The Young Masters of Four Seasons Manor

      Чжоу Цзышу повёл свою семью ещё на милю от территории Пристани Лотоса. Он показал стражникам печать из нефрита размером с ладонь, и ворота уединенного особняка немедленно распахнулись. Другой стражник поспешил за управляющим. По всей территории прокатилась тихая паника: стражники и слуги бросились во двор, чтобы встретить гостей. Никто не предупредил их, что приезжает важный человек.       Семья предпочла бы остановиться в постоялом дворе, но Цзышу беспокоился, что за ними могут следить. После того, что произошло с Вэй Ином, он стал особенно осторожен. Этот особняк был одним из множества безопасных убежищ, используемых его шпионами. Каждое из этих убежищ управлялось учениками, которых лично тренировали он и Кэсин.       Как только они спешились, Кэсин взял за руку Лань Чжаня, а Цзышу — Вэй Ина. Коней увели. Люди, вышедшие во двор, смотрели на них с изумлением. Хотя печать, которую Чжоу Цзышу показал стражникам, была им знакома, они впервые видели её в реальности. Шпионы и другие “гости”, приходившие за помощью, обычно представляли жетоны, едва достигающие трети размера той нефритовой печати, что показал Цзышу.       Когда управляющий увидел их, он немедленно упал на колени. Все остальные во дворе последовали его примеру. Некоторые из старших слуг даже приложили лбы к земле. — Мои господа, меня не предупредили. Я думал, вы в Илине, — сказал управляющий. — Это не твоя вина, То Минжэнь, — ответил Цзышу. — Мы выехали из Илина сегодня и планировали остановиться в Пристани Лотоса. Обстоятельства вынудили нас обратиться к вам за убежищем. — Для меня великая честь служить моим бессмертным господам. Наши удобства скромны, но надеюсь, они соответствуют вашим потребностям, — он выпрямился и, держа спину согнутой, широким жестом указал внутрь. — Прошу. — Айшь, — простонал Кэсин. — Отбрось формальности, Минжэнь. Ты вырос с нами. Не относись к нам как к чужакам. Мы же семья. — Вы для меня словно предки, господин Вэнь, — улыбнулся Минжэнь. Но он выпрямился и повёл их в особняк, к залу для приёмов.       Увидев ожог от кнута на спине одежды Вэй Ина и вспомнив, что его мастер упоминал Пристань Лотоса, он всё понял: мальчик столкнулся с Фиолетовой Паучихой. Мысль о том, как сильно это разозлило его господ, заставила пробежать мурашки по коже.       В точности следуя обучению Цзышу собирать всю возможную информацию, Минжэнь знал о глубокой привязанности своих господ к приобретенным сыновьям. Шпионы получали новости не только от своих мастеров, но и сплетни от боевых товарищей о двух бессмертных. Он приказал слугам поставить два кресла за двумя отдельными столами, чтобы мальчики могли сидеть с отцами. Также он велел приготовить много закусок для старшего брата Е. — Подготовить четыре комнаты? — спросил он, уже зная ответ, но не желая казаться самоуверенным. — Нет, — ответил Байи. — Только две. Мальчики будут со мной. — Мне кажется, лучше, если они будут со мной, — сказал Кэсин. — Сегодня был тяжёлый день. — Я хочу остаться с гунгуном, — сказал Вэй Ин. — Но вы с Чжань-эром всё время живёте с гунгуном, — Кэсин надул губы.       Вэй Ин опустил голову и начал грызть ногти. Байи громко хлопнул в ладоши, вырвав Вэй Ина из спирали мыслей.        — Отлично. Гунгун лучший. Решено.       Вэй Ин опустил голову и задрожал. Байи сердито посмотрел на Кэсина. — Хорошо, — сказал Кэсин с радостным голосом, которого не было на лице. — Но ты должен обязательно обнять папу перед сном.       Вэй Ин осторожно поднял глаза, затем кивнул. Цзышу поднял его с кресла и посадил себе на колени. Вэй Ин уже не был малышом, но никому не было дела. Цзышу держал его так, чтобы он смотрел на Кэсина и Лань Чжаня. — Спина всё ещё болит? — беспокоился Кэсин.       Вэй Ин покачал головой.       Минжэнь с изумлением наблюдал за происходящим. Он слышал от других о том, насколько бессмертные защищают этих мальчиков, но никто не знал, кто они и откуда. Тем не менее, он напомнит всем в особняке обращаться с этими двумя мальчиками с особой внимательностью.

────

      Ночью кошмар Вэй Ина был настолько сильным, что им потребовалось больше часа, чтобы разбудить его. Цзышу был вынужден использовать технику, которой У Си воспользовался с Лань Чжанем и Байи, чтобы войти в кошмар Вэй Ина и вывести его. Он с ужасом наблюдал, как Ю Цзыюань бьёт Вэй Усяня. Когда Вэй Усянь предложил отрубить себе руку, Цзышу закричал от ярости. Он был так разъярён, что сам потерялся в кошмаре. Он облегчённо вздохнул, когда орден Вэнь начал атаковать Пристань Лотоса, и Вэй Ин сохранил свою руку. Он видел, как Вэнь Цин удаляет золотое ядро у Вэй Усяня, пока тот в сознании. Он слышал, как Цзян Ваньинь кричит на Вэй Усяня за то, что он не носит меч, за позор, принесённый клану Цзян, за демонический путь культивации. Он видел… и вдруг услышал отчаянный голос Кэсина, зовущий его. Голос умолял разбудить Вэй Ина, потому что кожа мальчика покраснела от стресса, а губы стали синими от недостатка воздуха. Он тонул в своём горе. Поэтому Цзышу схватил Вэй Усяня, когда тот столкнулся с Лань Ванцзи, крепко обнял и умолял вернуться: — Тебе не нужно ехать в Гусу. Твой дом с нами, в поместье Четырёх Сезонов. Вернись, Ин-эр. Вернись к папе и а-дье. Вернись к нам.       Вэй Ин проснулся, и Цзышу повернулся, чтобы обнять и заплакать вместе с ним. Вэй Ин продолжал судорожно дышать, и Кэсин направил в него нить своей ци, пытаясь помочь дыханию, пока мальчик медленно успокаивался. Лань Чжань стоял на коленях у кровати, плача и повторяя “прости” снова и снова.       Минжэнь, конечно, услышал шум и постарался помочь, принеся горячую воду, полотенца и чай. Когда семья успокоилась, Е Байи объяснил ему, кто эти мальчики и почему они им помогают. Минжэнь был тронут тем, что старший брат Е доверил ему их секрет, поэтому, когда Цзышу упомянул опасения о засаде, Минжэнь предложил найти им корабль.       Минжэню потребовалось два дня, чтобы найти подходящее судно по их нуждам и комфорту.       Они проехали на лошадях до широкого частного причала примерно в пяти милях от особняка. Затем животных спустили в просторную, хорошо проветриваемую нижнюю палубу, заполненную свежим сеном. Мальчиков поразило, ведь они никогда раньше не были на таком корабле. Они следовали за молодым матросом, как утята, пока тот с важным видом показывал им всё вокруг. Кэсин был очарован, когда его мальчики забрались на вершину основной мачты и кричали ему сверху. Цзышу подтащил стул на открытую палубу и тут же лёг, смех сыновей убаюкивал его.       Той ночью, после ужина, они остались на верхней палубе, любуясь луной и звёздами. Вэй Ин прислонился к Кэсину, стараясь незаметно выпить из его бокала. Лань Чжань сидел рядом с Байи, как можно дальше от Вэй Ина, но в рамках семейного круга. Байи и Цзышу переглянулись. — Вы поссорились? — Кэсин поднял глаза.       Вэй Ин посмотрел на Лань Чжаня. Их глаза встретились на мгновение, затем они отвели взгляды. — Не знаю, — пожал плечами Вэй Ин.       Лань Чжань держался в стороне от Вэй Ина с тех пор, как тот проснулся после кошмара. Но его любопытство к кораблю утром было слишком сильным, поэтому весь день они провели вместе. Однако за ужином Лань Чжань снова отстранился. Цзышу задумался, связано ли это с их прошлой жизнью. Так много всего произошло в их прошлом. С чего начать? Что последнее он помнил из кошмара? — Это потому, что ты не хочешь ехать в Гусу?       Вэй Ин на мгновение посмотрел на свои руки. — Чжань-гэ думает, что со мной что-то не так. Он хочет меня заточить. — Я хотел тебя защитить, — сказал Лань Чжань. — Я думал, мой клан сможет защитить тебя и исцелить от темной энергии. — Но если у меня не будет темной энергии, у меня ничего не останется. — Это неправда. Ты можешь снова использовать своё золотое ядро. Ты можешь снова взять в руки свой меч.       Вэй Ин молчал. Цзышу спросил:        — Ты что-то скрываешь от Чжань-эра?       Вэй Ин знал, что его а-дье знает секрет, потому что видел в кошмаре. Его а-дье давал ему выбор — сказать правду. Он потер нос, чувствуя себя глупо и пристыженно.        — У меня не было золотого ядра.       Лань Чжань ахнул, когда до него дошло.        — Вэнь Чжулю…? Почему ты мне не сказал? — А зачем? — закричал Вэй Ин. — Чтобы ты надо мной смеялся? Жалел меня? — он стал вытирать слёзы, катившиеся по щекам. — Моя демоническая культивация — всё, что у меня было. Люди слушали меня, потому что считали меня сильным. Я мог защищать семью Вэнь, потому что люди меня боялись. Если бы я тебе сказал, ты рассказал бы своему брату, и мы все погибли бы, — наступила долгая пауза. — В конце концов, это не имело значения. Все погибли. — Ин-эр, — мягко сказал Кэсин. — Может, это было недоразумение. — Нет, Ин-ди прав, — сказал Лань Чжань. — Это я был слишком наивен. Я верил, что мой брат поступит правильно. Он не поступил. Они все погибли из-за того, что я доверился другим. — Ты тоже погиб, — напомнил ему Байи.       Голова Вэй Ина резко поднялась:        — Что с тобой случилось? Тебя же не было при осаде. Кто мог тебя ранить? — После того как я увёл тебя из Безночного Города, меня наказали дисциплинарным кнутом. Потом я нашёл А-Юаня, но было слишком поздно. Я умер от ран. — Тридцать три удара. Твой дядя возглавлял экзекуцию, — уточнил Байи. Он вспомнил сон с маленьким Лань Чжанем. — Брат был главой клана. Это могло быть проведено только с его разрешения, — Лань Чжань кивнул. — Что случилось с твоим золотым ядром? — Байи повернулся к Вэй Ину.       Вэй Ин играл пальцами, прикусывая нижнюю губу. Он посмотрел на своего а-дье. Он знал, что не может солгать и остаться незамеченным.        — Я отдал его.       Байи был так потрясён, что забыл сохранять спокойствие:        — Что?! Богохульство! Как ты мог? Это как позволить кому-то обмануть свою судьбу в следующем перевоплощении!       Кэсин сердито посмотрел на Байи. Затем мягким голосом сказал Вэй Ину:        — Сколько бы я ни гордился тем, что ты так разозлил своего гунгуна, я должен согласиться: ты поступил безрассудно. Отдать свою духовную силу — всё равно что отказаться от права защищать людей, с которыми ты связан договором в этой жизни. Получатель не имеет такого договора с ними, поэтому не будет склонен им помогать. — Значит, из-за этого все погибли? Даже Чжань-гэ? — спросил Вэй Ин, глаза его опасно блестели. — Так… это всё моя вина? — Это не твоя вина, — сказал Цзышу. — Твои семья и друзья должны были помочь тебе. Они должны были поступить правильно. Судя по твоей истории, только Чжань-эр был готов помочь. — Глупый мальчик, — сказал Кэсин. — Больше никаких секретов от Чжань-эра и от нас. Если мы не знаем, мы не можем понять. Если мы не понимаем, мы не можем помочь тебе так, как тебе нужно.       С дополнительными ободрением и вопросами Вэй Ин начал рассказывать им свою историю. На этот раз он не пытался изобразить жизнь в Пристани Лотоса беззаботной и светлой. Когда он объяснил, почему отдал ядро Цзян Ваньиню, он ожидал новой вспышки гнева, но Цзышу лишь кивнул с пониманием. Его а-дье объяснил:        — Я могу понять, как это произошло. Они воспитывали тебя как питомца, а не как сына. Поэтому, когда требовали от тебя лояльности, это была не двусторонняя лояльность. Она была абсолютной и односторонней, как у сторожевых псов. Ты не был слаб или глуп, отдавая своё золотое ядро. Ты был лоялен. Госпожа Ю научила тебя абсолютной преданности её детям. Поэтому ты принимал наказания вместо её сына и заступался за её дочь, когда никто другой не делал этого. Глава клана Цзян, должно быть, поощрял это каким-то образом. Из твоей истории ясно, что он вообще не пытался её остановить. Очень хитро, как эта пара воспитывала тебя. Крайняя жестокость от госпожи Ю, за которой следовали проявления любви и поддержки от их детей. Я раньше так тренировал разовых солдат. Я был для них тем, чем госпожа Ю была для тебя. Так я обеспечивал их абсолютную преданность тому, кто проявил к ним доброту. — Но зачем они так поступали с Ин-эром? Разве его отец не названный брат главы клана Цзян? — спросил Кэсин. — Это был просто предлог, чтобы держать Ин-эра, — сказал Цзышу. — Я говорил с Минжэнем. Он сказал мне, что твоя мать, Цансэ Саньжэнь, была очень сильным культиватором. Я также помню, что Вэнь Нин упоминал, что бессмертная Баошань Саньжэнь была её наставницей. Поскольку способность формировать золотое ядро передаётся генетически, я подозреваю, что Цзян Фэнмянь принял тебя, потому что ожидал, что ты будешь так же силён, как твоя мать. Если бы у него в клане был кто-то сильный, которого можно было бы обучить отдавать жизнь ради члена семьи, он бы ничего не терял. Твоя репутация возвысила бы его клан, а его сын получил бы правую руку, которая умрёт за него. Ему просто повезло получить в жёны жестокую и завистливую женщину. — Если я когда-нибудь снова их увижу… — Кэсин опасно щёлкнул веером. — Ты ничего не сделаешь, — сказал Байи с нахмуренным лицом. — Время было сброшено. Ин-эр теперь твой сын, а не их сторожевой пес. — Это правда, — сказал Кэсин, надув губы. Затем он поднял другую руку, ту, что не держала Вэй Ина, и сказал: — Так… где мой второй сын?       Байи кивнул Лань Чжаню, который перенёс своё кресло по другую сторону от Кэсина. После того как Кэсин как следует обнял обоих сыновей, он позволил Вэй Ину продолжить историю. На этот раз мальчики держались за руки. К концу рассказа они оба плакали и извинялись перед друг другом за то, что не доверились.       Той ночью мальчики спали с Кэсином, а Цзышу лёг на кресло на открытой палубе. Были некоторые беспокойные сны, но Кэсин сумел их успокоить, не разбудив мальчиков.

────

      Во время путешествия трое мужчин чувствовали, что судьба мальчиков скоро настигнет их. Возможно, это начнётся, когда им исполнится пятнадцать, ведь оба упоминали, что именно тогда впервые встретились с Вэнь Нином в Облачных Глубинах.       Поэтому после плотного обеда, когда мальчики особенно расслабились и лениво повесили нос, Байи спросил, как они отнеслись к визиту в Пристань Лотоса.       Мальчики молчали, обмениваясь взглядами. Вэй Ин казался относительно спокойным, но лицо Лань Чжаня становилось всё краснее. — Не держи внутри, — сказал Цзышу. — Ты должен честно ответить на вопрос гунгуна. — Я снова не смог защитить Ин-ди, — признал Лань Чжань. — Я хотел показать Сичэнь-гэ приёмы стрельбы из лука и отошёл от Ин-ди. — Ты отошёл, потому что место должно было быть безопасным, — сказал Кэсин. — Глава клана Цзян пообещал, что безопасно. У тебя не было причин ему не верить. Даже мы думали, что там безопасно. — Я думал… думал, что никто не причинит ему вреда, потому что он не использует темную энергию. — Айшь. Энергия — это энергия. Иньская энергия — тоже часть природы, — сказал Кэсин. — Большинство людей боятся иньской энергии, — начал Байи. — Это энергия призраков и женщин. — Разве ты не считаешь темную энергию плохой, гунгун? — неуверенно спросил Вэй Ин. — Твой папа когда-то был полон ненависти. Но его ненависть принесла справедливость миру боевых искусств, — после паузы, фыркнув на самодовольную улыбку Кэсина, Байи продолжил: — Иньская и янская энергии — лишь инструменты, как меч. Настоящее зло — в сердце того, кто ими пользуется. Энергия движется только в том направлении, куда её направляет пользователь. Осуждать человека по типу энергии, а не по его действиям — ошибка. — Помнишь учения принца Ци? — напомнил Цзышу. — Сердце человека — самое важное. Поведение законников предсказуемо, поэтому ими легко манипулировать. Реакция чистых сердец тоже предсказуема, поэтому их легко делать жертвами. Причина, по которой вы оба так сильно страдали в прошлом, должна быть в том, что кто-то манипулировал миром культиваторов. Это не должно быть трудно, поскольку большинство культиваторов идеалисты. Они либо законники, либо чисты сердцем. Помните кого-нибудь, кто внезапно поднялся в силе после войны? — Клан Цзинь стал самым могущественным после падения семьи Вэнь, — сказал Вэй Ин. — Цзинь Гуаншань был единственным выжившим главой клана своего поколения среди четырёх великих кланов. — Эти двое мальчиков, с которыми вы играли в Пристани Лотоса, стали главами кланов? — спросил Байи. — Мм, — кивнул Лань Чжань. — Территория Цзинь никогда не подвергалась нападениям, и они внесли минимальный вклад в усилия войны. Поэтому к концу войны у них было больше ресурсов и людей, чем у любого другого клана. — Другие кланы должны были считать их недостойными, если они сделали так мало. — Цзинь Гуанъяо сумел завоевать большое уважение у других кланов, — сказал Лань Чжань. — Потому что твой брат и глава клана Не стали его названными братьями, — сказал Вэй Ин. — Как этот Цзинь Гуанъяо стал их названным братом? — взгляд Цзышу заострился.       Глаза Лань Чжаня начали блуждать, он почти шептал:        — Он помог Сичэнь-гэ, поэтому брат захотел поддержать его. Брат всегда его слушал. — Кто такой Мэн Яо? Я помню сообщения от своих шпионов о нём. Именно он убил Вэнь Жоханя, — сказал Цзышу. — Ах! — вскрикнул Вэй Ин. — Это имя Цзинь Гуанъяо до того, как его признал отец, Цзинь Гуаншань. Он незаконнорождённый сын главы клана. — Вэнь Жохань был сильным культиватором, — сказал Цзышу. — Этот Цзинь Гуанъяо должен быть исключительным. — Нет, — сказал Лань Чжань. — У него средние боевые навыки. Он проник в клан Вэнь как шпион. А когда альянс вошёл в Безночный Город, и Вэнь Жохань отбивался от атак, он вонзил меч ему в спину. — Значит, он ударил главу клана Вэнь в спину? — спросил Кэсин. — Мм, — в один голос пробормотали Лань Чжань и Вэй Ин. — Расскажите мне всё, что вы знаете об этом Цзинь Гуанъяо, — сказал Цзышу с опасным блеском в глазах.       Цзышу узнал, что этот человек замешан во многих делах, которыми другие кланы не хотели заниматься. Он организовал лагеря для заключённых, но при обвинениях утверждал, что не знал, что там содержатся мирные жители. Он отвечал за заключение Сюэ Яна, но тот сбежал. А когда его поймали снова, Цзинь Гуанъяо добился пожизненного заключения вместо казни. Он знал, что Цзинь Цзысюнь отправился на дорогу Цюнци, чтобы столкнуться с Вэй Усянем из-за проклятия сотни язв, но ничего не сделал, чтобы поднять тревогу, кроме как тайно сообщить Цзинь Цзысюаню. И в этот раз он протестовал свою невиновность, утверждая, что действовал в интересах всех сторон.       Цзышу мог догадаться, почему он подстрекал кланы против Вэй Усяня и семьи Дафань. Истинная справедливость может быть невозможна сразу после войны, но через десять лет, когда страсти остынут, живые свидетели зверств в лагерях будут опасны для репутации Цзинь Гуанъяо. Поэтому естественно, что он хотел избавиться от семьи Дафань. Вовлечь другие кланы было гениально: это означало, что им пришлось бы поддерживать ложь о мирных жителях как опасных культиваторах, чтобы защитить репутацию своих кланов. Самое страшное — каждое новое подстрекательство приносило Цзинь Гуанъяо больше доверия и власти среди сект. После смерти мальчиков Цзышу не удивился бы, если бы он убил собственного отца. К тому времени он должен был стать единственным признанным наследником, и место главы клана естественно перешло бы к нему. Если бы Цзинь Гуанъяо не был причиной смерти его сыновей в прошлой жизни, Цзышу попытался бы его завербовать. Но сейчас он хотел только впечатать в его грудь ладонь ледяной струны, разрушить меридианы сердца и оставить его прикованным к постели на всю жизнь. — Ах, — громко вздохнул Кэсин, прерывая яростные мысли Цзышу. — Теперь я знаю, что мои сыновья имеют чистые и добрые сердца. Вами так легко манипулировать. Неудивительно, что вы так быстро научились играть песню медитации бодхисаттвы.       Цзышу посмотрел на мальчиков, и его глаза смягчились. Кэсин был прав: они совершенны, и он не хотел их менять. Но он всё ещё должен был подготовить их к встрече с людьми вроде Цзинь Гуанъяо. Он сказал:        — Когда мы вернёмся в особняк, я хочу, чтобы вы перечитали все письма принца Ци. Размышляйте о его уроках во время нашего пребывания в оружейной. В следующий раз, когда он приедет, я ожидаю, что вы зададите ему множество вопросов. Вы не должны позволить никому снова манипулировать вами. — Но что если… что если… я снова потеряю контроль? — спросил Вэй Ин с нахмуренным лицом и дрожащими губами. — Ты не потеряешь контроль, — сказал Байи. — Ты больше не ограничен предвзятостью и осуждением своего клана. У тебя есть двое самых потакающих отцов из всех существовавших. Ты не потеряешь контроль, потому что тебя воспитали бесстыжим и упрямым. — Старый монстр, — начал протестовать Кэсин. — Мои сыновья совершенны. Не избалованные и не капризные.       Цзышу рассмеялся. Затем он снова посмотрел на Вэй Ина:        — Пока ты уверен в своей судьбе, ты не можешь ошибаться. Ты потерял контроль в прошлой жизни, потому что все говорили, что ты демон и зло. Они заставили тебя усомниться в своей судьбе. Ты хороший мальчик. Твоя единственная ошибка — в том, что ты был послушен и предан тем, кому было всё равно. Но теперь твоя преданность принадлежит нам, твоей семье в этой жизни. Я хочу, чтобы ты верил нам, когда мы говорим, что ты хороший и праведный, — Цзышу обхватил лицо Вэй Ина руками и посмотрел ему в глаза. — Обещаешь слушать нас?       Вэй Ин улыбнулся, глаза его наполнились слезами: — Да, а-дье. Я буду слушать тебя, папу и гунгуна. — Отлично! — Кэсин вскочил и подхватил обоих сыновей на руки. — Пойдём играть!       Они запрыгнули на вершину главной мачты, и Кэсин держал их, пока они не выпустили нужное количество ци, чтобы удержаться на реях. Байи кричал им бессмысленные указания, явно с целью разозлить Кэсина. Цзышу улыбнулся и откинулся на спинку стула с кувшином вина в руке. Всё снова встало на свои места.