Всё хорошо, Вань?

Обычный выходной день. В такие дни лицеисты практически ничего не делали. Конечно, были те, кто садился учить уроки, но большая часть лишь отдыхала, а делала их в поздний вечер воскресенья. Пущин был из разряда тех учеников, которые в выходные делали все уроки. Учёбы была для него довольно важна, да и ему нравилось учиться. Он был отличником, что удивительно если узнать его друзей. Костя и Саша никогла толком за учёбу не брались. Но если Данзасу всё давалось легко и он мог просто что-то послушать на уроке, запомнить, а потому спокойно ответить на 4, то Саша вообще не учился. Учёба для него была пустым звуком. Ему нравилось писать стихи, проводить время с друзьями, но ни как не учиться. Разумеется, иногда его заставляли учиться не то что учителя, но также Костя и Ваня. Для него уже в привычку вошла ситуация, когда Ваня, весь раздражённый, начинает ругаться, говоря что-то по типу "Ты когда за голову возьмёшься? Экзамен по ... не за горами, а тебе лишь бы развлечься!", но поэту и на это было как-то плевать. *** Ваня сидит за столом, пытаясь запихнуть а голову какой-то новый материал. Листы, лежавшие рядом, были исписаны, а некоторые уже валялись на полу. Иногда смотря в окно, он видел, как за окном играют одноклассники, видел и Сашу, и Костю. Он правда очень хотел к ним, но приходило осознование, что учёбы важнее. Отвернувшись от окна, тот снова опустился с головой в учёбу. Спустя минут 5 в комнату без стука завалился Пушкин, чуть-ли не падая с ног. Буйные кудри были взъерошены, лицо немного влажное от пота, видимо только что в догонялки играли. Немного постояв, пытаясь отдышаться, он посмотрел на лицо друга, который вопросительно изогнул бровь. - Привет, Jeanno! Можно я тут у тебя спрячусь? - Саша прошёл в комнату и без стыда и совести начал бродить по комнате, рассматривая её и думая куда бы можно было спрятаться. -Вы в прятки играете? - спросил старший, вставая со стула. - Ага, ещё и Костя водит! Щас опять будет меня самым первым искать! - Саш, мне учиться надо, - сказал Ваня, устало вздохнув. - Да ладно тебе, я сильно не помешаю! Eh bien s'il te plaît! - он легонько схватил рыжего за рукав легкой рубашки. - Хорошо, хорошо. Давай.. - он оценивающе посмотрел на комнату,- ну давай под стол. Я сяду за него, как будто уроки делаю. Даже если забежит, отмажу тебя как-нибудь. Саша посмотрел с детской радостью в глазах, резко обнимая старшего, а потом сразу же залезая под стол. Щеки рыжеволосого от такого покрылись едва заметным румянцем, но тот сразу же отмахнулся, садясь за стол. Они просидели несколько минут, когда услышали чьи-то шаги. Было очевидно, что это Данзас, но когда дверь открылась, оба вздрогнули. - Вань, ты Сашу не видел? - запыхавшись, спросил Костя. - Да нет, не видел. А что такое? - Да так, мы в прятки просто играем, думал тут где-то спрятался. Да где эту обезьяну искать?! - возмутился старший. - Не знаю, - немного усмехнувшись, проговорил Ваня. В ту же секунду он почувствовал, как чьи-то руки аккуратно начали растёгивать пуговицу на брюках, от чего сразу же покраснел. Хотелось возмуться от того, что он понимал чьи это руки, но промолчал, видя, что Данзас всё ещё стоит в проходе, наблюдая за секундным вздрагиванием тела и покрасневшим лицом. - Всё хорошо, Вань? - подняв одну бровь, спросил Костя. - А.. Да, да! Всё хорошо, - заметно нервничая, сказал младший, чувствуя, как рука друга ложится на орган, который прикрывал лишь один слой ткани. Данзас кинул краткое "ну ладно" и вышел, закрывая дверь. Ваня облегчённо вздохнул, хотя в этом вздохе можно было уловить некие намёки на стон. Он сразу же немного отодвинулся от стола, смотря на довольное лицо брюнета, который лишь стянул с него последний слой ткани. - Саш!.. Ты что делаешь?.. - немного прикрикнул рыжеволосый, пытаясь прикрыть руками не только лицо, но и своё достоинство. Саша же ничего не ответил, лишь подсел ближе, убирая руки Пущина, и нежно целуя головку. От верхнего сразу же послышался стон, а щёки ещё больше покрылись румянцем. Снова довольно улыбнувшись, он прильнул губами к набухшей головке, начиная посасывать. Руки полезли под рубашку старшего, исследуя худое бледное тело. Вскоре кончик языка начал проходить по всей длине. Ваня лишь взрагивал, пытаясь прикрыть рот рукой, чтоб хоть немного заглушить стоны. Внизу завязался тугой узел, котрый с каждым действием поэта становился всё туже и туже. Спустя минуту Саша взял почти всю длину в рот, двигая головой вверх-вниз, чувствуя, как рыжеволосый мимолётно вздрагивает в ожидании конца. Стоны становились всё громче и приятнее. Хоть Ваня и пытался их заглушить, получалось у него это не очень. Саша поднял голову, выпуская член старшего изо рта, смотря на разгорячённого и раскрасневшегося Пущина. В его глазах прочиталось мимолётное огорчение, которое сменилось жалобным взглядом. - Саш.. - Что такое, mon chéri? - спросил Пушкин, ехидно улыбаясь, будто не знаю, чего хочет его "друг". - Саша, пожалуйста.. Ваня слишком смущался, и он это знал, поэтому решил не допытывать его, снова начиная посасывать головку. Стоны возобновились, тело содрогалось всё чаще и чаще, пока рыжеволосый не застыл в немом стоне от экстаза. Жидкость вылилась в рот брюнета, после чего тот её проглотил. Поэт полнялся с колен, всё ещё ухмыляясь своей работе. Вид растрёпанного паренька выглялел прекрасно. Он снова опустился, нежно целуя в висок. После чего сказал "пойду сдамся, а то вдруг потеряли меня" и улыбнулся, как ни в чём не бывало, выходя из комнаты.