Клоны ищут призвание

— Профориентация? Идиотизм. Я сам решу, кем буду. Ленивое презрение Пика придушило гостиную. Все обернулись на лысого мужчину в щеголеватом чёрном блейзере. Тот прикрыл рот сдержанным покашливанием. Феликс сдавил кулаки — ну почему нельзя было по-доброму! Рядом Зонтик дрогнул и закрыл лицо руками. — Идиотизм? — Габриэль задумчиво наклонил голову. — А его разве не Игорем зовут? Часы отстучали пять густых секунд. — Тем не менее! — Фёдор хлопнул в ладоши. — Ребята, давайте честно... Я не смогу вечно вас содержать. У меня и так денег едва хватает на ваши... хотелки. Взгляд сам нашёл Ромео. А тот как раз с видом жреца собственной красоты отложил карманное зеркальце. — Кстати о хотелках, Федя! У нас трагически иссяк крем с экстрактом алоэ. Моей коже требуется неотложная помощь! — Он деловито потряс в воздухе пустым тюбиком тональника. — Есть пятьсот рублей? — ...И я уверен, что это пойдёт всем на пользу. Может, действительно раскроете своё призвание. Ну же, наверняка сами хотите в люди выйти, пользу нести? Просто... Давайте попробуем. Договор? Все переглянулись. Промчались обрывки прошлых попыток «работать»: пожар на кухне, суматоха, разгромленный ресторан. Все съёжились. Вару ухмыльнулся с ностальгией. А Феликс раскрыл рот. Скольких людей можно осчастливить, сколько добра принести в мир, если наконец получить свою роль — значимую, признанную... И он заискрился. — ФЕДЯ! Ты это?! Для нас? Спасибо, спасибо тебе огромное! Я первый, можно?! — Феликс подскочил к эксперту. — Вы Игорь Дмитриевич, да?! Меня зовут ФЕЛИКС! Ну что, найдётся работёнка? Я ОЧЕНЬ полезный! Руку он тряс так, что мог сбить очки. — Йа очинь палэзный! — передразнил Вару писклявым голосом. — Подлизный, скорее! — ВАРУ! Щас как..! А ну не позорь нас перед гостем! Куромаку шагнул вперед с пухлой от разноцветных стикер-закладок папкой, и выпрямился так, будто собирался защищать докторскую. Феликс, ещё цепляясь за воротник Вару, осёкся. — Мной уже были разработаны потенциальные векторы развития для каждого проживающего, согласно его психологическому профилю. Могу ли я пойти первым и обсудить свои наработки с экспертом? Вару, ловко изогнувшись из хвата Феликса окончательно, прыснул ещё ехиднее: — Курилка фанфики пишет! С графиками пэйрингов? — Это не фанфики, Вару. Это аналитический отчёт. И да, графики — это неотъемлемая часть любого серьёзного анализа. Эксперт резко моргнул, переводя взгляд с одного клона на другого с нескрываемым профессиональным замешательством: — Это... весьма прогрессивный подход. Интересно ознакомиться. Феликс отшатнулся, хлопнул себя по лбу. — Точно! Чего это я вперёд всех лезу! Конечно, Куромаку первый, он самый умный! А вторым у нас пойдёт... Вторым у нас пойдёт Зонтик! Да, Зонтик? Он рванул к дивану, где пытался слиться с обивкой перепуганный валет треф, и выдернул его в центр комнаты. — Познакомьтесь, Игорь Дмитриевич, наш главный талант! Зонтик, твой звёздный час! Ну давай, не стесняйся, я ведь видел ваш с Пиком комикс! Там такое, такие героические страсти! Игорь Дмитриевич, вам понравится! Давай, СМЕЛЕЕ! ПОКАЖИ! Эхо воодушевленного крика забило уши. Зонтик остекленел в немом писке. Фёдор рывком оттянул его за локоть обратно в спасительную тень. — Так, ладно, хватит! Давайте без этого. Сначала Куромаку. Все успеют… блеснуть. Он практически втолкнул Куромаку и огорошенного эксперта в свою комнату и плотно закрыл дверь. И снова тишина. Хрупкая. — Кхм! — Ромео театрально прочистил горло. — Так вот. Ставлю пятьсот рублей, что он выйдет оттуда с предложением о работе... М-м, скажем, project-менеджера в какой-нибудь очень серьёзной корпорации! — Закрой рот, — пробурчал Пик из дальнего угла. — Нашёл на что ставить. Интервью заняло ровно семь минут тридцать пять секунд.

***

Игорь и Куромаку вышли из комнаты, не отрываясь от деловой беседы: — ...И таким образом, внедрение системы KPI на уровне индивидуальных единиц обеспечит прирост совокупной продуктивности как минимум на тридцать четыре процента, — подытожил Куромаку, щелкнув застежкой папки. — Впечатляет. Ваш аналитический потенциал... исключителен. «ЕЩЁ БЫ!» — не сдержался Феликс, подмигивая. — ...С вашего позволения, я поделюсь вашим контактом с одним подходящим предприятием. Ромео, который всё это время с трагическим видом искал в смартфоне скидки на уходовую косметику, даже не поднял головы: — Проектный менеджер? — Руководитель аналитического отдела, — поправил Куромаку и занял место среди остальных с выражением глубочайшего удовлетворения. Феликс рванулся его обнимать, но врезался в выставленную ладонь. — Феликс, соблюдение личного пространства. — Ха! ОЙ! Прости-прости! Куромаку, молодец, ГЕНИЙ! Ты же НАШ! Мы тобой гордимся, слышишь?! Ты у нас ОТВЕТСТВЕННЫЙ! Руководитель аналитического отдела... Это... Это ж так СЕРЬЁЗНО! Из-за дивана вырвался рвотный позыв: — Блэ-э... Офисный планктон. Скукотища. Феликс поперхнулся. Набрал воздуха, открыл рот... Но Пик уже подтолкнул вперёд Зонтика, который прижимал к груди стопку листов с яркими картинками. — Игорь Дмитриевич... Можно... Можно мне пойти? Только давайте в комнате поговорим, п-пожалуйста? — Конечно. Пойдёмте, молодой человек.

***

Прошло пятнадцать минут. Двадцать. — Затянулось что-то... Когда же мой выход? — томно вздохнул Ромео. — Я сияю готовностью! — Может, его там на запчасти разбирают... — с надеждой предположил Вару. Феликс закусил щёку. Дверь приоткрылась, и из неё бочком выскользнул Зонтик. Красный, с глазами-лучиками и робкой улыбкой, к груди прижимал визитку. — Мне сказали... Сказали, что у меня талант, — прошептал он, и его услышали только потому, что все затихли. — Что у меня тонкое чувство... э-э-э.. нарратива? И что есть издательство, которое ищет иллюстраторов для детских книг. Вот. Сказали... позвонить... У Феликса отъехала челюсть. — Слыхали? — процедил Вару. — Признали нашего творца! Тонкая, чувствующая натура... Ты смотри, главное, чтобы тебя потом в академию художеств взяли. А то знаешь... — ВАУ, Зонтик! Это же так круто! — вскрикнул Феликс, перекрывая и шепот Зонтика, и язвительность Вару. Он подскочил и сжал друга в таких крепких объятиях, что тот пискнул. — Я знал! Я с самого начала в тебя верил! Мы ВСЕ верили! Ты НЕВЕРОЯТНО талантлив! Мы обязательно отпразднуем, купим торт! Ты теперь при деле, настоящим делом занят, пользу нести будешь! Книжки рисовать, ребятишек радовать! Это ведь так важно, так нужно, это же... это же настоящий вклад! Ты молодец! Ты состоялся! Ты...

***

— Так, следующий кто? — Игорь выглянул из дверного проёма. — Позвольте! — отозвался бархатный голос Ромео. Он выплыл в центр гостиной, на свою сцену. Пудрово-сладкая рубашка небрежно распахнута на три пуговицы. Феликс шлёпнул лицо в ладони. Пик, поджав губы, встал, выставил эксперта из комнаты Фёдора в зал и закрылся в спальне с хлопком двери. — Маэстро, господа! — воспел Ромео. — Истинный талант не терпит клетки! Ему нужна публика, его нужно явить миру! Представляю вашему вниманию бессмертную трагедию Уильяма Шекспира... С некоторыми авторскими улучшениями! В моём исполнении. Все роли. Чужой, желчный смешок кольнул Феликса в грудь. Он спохватился, с трудом подавив смех за кашлем. Ромео замер в позе: рука вбок, ладонь ко лбу. — О, где же ты, Ромео?! — взвизгнул он Джульеттой, глядя при этом на собственное отражение в чёрном зеркале телевизора. — Приди, о мой кумир! Затми сияньем звездным мир... Резким движением он преобразился в «Ромео» и заговорил своим обычным голосом: — О, я здесь, моя любовь! Клянусь прекрасной, дивной... МНОЙ! — выпалил он. — Что нет на свете никого прекрасней! Джульетта, ты почти так же хороша, как я! Вару уже не просто давился смехом — он сполз на пол и задыхался, взбивая ковёр. Ромео, упиваясь собой, парил в вальсе, ловя собственный блик в каждой глянцевой поверхности. Наконец, он пал на колени, простирая руки к люстре. — О, горе! Умереть во имя любви... и вечной моей красоты! Занавес! Тишина, с остаточными смешками Вару. Ещё валяясь на ковре, он легонько покачивал ногами в воздухе, как хозяин положения. Прищурился даже, готовый смаковать послевкусие кринжового фарса. Эксперт пригвоздил Ромео одним-единственным словом: — Поразительно. И продолжил: — У вас совершенно нет способности к перевоплощению. Феликс впился ногтями в колени и закивал. — Вот так! — скрипнул его колючий шёпот. Торжество справедливости, не иначе. Феликс повернулся к Зонтику, кивнул, решительно так, словно подтверждая для себя, что Зонтик думает то же, что и он, что такого же мнения эксперт, Фёдор, и вообще все. Он выкатил грудь, снисходительно покачал головой, прижав ладонь ко лбу. — ...Зато, — продолжил Игорь, — у вас есть нечто более ценное. Уникальная, нет, выдающаяся самодостаточность в собственном образе. Феликс выпучил глаза. — Вы не способны сыграть «Ромео», потому что вы и есть Ромео. Вы не играете, вы презентуете себя. Ваше лицо, ваши жесты, ваша уверенность... Вы не актер. Вы — готовая модель. В этом ваша слабость как актера и сила как... Игорь продолжал нахваливать Ромео, а тот тут же расправил плечи — самодовольный, успешный. И никто абсолютно больше над ним не смеялся. Смотрели не с жалостью, не как на посмешище, не как на человека, который только что опозорил Создателя своей выходкой. Куромаку сухо отчеканил что-то про рыночную нишу, Зонтик восторженно пропищал какую-то нелепицу. А Данте... Данте разлепил глаза и, тихо улыбнувшись, ничего не сказал, ни единой цитаты. Вару только безразлично фыркнул. Щебетание комнаты прервали аплодисменты. Грубые удары ладонями о ладонь. Три хлопка, сдирающие руки в пекло. — БРА-ВО... РО-МЕ-О... БРАВО, — выдавил Феликс. Ромео прикрыл глаза, прихорашиваясь в восторгах. Усмехнулся, склонился в победный поклон. И замер, встреченный лишь душным воздухом. Все смотрели, но смотрели не на него. Ум. Талант. Самодостаточность. Все блеснули. Феликс опустил красные, горящие ладони. — Моя очередь, — сказал он.