Не по уставу

      178.3       Письмо падает на пол. Дрожащие руки совсем не держат легкий, как пепел от тлеющей сигареты, листок. Все тело сковано, будто железными, тяжелыми, поржавевшими от времени цепями, которые невозможно разорвать. Страх, безысходность, ужас — все это слилось воедино и стало настолько всепоглощающим, что горло сжалось и саднило, пальцы впились ногтями в кожу ладоней. Слез не было, а глаза только и могли, что бесполезно устремиться в одну точку.       Ноги стали совсем ватные и подкосились, как у куклы с перерезанными нитями. Женя обессилено опустился на колени, обхватив себя руками — не от холода, а от накрывающей с головой паники. Будто бы пытался удержать себя на месте и не развалиться, не исчезнуть. Но ощущение было такое, словно не он сейчас пытается успокоить свое бьющееся в дрожи тело, а Ваня, его Ваня своими холодными руками стискивает мужчину в объятиях, ледяными ладонями забираясь под кофту, напоминая: «Я рядом…»       «Что же ты творишь, малой?»       Может, ничего страшного и не случится. Возможно, Злобин и правда задержит уебка и приведет в отдел. И Женя будет невероятно горд этим отважным и упрямым мальцом, который забил на все правила и наконец-то поступил так, как нужно и как правильно. Поступил так, как следовало поступить Жене. Но Боков чувствовал, что что-то должно случиться, а ебаное предчувствие его никогда не подводило. Что, если маньяк и правда не один? Если их двое, трое, четверо, блять? Вдруг Ваня не справится, он ведь не железный, и они просто убьют его так же, как и тех бедных детей? Вдруг Женя… Вдруг он не успеет спасти его? Он же этого не выдержит…       Не простит себе. Никогда.       Боков просто не сможет выдержать, если увидит бездыханное и безжизненное тело человека, ради которого он, в самом прямом смысле, уже был готов отдать свою жизнь, душу, да и вообще все, что у него есть. Воображение, как назло, подкидывало страшные картины того, как его малой лежит весь синий, обескровленный, с ебучими трубками изо рта. В груди заболело уже сильнее, невозможно было дышать, вдохнуть в легкие хоть крупицы кислорода. Слезы все-таки хлынули из глаз, обжигая болью и холодом кожу на лице, смывая ту самую счастливую улыбку, которая появилась, когда Женя засыпал, обнимая этого большого ребенка. Боков не выдержит, если потеряет его.       Нельзя было медлить.       Пока он сидит, убиваясь горем, Ваня уже может быть в опасности, время уже может идти впереди него. Женя поклялся себе, что сделает все, чтобы этот невыносимый и упрямый идиот, от которого голова идет кругом — был жив, здоров и счастлив. Боков в лепешку расшибется, но Ваня не будет мучиться, Ваня не умрет. Он не позволит этому случиться, силой, сука, с того света достанет и вернет обратно. К себе.       В этот раз он выиграет в гонке со временем. С этим ебучим, беспощадным временем.

***

      Доехал до отдела Женя так же быстро, как и мчался оттуда к дому Вани с утра, на жестком адреналине и панике. В голове — полный хаос, прокручивались все возможные варианты, где же этот идиот может находиться, но, блять, ничего не походило на действительность. Ваня сам что-то понял в голове, сам уехал и сам сейчас может прийти прямо в кровавые и костлявые руки смерти.       Первым делом нужно было поговорить с Надей, с единственным человеком, у кого здесь голова работает. Почти бегом Женя дошел до кабинета, рывком открывая дверь. Сходу хотелось начать кричать, что у них пиздец, но рядом с Райкиной сидела какая-то молодая девушка, с короткой стрижкой и миловидным лицом. Выглядела она чем-то взволнованной, но держала себя в руках при Наде. Грустно, конечно, но… Похуй Бокову было на нее, честно.       — Надь, срочно, — Женя подошел к сидящей за столом Райкиной, даже не посмотрев на девушку, намекая, что левую особу пора бы уже подогнать с кабинета на выход.       — Жень, познакомься, — Надя привстала со стула, рукой незаметно сжала локоть Бокова, показывая, что надо бы закрыть рот и послушать. Мягко, но с нажимом. — Дина Злобина, жена нашего Вани, — улыбаясь, Райкина перевела взгляд на Женю. — А это Евгений Боков, приехал к нам на помощь из Москвы.       Вот как. Все-таки не похуй на мужа, когда дело жареным запахло? Прибежала в отдел, типа беспокоится. Что ж она не переживала, когда малой днями в машине на холоде спал, а? Что ж она съебалась от него, когда он пришел к ней, как собака побитая, за поддержкой и помощью? Женю сейчас бесило и выводило из себя буквально все, он был на пределе своего терпения. Нахуя они тратят время на бесполезные знакомства? Эта Дина в душе не ебет, где Ваня, какой от нее толк вообще?       — А, так это из-за вас Ваня еще больше пропадать начал? — Дина встала со стула, сцепив руки в замок и наигранно улыбаясь. — Раньше хоть как-то домой приходил, а после вашего приезда совсем забыл дорогу… Я понимаю, вы человек одинокий, вам бы сутками работать и работать, но Ваня-то семейный, можно же его с собой не таскать везде?       — А вы, простите, сюда пришли зачем? — Женя кипел как раскаленная лава, сука. Сжимал кулаки, оставляя следы на коже от ногтей. Насиловал свое нутро, лишь бы держаться. Хули она несет вообще?       — Надежда позвонила мне, сообщила что Ваня пропал, я и прибежала сразу, испугалась сильно. А потом выяснилось, что вы к нему приехали и все с ним нормально, просто ошибка вышла. А вообще, Ваня давно посторонних в дом пускать начал? Интересно получается…       Боков не знал, как реагировать. С одной стороны, хотелось просто послать нахуй эту особу и выпроводить из кабинета, а с другой — высказать все, что он о ней думает, и все равно послать нахуй. Все, заебала.       — Дорогая, как вас там… Дина, точно! — Женя с широкой и хищной улыбкой подошел ближе к девушке, почти вплотную. — А вы знаете… Ваня действительно пропал. Пропал по-настоящему, — Женя произнес это громче, чем следовало, чтобы донести это и Наде, которая тяжело присела на стул от услышанного. — И я очень сильно хочу его найти целым и невредимым, а ты сейчас стоишь, несешь мне какую-то хуйню, и тратишь время, которого у нас, сука, может уже и нет! Ты ему мозги делала каждый день, сейчас сюда пришла и нам голову ебать? Хочешь помочь? Помогай! А если не знаешь где он, тогда ноги в руки нахуй отсюда, и не мешай нам делать свою работу!       Дина выпучила свои огромные глаза, которые уже начали наливаться слезами, демонстративно подняла подбородок выше, забрала сумку со стола и, круто развернувшись, вышла, делая вид, будто она сама ушла, а не ее выгнали нахуй. Пусть катится, нехуй ему скандалы тут устраивать. Ей повезло еще, что она не знает конкретную причину, почему ее муж не приходил домой. Меньше знаешь — крепче спишь.       — Боков, ты с ума сошел? — Надя закрыла лицо руками, уставши потирая глаза и смотрела в стол, пытаясь что-то сопоставить в голове. — Ты че себе позволяешь?       — Надь, я у него был. В общем он заболел, спать лег, я это… — Женя замялся, чуть было не сказав Райкиной, что он уснул вместе с Ваней. Для нее на сегодня достаточно потрясений, да и не стоит вообще никому и никогда об этом знать. — Выходил за продуктами ему, лекарствами. Захожу в квартиру — никого, только записка ебаная лежит, что он знает, где скрываются наши серийники и пойдет туда один, — голос начала срываться на крик, нервы уже сдавали совсем. — Я не знаю что делать, где искать его, я, блять, вообще ничего не знаю! Он один там, блять, а мы…       — Жень, — Надя подняла на него уставшие глаза, с силой в голосе останавливая тираду Бокова. — Ты можешь успокоиться для начала, а?       — Да какое, нахуй, успокоиться, Надя? — Боков с размаху смел бумажки со стола, совсем не контролируя себя. Хотелось бить стены, крушить мебель, ломать двери — да хоть что-то сделать, чтобы этот дикий страх из груди вышел. Кипа бумаги разлетелась по всему кабинету, но Райкина даже не дрогнула. — Зови всех, блять, кто есть, пусть шмонают город, собак пустят, я хуй знает, пусть ищут его! Че ты нихуя не делаешь, сидишь?       Надя рывком подорвалась из-за стола, схватила Бокова за локоть, крепко сжав, и другой рукой влепила крепкую пощечину. Больно. Пиздец как больно, рука-то у нее тяжелая, как оказалось… Аж мир покачнулся. Щека загорелась огнем, в глазах помутнело, но эмоции зато притихли.       «Нихуя се, дает.»       — Слушай сюда, Боков, — Надя приблизилась максимально близко к лицу Жени, сжимая локоть так, что, наверное, останутся синяки. — Он в первую очередь мой друг, не твой. Как бы я не вела себя — он важен для меня, ты понял? Если ты думаешь, что я не волнуюсь за него — то иди ты нахуй, Женя.       Надя отпустила локоть мужчины, отталкивая его, и быстрым шагом подошла к окну, всматриваясь во двор перед отделом, достав последнюю сигарету из пачки, дрожащими пальцами поднося ее ко рту.       — Ты думаешь, я тупая? Ты думаешь, я не вижу, что происходит? — Надя тихим и очень вкрадчивым голосом проговорила жесткие и хлесткие слова, выдыхая клубы дыма, пытаясь восстановить дыхание. — Вот только, Женя, на тебя мне плевать с высокой колокольни. Ты пацану жизнь-то не ломай, он хороший человек… Если я вижу — другие тоже заметят. Мне плевать, что вы там делаете, но ты сломаешь его будущее, — Надя медленно повернулась к Жене, пристально смотря в глаза, выдыхая вместе с дымом остатки спокойного разговора. — Как найдем его, ты сразу собираешь вещи и уезжаешь. Мы дальше сами справимся. Оставь его в покое, пожалуйста, ладно? Если тебе на него не все равно — ты уедешь.       — Ты о чем вообще? — спросил, но в глубине души Женя знал, о чем она. Прекрасно все понимал, да только верить не хотел. Видел в ее глазах, что эта умная женщина поняла то, что между ними происходит. Возможно даже раньше, чем сам Боков это понял.       — Ты дурака-то не включай. Я не сука, и уж тем более не судья тебе, чтобы тебя за это поносить сейчас, — Надя потушила сигарету в пепельницу, подошла к Жене вплотную. — Мне за малого страшно. Ты уедешь отсюда, а с ним что будет? Он сломается из-за тебя. Ты не виноват, но ты тяжелый человек. Мне нахуй это не надо, ты понимаешь? Он мне нужен живым, в трезвом уме и без такой тяжелой ноши, в виде тебя.       Женя ахуел. Он не знал, что ответить, как объяснить, что Райкина просто придумала себе то, чего на самом деле нет… Но это ведь, блять, есть. И понимание того, что она, на самом-то деле, права, накладывалось еще одной глыбой сверху на и так убитые нервы. У них с Ваней действительно есть то, что Боков и под дулом пистолета не смог бы себе объяснить, да и не хотелось даже пытаться. Пидоры? Возможно. Мерзко, противно, грязно? Да, определенно. Но что он мог сделать со своими чувствами, когда и пацан тянется к нему? Что он мог сделать? Отказать? Пытался. Игнорировать? Пробовал, и тоже не обернулось ничем хорошим. Что делать, если тянет? Что делать, если в этом ебаном мраке — Ваня стал единственным источником света?       — Хорошо, — Женя опустил голову и всматривался в половицы с обшарпанной краской. — Я обещаю, мы найдем его, и я уеду. Пожалуйста, Надь, не надо это никуда…       — Ты че, тупой совсем? Я, думаешь, не знаю в какой стране живем? — Райкина покрутила пальцем у виска, давая понять, что Боков сказал самую ебанутую фразу в ее жизни. — Я еще раз скажу: мне плевать, что между вами. Мне нужно, чтобы Ваня был в нормальном состоянии, вот и все.       И Женя понял, что вот — именно сейчас это случилось.       Конец. Их конец.       В дверь неожиданно постучали. Надя громко оповестила незваного гостя, чтобы он наконец-то перестал топтаться у двери и вошел. На секунду у Жени промелькнула надежда: «Вернулся?!», но дверь открылась, и на пороге появился сотрудник из архива.       — Надежда Семеновна, извините, что отвлекаю… У нас из архива оригинальное фото по делу об обескровленных пропало, — мужчина замялся, понимая, что его ждет полный пиздец за то, что не усмотрел за архивом, что было, блять, его единственной задачей на рабочем месте.       — Как пропало? Ты смеешься сейчас, Колягин?       Пока Надя крыла благим матом весь этот ебаный отдел и давала распоряжение открывать поисковую операцию по причине пропажи сотрудника, к Жене пришла мысль.       Фотография.       Очень странное совпадение, что она пропала именно тогда, когда малому пришла в голову мысль геройствовать. Значит, он нашел что-то на фото? Нашел какую-то зацепку? Если так, то почему, сука, нельзя было сказать? Он даже ебаный пейджер просрал где-то! И как после этого он может заявлять, что он не ребенок? Да даже школьник, сука, ответственнее будет…       — Надь… — Женя приблизился к Райкиной, совсем шепотом проговаривая. — Я уверен, это Ваня фото взял. Ты можешь мне еще одну выбить? Он что-то нашел на ней, я уверен. Раз не взял копию обычную, значит только на оригинале зацепка есть…       Надя, выслушав Бокова, посмотрела на него пустым взглядом. В голове явно роились куча сомнений, ведь чтобы взять что-то из архива, нужно ждать приказа сверху, причем ждать немало времени. А времени у них сейчас совсем нет. Еще немного подумав, Надя повернулась к Колягину:       — Слушай сюда, Колягин. Ты сейчас принесешь остальные фотографии, но при проверке и слова об этом не говоришь, понял? — тихо, вкрадчиво, но с какой сталью в голосе. — Если ты конечно не хочешь, чтобы о твоем проебе узнали прямо сейчас и вышвырнули отсюда по статье.       — Я-я понял, Надежда Семеновна, я сейчас.

***

      Битый час Боков сидел над этой фотографией и не мог понять, что Злобин, сука, там увидел? Что так привлекло его внимание, что он настолько был уверен в своей версии и сорвался с места ловить маньяка, как умалишенный? Женя чувствовал себя самым тупым человеком на свете, потому что у него было ноль идей, сплошная пустота, ни одной зацепки, ни единого варианта. И все это непонимание было щедро приправлено жутким страхом о времени, которое беспощадно улетает. За шесть часов ничего о местонахождении Вани не было известно. Собак пустили от его дома, но на выезде со двора бедные животные потеряли след. Искали почти все отделения по всему городу, но ничего. Снова приходила его жена, закатывала истерику, что это Боков во всем виноват, что под его влиянием Ваня сошел с ума, и подобная хуйня, но Женя просто вышел из кабинета, не желая слушать эти визги.       Сука, Ваня, где ты?       Стоп.       — Надь, — Женя глянул на Надю, которая усиленно обзванивала отделы города в ожидании хоть какой-нибудь новости. — Ты говорила, что он спрашивал про человека, кто в оружии разбирается…       — Да, я ему дала номер своего однокурсника, Андрея. Он сказал, что ему нужно про переподготовку узнать, про прицеливание и прочее… Говорит, руки дрожать стали, стреляет хуже.       — Адрес и номер, Надь, быстрее, — Женя подорвался с места, всучил Райкиной листок и ручку, наскоро накидывая на себя куртку и собирая пейджер с сигаретами.       Наконец-то. Единственная, сука, зацепка, единственное, что может сдвинуть поиск с мертвой точки. Как Женя мог забыть, Надя ведь еще утром говорила ему об этом… Да потому что в этом ебанутом страхе вообще все из головы вылетело. Выбежав из кабинета, Женя решил не медлить со звонками и предупреждениями. Кому они нахер сдались? Боков сел в машину и сразу поехал по адресу.       Пристанищем этого Андрея оказался двухэтажный дом за городом, с большой пристройкой и огромным участком, на котором, скорее всего, он проводил учения по стрельбе. Женя думал, что лучше посигналить, а не ломиться на участок напролом. Одно дело — заходить в дом без ордера к обычным местным жителям, другое — вломиться на частную собственность мента в отставке, с целым арсеналом оружия. Мертвый Женя с простреленным черепом Ване уже точно ничем помочь не сможет.       Сигналил Женя недолго, через пару минут из открывающихся ворот показался мужчина средних лет, весьма грубой внешности, сбитый. Даже немного похож на Бокова, отдаленно. Взгляд такой же суровый и повидавший виды. Женя вышел из машины и подошел к мужчине с максимальной осторожностью.       — Здравствуйте, Андрей Григорьевич, вы меня извините… — Боков не собирался начинать разговор с наездов. Явно не с этим человеком это стоило делать. Лучше мирно поговорить и объяснить ситуацию. — Я без предупреждения, просто срочное дело. Меня Евгений зовут, Боков, с прокуратуры Московской, — Женя протянул руку для рукопожатия. Мужчина в ответ протянул ладонь, но взгляда с Бокова не свел ни на секунду. — К вам вчера или сегодня заходил молодой парень, лет двадцати трех-двадцати пяти, темный такой, ростом с меня, глаза большие голубые…       — Заходил, Евгений, но я человек чести, поэтому большего вам не скажу, — сказал, как отрезал. Блять, да что же вы все, сука, такие правильные здесь?       — Андрей Григорьевич, вы поймите пожалуйста — он напарник мой. Напридумывал себе что-то, пошел самостоятельно маньяка ловить. Его убить могут, понимаете? — слова, вылетевшие изо рта, как будто резанули промеж ребер. Думать о смерти Вани — одно, но когда это произнесено вслух, то такая возможность как будто бы становится реальной. Больно, до ужаса, аж горло спирает. — Но любая информация от вас может помочь мне спасти молодого парня, который решил погеройствовать. Все мы такими были, но нас же спасали, правильно?       Мужчина с минуту просто смотрел на Женю, не показывая ни единой эмоции. Что он, блять, думает? Человек может прямо сейчас умирать, а этот мудак стоит здесь и выебывается. По-человечески же просит, блять…       — Заходите, — Андрей отошел от ворот, приглашая Бокова войти. Вопросов он задавать не стал, если пригласил, значит все-таки есть, что сказать.       Андрей беззвучно наказал идти за ним следом, проходя к большой пристройке. Открыв дверь, мужчина впустил Женю вперед, и он удивился не на шутку. В сарае, на стене, висело столько оружия, что хватит для целой роты солдат. Автоматы, ружья, обрезы, винтовки, пистолеты… Блять, у него реально есть на все разрешение? Хотя было бы сомнительным, если бы у бывшего мента были с этим какие-то проблемы.       Подойдя ближе к большому деревянному столу, мужчина вложил в руки Бокова какой-то бинокль. Нахрена?       — Парень ваш заходил сегодня в обед. Спрашивал про угловые минуты, градусы при прицеле. Ничего сам не пояснял, просто задавал вопросы, как правильно рассчитать. Бинокль взял такой же, обещал вернуть, как сделает дела. Извините меня, Евгений, но это все, что я знаю. Я вас уважаю — видел ваши достижения по телевидению. Если бы мог — помог больше.       Градусы, минуты, бинокль…       «Ах ты, Ваня, ебаный ты гений…»       — Спасибо вам, Андрей Григорьевич, большое и человеческое. Мне бежать надо, разрешите бинокль забрать? Клянусь, верну, — мужчина слегка дернул уголком губ в подобие улыбки и кивнул, напоследок пожимая руку.       «Ваня, как ты мог вообще до такого додуматься?»       Боков, служивший в пехоте и все эти градусы и координаты изучавший четверть своей жизни, не смог догадаться, что на ебаной фотографии совсем не время, а координаты точки… А малой догадался. Женя сразу, при первой встрече понял, что голова у парня работает, только направлять ее надо. «Молодец, Женя, направил. Так направил, что сейчас ехать вызволять его надо.» Радость от того, что Ваня и правда, вероятнее всего, нашел логово маньяка была не такой сильной, как от осознания того, что Женя может успеть и его малой будет цел и невредим. Боков пообещал себе, что расцелует эту тупую голову, если его спасет.       Нет. Когда спасет.

***

      Боков сразу понял, откуда нужно смотреть координаты. Если они на фотографии, соответственно искать нужно было место, откуда это фото было сделано. И, о чудо, этим местом опять оказалось ебаное Воронье Гнездо. Даже тогда, когда Ваня потащил его к этой башне, он уже чувствовал, что нужно искать где-то здесь, а Женя просто не слушал. Ебаная гордость не позволяла выслушать совсем зеленого пацана, сразу отсекая его доводы…       «Еблан ты, Женя…»       Поднявшись на самый верх, Женя примерно понимал, с какого ракурса сделала фотография, вот только нужно было найти ориентир, от которого он проведет прямую до нужной точки. Время уже было часов десять вечера, темно до ужаса, фонарик помогал хуево, но Боков не терял надежд. Он просто поднял перед собой фото, сопоставив его с окружением, соразмерно подбирая расстояние. Но как, сука, что-то подобрать, если темень на улице?       «Ладно, похуй, по-другому зайдем.»       Женя достал бинокль. После пехоты он прекрасно знал, как им управлять, только был ли смысл в такую темень что-то высматривать? Но других вариантов просто нет. До утра ждать он не сможет, изведется весь. Время было слишком неуловимо и дорого в этот самый момент. Прошерстив взглядом, казалось бы, всю местность вокруг возможного кадра, у Бокова опускались руки. Неужели, блять, все зря? Неужели он не найдет его? Руки снова начали трястись, ком в горле нарастал и Женя так сильно стиснул зубы, чтобы просто не завыть на этой ебаной крыше.       Свет.       Маленький, едва заметный огонек привлек внимание Жени. Настроив бинокль на максимальное приближение, он увидел, что свет исходит из окна какого-то здания в том самом селе, где они крайний раз нашли труп мальчика в лесу. Немного осмотрясь, Боков увидел переливы золота в лунном свете. Купола? Кресты? Это что, блять, церковь?       «Вы че все, ебанулись?»       Перед глазами поплыло. Обрывки воспоминаний одно за другим били по голове тупым молотом: новый крестик на веревке у последней жертвы, библейская надпись на фото у Саши, иконы в рехабе «Выход», внезапный детский интерес к вере… Этого просто не может быть. Нет, блять.       Женя задыхался. Он не мог поверить, что разгадка была у них перед носом. Они просто не замечали всех этих ебаных мелких деталей, которые кричали о том, что зло оказывается восседает в Храме добра и веры. Они были так близки, и только пропажа Вани смогла помочь им все понять. Сука, Злобин, не стоило оно того… Да, звучит ужасно, мерзко, но Женя бы все отдал, чтобы Ване не пришлось жертвовать собой ради того, чтобы они наконец-то сняли шоры с лица.       Примерно вспомнив дорогу до села, Женя сбежал с Гнезда, быстро сев в машину и вдавливая педаль газа. По пути дрожащими пальцами набрал сообщение Наде: Храм в Тельмане. Ваня там. Срочно.

***

      Боков не знал, как он так быстро нашел этот ебаный Храм. Заехав в село, он будто чувствовал, куда ему нужно, хотя видел эти дороги и перекрестки впервые. Да ладно, что уж говорить — не видел он нихуя, из-за тьмы кромешной. Подъезжая к зданию, Женя увидел тусклые фонари, которые почти не освещали чистый, до тошноты, дворик этой богадельни. Мерзкий голубой цвет фасада уже заставлял желудок сжиматься в рвотных позывах. Женя не понимал веру, не принимал и делать этого не собирался. Но когда к его отношению к религиям приложилось понимание, что в этом «святом месте» могли убивать невинных детей, ему хотелось прямо сейчас облить все бензином и поджечь, чтобы полыхало на всю область.       Относительно высокий забор скрывал двор, но Жене в таком состоянии и море по колено было, поэтому он, выйдя из машины и захватив фонарь и пистолет, перемахнул через железо, навалившись на какие-то цветы. Блять, опять? Извиняться он точно не собирался. Подойдя к главной двери, Женя подергал за ручку, но она не поддалась.       «Вы че, суки, думаете спрячетесь? Я вам глотки всем перегрызу…»       Женя обошел здание слева и увидел окно, которое немного освещало внутренности здания и как раз выходило в главный зал. Прикрыв воротом куртки лицо и замотав рукавами ладони, Боков со всей силы ударил фонарем по стеклу, навалившись и сам. Поддалось с первого раза, да только шуму он поднял… Перелезать через подоконник было больно, осколки врезались в колени и ладони сквозь ткань одежды, остатки стекла на раме, кажется, изрезали всю куртку. Но плевать ему было. Женя спрыгнул с поддоконника на деревянный пол, слегка отряхиваясь.       — На месте встал.       Ахуенно. Не успел зайти, а уже жарко встречают. Медленно поднимая голову вверх, Боков увидел перед собой молодого парня, наверное не старше самого Вани, пренеприятной внешности и внешнего вида. Он твердо держал пистолет, явно целившись Жене прямо промеж глаз.       — Пистолет на пол, медленно, руки чтоб я видел, — четко, резко, без дрожи. Он явно ебаный психопат, Женя готов был ставить палец на отсечение, что он прав. В самых стрессовых ситуациях эти уебки ведут себя максимально собранно и сдержанно.       — Парень, ты че, проблем хочешь? Ты же понимаешь, что тебе за убийство мента будет, а? — Женя пытался максимально держать лицо, но делая вид, что очень испугался. Такие люди, как этот, приходят в экстаз, если видят страх жертвы. — Сюда уже ребята СОБРа едут, они не слишком разговорчивы. Давай ты пушку опустишь, и мы нормально пообщаемся, а?       — Ты мне условия не ставь, один уже запугивал нас ментами. Ненадолго его хватило. Я сказал пушку на землю, сука!       Ненадолго хватило?       Нет.       Нет, нет, нет, нет, сука, нет…       — Что вы с пацаном сделали, уебки?! — Женя дернулся в сторону парня, но тот снял пистолет с предохранителя, подходя немного ближе, показывая, что уже готов вышибить Жене мозги.       — Отпустили его грехи. Он очень высокомерно себя вел, ты не представляешь… — мерзкая и тошнотворная улыбка озаряла лицо этого монстра. Боков еле держался на ногах. — Зато теперь его душа рядом с Господом нашим, он милостив к грешникам, и над твоим пацаном смилуется. А ты, если встретиться прямо сейчас с ним не хочешь, пистолет отдай!       Что-то внутри умерло. Он опоздал. Он в очередной раз проиграл. Ебаное время просто рассмеялось ему в лицо, да еще и плюнуло кислотой напоследок, оставляя горящую кожу отпадать пластами. Женя больше не мог дышать. Нечеловеческая боль и ярость окутали внутренности, а глаза заволокла пелена. В голове о черепную коробку бились мысли:       «Прости, Вань. Прости, я снова обманул, я не успел, прости меня, малыш…»       — А знаешь, уебок ты жалкий… — Женя опустил голову, ощущая как капли слез упали на ботинки. — Вы у меня уже все забрали, я уже мертвый… Мне терять нечего. Я вас, суки ебаные, заставлю страдать.       На последнем слове Женя рывком налетел на парня. Раздался выстрел, но, кажется, мимо. Упав на тело этого уебка, Женя рукой нащупал на полу осколок стекла, приподнялся, сжимая руки мужика коленками, и со всего размаху всадил прямо ему в глаз. Кровь хлынула на руки, острое стекло порезало пальцы, эта свинья визжала от адской боли под ним, но ему было плевать. Он кричал, он ревел, слезы градом лились из горящих глаз, а он продолжал надавливать на стекло, пока мразь под ним не начала издавать последние вздохи. Легче не стало.       — Я сказал, что ты страдать будешь, гнида ебаная…       На затылке почувствовался холод, до ушей донесся звук снимающегося предохранителя.       Женя замер.