The Young Masters of Four Seasons Manor

      Армия трупов рассыпалась, словно пыль перед ними. В этот раз Не Минцзюэ вовремя прикрыл рот и нос платком. В первый раз, когда это произошло, он от удивления раскрыл рот, и немного праха попало ему внутрь. Он не был ядовит — вся темная энергия сгорела под действием духовной силы, но сама мысль о том, что у него во рту пыль мёртвых, всё равно вызывала тошноту. — Может, в следующий раз будем драться? — с надеждой сказал Вэй Ин. — Скоро мы сразимся с живой армией Вэнь, — ответил Лань Чжань. — Вы не будете использовать этот навык против живых? — спросил Сичэнь.       Они с Минцзюэ только что завершили стычку на западном фланге поля боя и сразу полетели сюда, ведь Вэй Ин и Лань Чжань обычно сражались с трупами без поддержки. Убийственное намерение их мощной ци часто негативно влияло на других заклинателей. Два главы кланов успели как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вэй Ин и Лань Чжань взмахнули мечами и выпустили приливную волну ци. При таком темпе Сичэнь ожидал, что они достигнут Дворца Солнца ещё через неделю или даже раньше. — Они всё ещё живы, — начал объяснять Вэй Ин. — Им следует дать возможность отступить. — Мм, многие из них — не заклинатели, — сказал Лань Чжань.       Минцзюэ нахмурился. В некоторых из своих худших кошмаров он наблюдал за казнями мирян с глубоким удовлетворением. Он чувствовал отвращение к той версии себя. Облегчение пришло, когда он узнал, что у Сичэня был тот же кошмар. Они часто говорили об этом и пообещали друг другу никогда не становиться настолько полными ненависти, чтобы перестать быть праведными. — Я не понимаю, — Сичэнь глубоко вздохнул, — почему Вэнь Жохань призывает мирян и заставляет их сражаться в первой линии. — Чтобы сделать из них трупы, — предположил Лань Чжань.       Глаза Вэй Ина сузились, затем он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Ему было всё равно, попала ли пыль в нос или рот. Его дедушка научил его, что пыль можно легко вытереть или смыть. Он сказал, что намерение и энергия могут нанести больше вреда, чем пыль. Вэй Ин понял, что дело не в грязи Могильных Холмов, а в убийственном намерении мира культивации, которое сломило его дух в прошлой жизни. Он посмотрел на левый фланг и заметил мелькание фиолетового света цзыдяня. Мысль о кнуте больше не заставляла его морщиться. Теперь его тело было настолько прочным, что даже если бы он схватил кнут голыми руками, на нём не осталось бы ни царапины. Его папа посоветовал просто уничтожить кнут своей ци, если кто-нибудь снова попробует им ударить.       Убедившись, что оставшиеся стычки находятся под контролем союзников, они вскочили на мечи и вернулись в лагерь. Многие уже начали возвращаться, неся раненых и мёртвых. Вэнь Жохань не получит возможности поднять их для своей армии. Вэй Ин изобрёл талисман, который заклинатели могли носить с собой в бою. Это был талисман, защищающий их тела от зова темного железа, если бы они случайно погибли на поле боя.       Когда они вернулись в свой общий шатёр, Вэй Ин обрадовался, увидев письмо. Если бы кто-то тайно вскрыл его, там были бы лишь новости от его отцов о тренировке учеников и сплетни из Куна. Его а-дье подготовил десятки таких одностраничных писем и оставил их своим обученным шпионам. Вэй Ин сломал печать, расправил плотную бумагу и поднёс её к жаровне. Жар пламени медленно ослабил клей, склеивающий слои. Он стал осторожно отделять страницы. Лань Чжань принимал каждую отдельную часть, как только она передавалась ему, и раскладывал их на лежаке. По мере того как клей высыхал, он темнел до глубокого коричневого цвета, и вскоре слова и диаграммы, написанные воском, появились на страницах белым контрастом. — Чай? — спросил Вэй Ин с улыбкой. — Мм. Ты можешь взять вино.       Вэй Ин рассмеялся и поцеловал своего мужа. Они поженились вскоре после возвращения с горы Чанмин. Их папа был вне себя от радости и вообще не жаловался, когда Байи сказал, что они могут кланяться ему как предку. Вся деревня праздновала с ними. Это была нетрадиционная, простая и прекрасная свадьба. Сичэнь, естественно, был разочарован, что пропустил её, но он был счастлив за них. Вэй Ин всё ещё считал забавным, что ему пришлось украсть первый поцелуй у Лань Чжаня, когда он был пьян, из-за обещания, которое они дали друг другу в пять лет. Хотя Лань Чжань и не помнил, он заподозрил что-то, потому что на следующее утро, когда случайно облизал губы, они оказались пряными. Только Вэй Ин ел острые рисовые хлопья. Поэтому в следующую ночь полнолуния он только притворился опьянённым. Второй поцелуй был гораздо приятнее, потому что его не украли.       Теперь, с одной рукой, сжатой в руке Лань Чжаня, а другой держа свёрток бумаг, Вэй Ин вышел из их шатра. Он собирался что-то сказать Лань Чжаню, когда позади них раздался насмешливый голос: — Противно. Разве вам не стыдно? — сказал Цзян Ваньинь.       Цзинь Цзысюань, стоявший рядом с Ваньинем, вздрогнул, затем покраснел. Он быстро заикался:        — Они уже женаты. — Проклятые обрезаные рукава, — проворчал Ваньинь и ушёл.       Цзысюань открыл рот, чтобы извиниться, но Вэй Ин остановил его взмахом руки. Ему было всё равно. Он был счастлив; Ваньинь — нет.        — Ты идёшь на совещание? — он помахал бумагой в руке. — У меня новая информация.       Цзысюань кивнул и пошёл с ними. — Тебе не мешает? — Вэй Ин поднял руку, сжатую в руке Лань Чжаня. — Совсем нет. Найти родственную душу так же важно для заклинателя, как достичь бессмертия. — А ты нашёл свою родственную душу? — Вэй Ин хихикнул. — Не знаю. — Разве нет никого, о ком ты мечтаешь или не можешь перестать думать? — Я раньше думал, что есть, — Цзысюань вздохнул. — Но теперь сны начинают казаться скорее предупреждением. — О? — громко сказал Вэй Ин. Сердце заколотилось в груди. — Хм. Брат девушки часто злится во сне. Всё время кричит о предателях и изменах. Так утомительно. — Должно же быть в твоих снах что-то хорошее? — сказал Вэй Ин. Он не спрашивал, о ком мечтает Цзысюань, потому что знал. — Есть. Но… — Цзысюань нахмурился. Затем вздохнул. — Это же я могу обрести и с другим человеком. — О, — Вэй Ин вздрогнул. — Ты не должен так быстро сдаваться.       Он вспомнил, как сильно Яньли любила Цзысюаня, вспомнил, что у них был сын. У него не было шанса встретить ребёнка в прошлой жизни, но он надеялся, нет, он стремился встретить этого малыша в этой жизни. Он назвал мальчика Жуланем, потому что Яньли дала ему честь назвать своего первенца. Даже если ребёнок получит другое имя в этой жизни, Вэй Ин всё равно будет думать о нём как о Жулане.       Они остановились перед шатром для совещаний. — Я не хочу сдаваться. Я стараюсь, — сказал Цзысюань. — Но гнев брата здесь хуже, чем во сне. Всё хуже. Также девушка во сне добрее. Здесь она горькая. Она постоянно говорит мне, что никто не понимает её брата. Что никто не справедлив с ним. И что ты… — он глубоко вздохнул. — Тяжело. Я не вижу, как могу быть счастлив с ней. Лучше, если она найдёт кого-то, кто согласится с ней и её братом. — У нас тут дискуссия? — весело позвал Хуайсан, подходя к ним. Он поднял бесконечный мешочек, когда подошёл, и громко зашептал, прикрываясь рукавом. — У меня вино…       Группа сразу повеселела, и они шагнули внутрь шатра.       Пока Вэй Ин и Цзысюань щедро пили из запасов Хуайсана, наследник клана Не изучал информацию, которую Вэй Ин только что передал ему. Он сравнивал её с информацией от Мэн Яо. В прошлой жизни именно Сичэнь общался с Мэн Яо, но на этот раз Хуайсан взял это на себя. Он ожидал спорить с Сичэнем, но глава клана Лань отказался без возражений, когда его попросили. Сичэнь этой жизни отличался от того, что в снах Хуайсана. Несмотря на превосходную культивацию, он был более хрупким, легче травмировался, и при сильном давлении у него начинали дрожать руки. Его слабое эмоциональное состояние было открытой тайной среди заклинателей Лань, поэтому никто не жаловался, когда он привязался к главе клана Не. Не Минцзюэ, казалось, был единственным, кто знал, как его успокоить. Хуайсан считал, что они идеально подходят друг другу, ведь присутствие Сичэня также делало плохой характер Минцзюэ гораздо менее вспыльчивым. Они утешали друг друга так, как никто другой не мог. Также не мешало, что Сичэнь мог играть мощные боевые мелодии на своей флейте. Хуайсан решил, что после войны найдёт способ заставить Сичэня отказаться от титула главы клана, чтобы тот мог переехать в Цинхэ и жить с ними. Он был главой только по названию, ведь решения всё ещё принимали дядя и старейшины.       Из-за трагедии, пережитой во сне, Хуайсан бесстыдно навязал себе текущую роль, вопреки возражениям других заклинателей, считавших его слабым и бесполезным. Сегодняшнее совещание было причиной, по которой он так агрессивно добивался роли шпионского куратора. Он лично ничего не имел против Мэн Яо. Однако его сон показал, что именно настойчивость Сичэня заставить Минцзюэ полностью доверять этому шпиону, привела к тому, что брата окружили в Янцюане. Хуайсан размышлял, как избежать этого «пророчества», когда Вэй Ин спросил, хочет ли он получать информацию из других источников. Он немедленно согласился. В отличие от утечек стратегических планов Мэн Яо, информация Вэй Ина представляла собой реальные наблюдаемые движения солдат Вэнь. Поскольку эти сообщения поступали от разных людей в различных стратегически важных местах, он вскоре обнаружил, что информация Вэй Ина более полезна на практике.       Хуайсан не видел самих сообщений, отправленных Лань Сичэню в прошлой жизни, но когда вчера пришло конкретное сообщение от Мэн Яо, его подозрение сразу проснулось. Оно показывало не только запланированное движение армии Вэнь Жоханя, которая должна была окружить лагерь союзников, но и предлагало, каким кланам справляться с каждой группой войск и как это делать. Почему Мэн Яо делал такие предложения? Он рекомендовал, чтобы клан Не уничтожил войска в Янцюане, потому что они были сильнейшими. Он указал число войск как 200 заклинателей и дополнительно 600 обычных солдат.       Хуайсан пробежал глазами по сообщению, которое передал ему Вэй Ин, искав примечания о Янцюане. По форме батальона, направлявшегося туда, первый шпион оценил число заклинателей примерно в 500, а мирных солдат — в 2000. Это было более чем втрое больше числа, указанного Мэн Яо. Другой шпион отметил, что за последнюю неделю сотни трупов были похоронены в мелких могилах вокруг района. Хуайсан глубоко вдохнул, чтобы успокоить ярость: этот мерзавец либо играет двойную игру, либо его раскрыли и теперь использует Вэнь Жохань. Но где было условленное слово, которое он использовал бы, если бы его раскрыли? Ничего. Хуайсан искал каждый дюйм своего сообщения с прошлой ночи. Ничего.       Хуайсану было всё равно, какова причина Мэн Яо, но он убедится, что двойной агент больше никогда не станет частью жизни его брата.       Главы кланов начали входить в шатёр. Цзинь открыто присоединились к кампании на этот раз, главным образом потому, что Цзинь Гуаншань хотел понравиться Вэй Ину и Лань Чжаню. Хуайсану не было повода жаловаться. Добавление шестисот заклинателей Цзинь — не повод для нытья. Он шутливо называл Вэй Ина и Лань Чжаня своими лучшими «воинами» прямо в лицо. В каком-то смысле это было правдой, ведь не только Цзинь увеличили свой вклад в дело, но и сотни свободных заклинателей присоединились к кампании. Все хотели хоть одним глазком взглянуть на них в деле. Также помогало, что Хуайсан добавлял рисунки красивой пары героически позировавших на своих рекрутационных афишах.       Как только Цзинь Гуаншань вошёл в шатёр, он без колебаний направился прямо к двум молодым мастерам поместья Четырёх Сезонов, держа в каждой руке бутылку вина. Он с удовольствием улыбнулся, увидев Цзысюаня, сидящего с ними. Он действительно ненавидел, когда его сын был с Цзян Ваньинем. Он несколько раз намекал, что если Цзысюань захочет расторгнуть помолвку с Цзян Яньли, он даст полную поддержку. Сын протестовал первые несколько раз, но теперь, кажется, был более открыт к этой идее. Клан Цзян практически исчез. Их войско было не самым маленьким по численности, но безусловно самым слабым. Цзян Ваньинь набирал людей под знаменем Цзян, чтобы увеличить количество, но, похоже, забыл убедиться, что они умеют нормально сражаться. Поэтому его маленькая армия истощалась так же быстро, как и пополнялась. Даже у мелких кланов были лучшие заклинатели. После нескольких недель наблюдения за слабой работой Ваньиня как главы, Гуаншань решил, что сейчас связь с этим кланом принесёт больше проблем, чем пользы. В любом случае, он купил достаточно бизнеса в Юньмэне во время войны по грязно дешёвым ценам, поэтому теперь они ему не нужны. Единственное, что всё ещё поддерживало отношения, — сентиментальная привязанность его жены к дружбе с Ю Цзыюань. По крайней мере, его сын начинал видеть смысл.       Три молодых человека теперь встали, чтобы вежливо поприветствовать его, и пригласили присесть с ними. Они болтали о тренировках в поместье Четырёх Сезонов и на горе Чанмин, сравнивая их с теми, что проводились в Ланьлине, пока ожидали начала совещания. Цзинь Гуаншань пригласил их в Башню Кои, и молодые люди охотно согласились. Их а-дье научил быть чуть более политически подкованными на этот раз. Если Цзинь всё ещё будут влиять на другие кланы после этой войны, им будет выгодно поддерживать дружеские отношения с Цзинь Гуаншанем.       Хуайсан закончил расставлять карту фигурками: вырезанные красные солнца обозначали позиции войск Вэнь, палочки — места, где замечены трупы. Он также добавил два камня и сухой лист к фигурке Вэнь, помещённой в Янцюане. Затем он взял коробку с вырезанными эмблемами кланов, участвующих в альянсе. — Спасибо за ожидание. Начнём, — сказал он, привлекая внимание всех. Группа встала и окружила широкий стол с картой.       Хуайсан начал совещание с обновления информации с передовой. Затем он рассказал о письме от шпиона во Дворце Солнца, указывая на карте позиции войск согласно письму Мэн Яо. Он также сообщил им о рекомендациях Мэн Яо, размещая различные эмблемы кланов рядом с позициями разных войск Вэнь, объясняя.        — Эта позиция рекомендована войскам Не, — отметил он, когда дошел до позиции в Янцюане. — Однако число заклинателей и солдат, замеченных источником поместья Четырёх Сезонов, в три раза больше числа, указанного нашим другом во Дворце Солнца. Шпион на месте также сообщил, что видел, как трупы хоронят в том районе.       Раздался гул обсуждений, пока все пытались оценить информацию. Руки Сичэня начали дрожать, и он быстро спрятал их в рукава. Янцюань, он знал это имя. Он пытался дышать, но горло, казалось, сжалось. Его вдох свистел. Минцзюэ слегка сжал его плечо, заставив Сичэня повернуться к нему с успокаивающей улыбкой. Он прижал синий нефрит к груди. Сжатость в горле ослабла, и он сделал глубокий дрожащий вдох. — Информация от шпиона во Дворце Солнца всегда была надёжной, — возразил Ваньинь. — Почему теперь вы должны доверять другому? — Я всегда доверял другому источнику. Его информация помогла нам стратегически планировать многие наши сражения и избегать множества засад. — Если нас никогда не окружали, кто может сказать, что мы избежали этого благодаря информации?       Хуайсан посмотрел на Вэй Ина, который пожал плечами, и на Лань Чжаня, который выглядел скучающим. Затем он повернулся к другим главам кланов. Большинство из них выглядели возмущёнными. Несколько выглядели смущёнными за Ваньиня. Хуайсан вздохнул. — Мы здесь, чтобы обсудить наши следующие действия, — напомнил им Минцзюэ. Он повернулся к Хуайсану. — Пожалуйста, продолжай. — Я представил всю имеющуюся у меня информацию, — сказал Хуайсан. — Теперь решать вам, как действовать дальше. — Нам нужно действовать, — сказал Минцзюэ. — Если мы не сделаем этого, и если эта информация из Дворца Солнца — ловушка, Вэнь Жохань узнает, что мы знаем. — Вы хотите, чтобы мы попали в засаду? — сказал Хуайсан. — Мы будем готовы, — сказал Минцзюэ. — Они не поймают нас. Если мы вообще не явимся, они заподозрят, что мы знаем. Это раскроет нашего друга. Если мы явимся и не попадёмся, Вэнь Жохань просто подумает, что его генерал плохо планирует. — Чжань-ге и я можем помочь, — предложил Вэй Ин. — Думаю, некоторые свободные заклинатели тоже не будут против присоединиться.       Ваньинь сверлил его взглядом, возмущённый его бесстыдным поведением — как он смеет обращаться с другими главами кланов на равных? Он сын слуги. Кто он такой, чтобы претендовать на роль главы? Эти свободные заклинатели должны были быть включены в его клан. Если бы не Вэй Усянь, они уже давно стали бы частью его отряда. Ему ещё предстоит вернуть Пристань Лотоса. Во снах его слуга Вэй Усянь набирал людей для клана и вовлёк Ланей через Лань Ванцзи. Они освободили Пристань Лотоса до начала кампании Аннигиляции Солнца. А теперь Пристань Лотоса всё ещё под контролем Вэнь Чао. Почему этот Вэй Усянь предлагает помощь всем, но не выполняет свой долг перед кланом Цзян?              Решение было принято, но Ваньиню было всё равно. На столе не было ни одной эмблемы клана Цзян, потому что Хуайсан не потрудился заказать её. Ваньинь мог вести свои войска куда угодно. Он был ниже по положению, чем свободные заклинатели, у которых была своя эмблема: четырёхлепестковый красный мак. Он был нарисован красным ярче, чем красный клана Вэнь. Он ругался под нос и выбежал из шатра.

────

      Тем вечером Вэй Ин получил письмо от Вэнь Цин, и заплакал. — Что случилось? — спросил Лань Чжань, гладя его по спине. — Они в безопасности, — сказал Вэй Ин с облегчением, всхлипывая. — Они в безопасности. Чжоу-шу и Вэнь-шу с ними. Они прибыли в Долину Зелёного Дракона.       Вэнь Нин также писал им об А-Юане. Он родился во время путешествия в долину. Его отец был призван в армию Вэнь, и на данный момент никто не знал, где он или жив ли он. Его мать не рассказывала никому, что чувствует себя плохо после родов, и настаивала, чтобы они продолжали путь. Она была целительницей; она знала, что они задержатся на несколько дней, если скажет. Она выбрала их жизни вместо своей. Они узнали, что она умерла от сильного кровотечения, только услышав плач младенца, и она не встала, чтобы успокоить его. Теперь А-Юаня воспитывала Вэнь-попо.       Оба мужчины плакали и сжигали благовония за молодую мать, благодарив её за то, что подарила миру А-Юаня.       Затем они сели у костра за пределами своего шатра и медитировали, чтобы подготовиться к встрече с Не Минцзюэ утром. Заклинатели в их части лагеря также присоединились к ним, потому что аура, которую они испускали во время медитации, восстанавливала всех присутствующих. Этой ночью аура была грустной и благодарной, заставляя каждого думать о доме и семье.       Когда рассвет осветил небо, они все одновременно открыли глаза и посмотрели на яркие цвета восхода. Они позавтракали вместе в лёгкой дружеской атмосфере. Вэй Ин и Лань Чжань перемещались среди них, шутили или говорили серьёзно, в зависимости от потребностей своей аудитории. Они не оставляли никого чувствующим себя недостойным перед ними, потому что говорили и двигались с нежной грацией принца Ци. Разрозненная группа заклинателей с разными боевыми стилями, разными убеждениями и разными привычками стала одной под ними. Когда Не были готовы вылететь, свободные заклинатели были готовы умереть за своих назначенных господ.       Когда они формировались, Лань Чжань удивился, увидев, как клан Цзян следует за ними. Двадцать были на лошадях, только Цзян Ваньинь и около дюжины культиваторов могли летать на мечах, не расходуя всю энергию. Он повернулся к Вэй Ину и увидел, что тот тоже заметил. Затем его муж посмотрел на него с ободрением и улыбнулся. На его лице не было и тени тревоги. Лань Чжань успокоился.       Когда они приблизились к месту, где хоронили трупы, Вэй Ин подал сигнал своей группе, чтобы они спустились вниз. Они будут держаться низко, в то время как Не пройдет вперёд, чтобы встретиться с живыми солдатами. Группа Ваньиня преследовала Не. Через милю Вэй Ин почувствовал темную энергию, вызванную осколком тьмы. Он мог ощутить её во рту. Прах трупов был вкуснее этого пепельного, липкого чувства.       Он подал сигнал: Армия трупов впереди. Свободные заклинатели рассеялись. Они обнаружили, что армия трупов обычно движется как единая масса, поэтому лучший способ справиться с ними — атаковать с разных направлений. Отрубить головы, чтобы они не могли слышать или видеть. Как только безголовый труп врезался в барьер, например, в дерево или стену, он оказывался в ловушке, пока его не уничтожат должным образом. Лань Чжань размотал паутину или, как чаще известно в Цзянху, нить души, из-под наруча. Он защитил руки ци, чтобы обезопасить их от смертельной остроты нити, затем обвил каждый труп, мимо которого пролетал. Крепкая нить разрезала гниющую плоть и кости, как если бы они были не более, чем маслом. Другие, включая Вэй Ина, должны были спрыгивать с мечей, чтобы по очереди отрубать головы трупам. Деревья здесь стояли слишком близко, поэтому использовать технику закрытия горы их дедушки было бы не очень эффективно.       После того как армия трупов, предназначенная для засады против Не, была нейтрализована, Вэй Ин и Лань Чжань сыграли мелодию, чтобы очистить остаточное влияние осколка, в то время как другие заклинатели добивали обезглавленные тела. Было так много трупов, что на это ушел почти час. Убедившись, что ни один из трупов больше не встанет, чтобы сражаться с ними, они ринулись вперёд, чтобы присоединиться к Не, сразу же попав в самую гущу боя.       Вэй Ин приземлился на толстую ветку высокого дерева и стал играть на флейте. Мёртвые Вэнь, пробуждённые зовом осколка, начали судорожно дрожать. Лань Чжань достал свой гуцинь и сыграл мелодию спокойствия. Совместная атака двух мужчин в конечном итоге рассеяла всю темную энергию в районе. Бой между живыми продолжался в полной мере. Вэй Ин и Лань Чжань спрыгнули вниз, земля затряслась и растрескалась под тяжестью их ци. Затем они бросились в бой.       Они сражались солдат против солдата, сбивая их по одному. В конце концов, ситуация поменялась, и их сторона начала одерживать верх над более крупной армией Вэнь. В такие времена Лань Чжань обычно отрывался от Вэй Ина, чтобы помочь другой отчаявшейся группе. Но не сегодня. Ярость цзыдянь была среди них. Лань Чжань знал, что Вэй Ин предпочёл бы позволить цзыдянь ударить его, чем причинить вред Ваньиню. Он не позволит этому случиться. Любовь его мужа к своей семье была всеобъемлющей, а преданность друзьям — такого рода, которая продлится множество перевоплощений. Поэтому Лань Чжань оставался рядом, чтобы защитить его.       Постепенно армия Вэнь редела. Внезапно ситуация изменилась снова. Солдаты Вэнь начали бежать. Сначала немногие, затем сбегающие умножились, и оборона армии Вэнь рухнула у них на глазах.       Кругом раздавались крики победы. Вэй Ин рассмеялся, а Лань Чжань огляделся с мрачным удовлетворением. Несколько заклинателей, которые гнались, остановились, поняв, что Не Минцзюэ приказывает им вернуться. Однако одна группа продолжала преследование. Кнут Цзян Ваньиня всё ещё бил. Некоторые из его учеников были в замешательстве, смотря на своего главу, а потом на Не Минцзюэ.       Вэй Ин шагнул вперёд, но Лань Чжань остановил его покачиванием головы. Лань Чжань затем подал сигнал своей группе, что возвращается в лагерь. Свободные заклинатели могли следовать за ними или нет. Они все вернулись с ними. Несколько были серьёзно ранены, но ни одна рана не была смертельной.       Хуайсан нервно расхаживал перед шатром для совещаний. Он бросился к ним, когда увидел, что они приближаются. Он прыгнул и заплакал от радости, узнав, что его брат в порядке. Он так боялся, что судьба его брата — быть захваченным и увезённым во Дворец Солнца. Но его брат был в порядке. Он был в порядке! На нём не было ни царапины!       Даже Лань Чжаню пришлось улыбнуться, видя его радость. Затем их потащили в шатёр на попойку. Лань Чжань настоял, чтобы сыграть успокаивающую мелодию на своём гуцине, и вскоре Хуайсан начал успокаиваться от своей маниакальной радости. Он снова заплакал. — Неправильно ли любить кого-то так сильно? — Нет, — мягко сказал Вэй Ин. — Мы все несём две жизни любви и потерь из-за наших кошмаров.       Хуайсан всхлипнул и вытер глаза рукавом. — По крайней мере, ты не беспомощен в реальной жизни, — Вэй Ин коснулся его плеча. — Ты прав, — сказал Хуайсан, улыбаясь, когда последняя слеза скатилась по лицу. — О, — сказал Вэй Ин, когда его внезапно осенило. — Цзецзе и А-Нин добрались до долины в безопасности.       Хуайсан хлопнул его по плечу и сказал:        — И ты только сейчас об это сказал! — затем он снова заплакал.       Таким Сичэнь застал их, когда вошёл в шатёр. Хуайсан плакал, Вэй Ин крепко обнимал его и смеялся, а Лань Чжань играл успокаивающую мелодию на гуцине с нежной улыбкой. Паника Сичэня утихла, когда он увидел, что слёзы Хуайсана были от облегчения и радости. Минцзюэ заставил его остаться позади этим утром, потому что он был так обеспокоен, что его голос дрожал. Он сказал, что просто взволнован, но Минцзюэ поцеловал обратную сторону его ладони и пообещал вернуться. Сичэнь был так ошеломлён поцелуем, что он застыл на месте. Теперь он сидел здесь и ждал, размышляя, заслуживает ли он жить и чувствовать иначе. Он чувствовал, что недостоин любви Минцзюэ. Он чувствовал, что предал его, потому что во сне это был Мэн Яо, который игриво касался его руки, и Мэн Яо, кто смотрел на него с робким влечением.       Когда Сичэнь встретил Мэн Яо после побега из Облачных Глубин, он хотел уйти. Но в то время он был в плохом состоянии и не мог отвергнуть помощь, которую ему предлагали, точнее, навязывали. Он не хотел, чтобы эта дружба становилась реальной, потому что она была важной частью его кошмара. Если бы он мог остановить эту дружбу, верил он, он мог бы остановить предательство Лань Чжаня и помешать Минцзюэ попасть в засаду. Он мог бы остановить все провалы в своих кошмарах. Но в конце концов, Мэн Яо упорно преследовал его, и он сдался и принял его дружбу. К счастью, Хуайсан послал людей искать его в Юньмэне, и они нашли его через несколько дней. Мэн Яо последовал за ними обратно в Цинхэ и попытался назначить себя личным слугой Сичэня, но Сичэнь не желал и слышать об этом. Вскоре после отказа Мэн Яо тихо сказал ему, что решил рискнуть жизнью, чтобы стать шпионом ради Сичэня, ради Облачных Глубин. Он будет отправлять секретную информацию напрямую Сичэню, потому что нет никого другого, кому он доверяет достаточно, чтобы сохранить свою жизнь.       Сичэнь был так облегчён, когда Хуайсан попросил взять это на себя. Мэн Яо был в Цинхэ Не, но ушёл незадолго до начала военной кампании. Таким образом, передача связи с Мэн Яо Хуайсану не составила никаких проблем. Снова пришло письмо, Мэн Яо писал, что сожалеет, что не может работать напрямую с Сичэнем. Он искренне надеялся, что Хуайсан не предаст его, как он верил, что Сичэнь никогда не предал бы. Ведь он рискует жизнью ради друга, а Хуайсан — не тот друг. Воспоминание этих слов заставило разум Сичэня пойти в штопор. Он прижал синий нефрит к сердцу и закрыл глаза. Чем глубже он дышал, тем меньше воздуха, казалось, вдыхал. Он задыхался. Что он должен делать дальше? Что он должен сделать, чтобы никто не пострадал или не погиб из-за него? Как он может спасти всех? Когда он снова открыл глаза, перед входом в шатёр стоял Минцзюэ. Разум Сичэня мгновенно успокоился, и он улыбнулся. Минцзюэ вернулся. Его кошмар не сбылся. Он может измениться. Всё изменится.