Святой в крови

Фрэнк вытаскивал его из завала - буквально. Разгребал камни, стаскивал их с ослабевшего тела, а потом брал его на руки, где-то внутри мечась и ругаясь на всё: на жизнь, на глупость Мэтта, на то, что сам о нём порой беспокоится. Тело на руках искалечено после схватки с Кингпином - исход был ожидаем с самого начала. Костюм разодран, лицо в ссадинах, а руки чуть дрожат. Рогоносец почти неподвижен. Лишь приоткрыл рот, еле дыша. Для Фрэнка реальность словно нарушается оглушающей тишиной, которую всё-таки прервали обрывки фраз. Бред Мэттью в этом моменте вскрывал правду, которую тот прятал и которую Каратель раньше не замечал. Или не хотел видеть. Мэтт говорил. Начинал - не с Фрэнком, а с кем-то другим, словно сидящим внутри. — Не трогай меня... «Ты слаб. Ты дал ему ударить. Дал Нам упасть.» Фраза оборвалась, как и мысль. Тихие, не имеющие смысла, сказанные лишь потому, что мозг отказывался соображать. Мэтт слабо реагировал на окружающую реальность. Дьявол рвался взять контроль, желая просто уйти, а рыжий слепец мог только прижаться к теплу, которое ощущал. Прижаться к Фрэнку, который медленно нёс его, впервые желая защитить не чужое тело, а душу. — Он здесь... Не причём... «Он и не поймёт. Касл - лишь псина с обугленным сердцем. А ты - святой дурак, который должен был давно опуститься на дно.» Фрэнк слышит это. Обрывок фразы, на который, возможно, внутри и дали ответ, но вслух не озвучили. Сначала думал галлюцинация. Но Мэтт отвечал себе. Голос был мягким, но вспоминая все встречи, он всегда имел две стороны. Грубую, яростную, и мягкую, лёгкую. Это было не игрой, не ролью. Скорее всего - раздвоение. И Касл замер. Потому что почувствовал страх, стоило осознать, что этот святоша был ранен куда глубже. Не физически, скорее, ментально. Разум страдал. И от этого становилось страшно. Мужчина спрятал героя у себя. Где-то там, где было тихо - в заброшенном здании. Там, где не было ни врагов, ни камер слежения. Только бетон и глубокая, процветающая ночь. Тихая даже, таящая в себе слишком много тайн. Мэтт бредил. Фразы - короткие, спутанные. — Он видел слишком много.. «Но на истину тебе плевать. Ты просто хочешь казаться нормальным и сгореть красиво, как герой, которого народ будет поминать добрым словом, а не гневом.» — Не говори с ним. Не сейчас. Он... Не поймет. «Пусть видит, с кем он был всё это время. Пусть поймёт, кто мы есть.» А мужчина лишь молчаливо наблюдал. Сидел рядом, возился с влажными тряпками. Смывал кровь, резал ткань, чтобы добраться до ран. Зашивал их, перевязывал грудную клетку, чувствуя, как та вздымается. Делает своё дело, работает. Не уходит, хотя должен бы. В нём уже нет ярости, которую вызывала привычная глупость чёртика в красном. Не было возбуждения - только ужасающе чистая нежность. Впервые не знал, как спасти, но старался сделать хоть что-то. Внимательно слушал, но разговор прекратился, словно слепец просто уснул. Дыхание снова выровнялось. Пропали вопросы, ответы, обрывки фраз. Снова тишина, хоть и временная, позволяющая отвлечься и просто закончить со всем. Маску не трогали, но остальной верх попросту сняли. Тело переложили на кушетку и укрыли своей курткой. Тёплой, из плотной ткани. Сойдёт, чтобы Мэттью не замёрз. Всё равно слепой не проспал слишком долго. Неверный шорох и он проснулся. Почти. Его лицо мокрое, а руки дрожат. Он не видит Фрэнка, не узнаёт его или делает вид, что не узнаёт. Просто чувствует кого-то рядом и держит факт присутствия где-то в голове. — Ты снова здесь... «И смотришь на нас, как на святого. Глупец.» — Замолчи. Он не должен... «Ты сам начал его подпускать к себе ближе. Он теперь с Нами, не только с тобой.» Касл коснулся его лба, после - плеча. И Мэтт крупно вздрагивает. Не от боли, а от чуждости этих прикосновений. Не привыкший к заботе без определенных намерений, он теряется, не зная, что делать. Пытается сориентироваться, понять, где он. Принюхивается, прислушивается. Чужой стук сердца спокойный, ритм был ровным. Беспокойство скрывали как только могли. Каратель просто был рядом. Скорее всего, внимательно смотрел. Возможно, всё слышал. Просто не задавал вопросов, молчал. Принимал всё происходящее как должное, или правда оказался глупцом. — Почему ты не ушёл? — голос Мэттью мягкий. Он осторожно поднимает руку и ощупывает лицо, маску. Она на месте, и снимать её не видели смысла. — Потому что впервые ты остался честнее, чем есть. Пусть и в бреду, — Фрэнк отвечал тихо, спокойно. Возможно, с лёгкой улыбкой. — Ты знаешь теперь? — Я знаю, поэтому и остаюсь, — лёгкое прикосновение к плечу, почти поглаживание. Слегка склонился, но не сближался так сильно. Оба мужчины просто старались быть чем-то в этом моменте . Не целовались. Не касались друг друга страстно. Всё происходящее понималось через дыхание, паузу. Они всё равно совсем скоро сменились. Мэтт слез с кушетки, освобождая место и оставляя немой намёк, чтобы Фрэнк лёг. А Касл без слов послушался, позволяя лечь на себя. Мёрдок просто засыпает на его груди и один голос затихает. Или оба. Возможно, святоша и его Дьявол впервые молчат вместе, оставляя Фрэнка сидеть в тишине. Его ладонь мягко разместилась на чужом затылке, а взгляд устремился в потолок. Губы сжались. Раньше он не знал, кого полюбил. Теперь - осознавал. И всё равно не переставал любить.

***

Когда Мэтт проснулся утром, то снова почувствовал себя «целым». Спокойный, ведь никаких голосов внутри не последовало. Его сопровождала привычная слепая темнота и лёгкая тяжесть на душе, заставившая спросить: — Ты всё слышал? — каждое слово отдавалось тяжестью. Ком словно застревал в горле, но спросить было важно. А Фрэнк не отвечал сразу. Только спустя долгую, мучительно честную тишину, озвучил ответ: — Я слышал. Но как замечаешь - мне плевать, я остался. Это заставило улыбнуться. И даже голос внутри не смел нарушить момент, просто оставаясь молчать.