он там же, хотя ел он также изредка. Шихоин сдалась. Она поняла, что бессильна перед его потерей, бессильна перед этим горем, что он пережил. Ичиго и Рукия навещали их, порой забегал и Ренджи, но они почти никогда не могли столкнуться с самим Урахарой, который всё это время проводил в своей лаборатории. От былого Киске не осталось ни следа, его маски окончательно разбились, в том числе и он сам. Он откровенно сходит с ума. . . . . Он создал его. Искусственного шинигами, похожего на Него. Он создал его, спустя семь месяцев. Урахара подошёл к фальшивке и коснулся холодной щеки. — Ты не Он... Ты лишь жалкая подделка. Пародия, что никогда не станет оригиналом. Он знал, знал с самого начала, что это глупая идея, бесполезная задумка, что лишь на пару часов утешит его разбитую вдребезги душу. Он знал это, но наивно надеялся, наивно лелеял эту надежду, что всё будет иначе. Когда же он начал жить надеждами?.. Неужели, тоже после Его смерти?.. Копия Айзена выглядела идеально: она обладала его внешностью, манерами и даже некоторыми способностями. Но что-то в ней было не так. Урахара понимал, что этот искусственный шинигами не имел души, не мог испытывать эмоции и не знал настоящих стремлений. Он был лишь пустой оболочкой, отражением того, что когда-то было, но никогда не станет. Он истерично засмеялся, ударяя кулаком по фальшивке, а после скатился на пол, закрывая уставшее и измученное лицо руками. — Ну же... Скажи мне, скажи же мне, что я жалок... Прошу тебя. Скажи мне, что я опять облажался, скажи же что нибудь! — бесполезно. Это всё бесполезно. Его истерика бесполезна. Его проект. Всё бесполезно. Всё... Абсолютно всё.***
— Ты снова здесь, — послышался до боли знакомый голос в тёмном пространстве. — Айзен... — Знаешь, раны делают душу прекрасней, но глядя на твою... Мне хочется плакать. — Не говори чепухи... Где ты? — измученно спрашивает блондин, оглядываясь по сторонам. — Я здесь, Урахара, я всегда был рядом. — Лжец... — Зачем ты это делаешь? — Мне больно, Айзен. Очень. — Знаю, но я мёртв. — Мне больно... — Я мёртв, — Сосуке выходит из тени. На его лице появилась слабая, еле заметная, улыбка. — Нет... — Это не твоя вина. — Моя, я ведь не смог поговорить с тобой тогда, я не смог остановить тебя... — Всё в порядке. Тебе пора просыпаться. — Я не хочу, забери меня с собой. — Нет, ещё не время. — Я схожу с ума. — Ты справишься. Ведь, твоё место определённо не здесь. — Айзен! Оно было. Определённо было, пока Он был жив. А теперь... А что теперь? Этого места не стало. Он должен был быть рядом с ним, должен был вытащить его, спасти от одиночества, но теперь, он сам увяз в этом дерьме по горло. Урахара снова просыпается, снова тянет руку вверх и сжимает пустоту перед собой. Взгляд снова падает на футон рядом, пустой, пустой уже больше полугода... — Доброе утро... — отчаянно улыбается он и переворачивается на бок. В последние несколько недель, он просто гниёт в постели. Не встаёт, не ест, не пьёт. Он просто живёт, просто умирает, не в силах встать. У него банально нету желания продолжать эти мучения. Его уже ничего не спасёт. Ни разбитый вдребезги искусственный шинигами, ни сказка на ночь, ни встреча с мёртвым, который перестал приходить к нему во снах.
