The Fall of Sin

«…в могиле, куда ты пойдешь, нет ни размышления, ни знания, ни мудрости».

Жизнь в Аду была ужасна. Сказали бы многие, но правда ли? Ад — своеобразный тому пример и обширный образ похоти, игр, споров, пари и бесконечного желания. Но... Было и другое понятие. Боль, страх, жестокость и муки. Так ли это? Возможно. Очевидно, такое место не вынесут обычные люди. Вследствие чего данное жаркое место населяли духи, а точнее демоны. Представители соблазна, разврата и извращенства. Бесы обладали особой силой... Даже магией, чëрной, как ночное небо, загадочной, как вселенная. Один чëрт знает, что они представляют собой, не так ли? Вся эта жизнь продолжалась как поле шахматной доски. Интригующей, завораживающей и залитой алой кровью, ставками и бесконечными спорами. Оскар и Крис. Словно две пешки в этом яростном и прекрасном мире. Ведущие особую забаву, свою. Грубо говоря, бои без правил. Это их игра, и тут некому замаливать собственные грехи. Не друзья, не враги, не товарищи, не партнëры. Кто же они? Ответ на этот вопрос не смогут дать и знатоки. Слишком запутано. Интрига нарастает с каждым манëвром. От безобидных развлечений до кровожадного поединка. Детская забава зашла слишком далеко, превратившись в драку до первой крови. Очередная встреча, отчуждëнная. Оскар и Крис сидят прямо, смотря в глаза друг другу. Каждый преследует свою цель, но исход один. Словно игра в шахматы. Корону заберёт только единственный. Но легко стать королём, свергнув старого, не правда ли? Они не просто игроки в грешном мире, нечто большее. Перепалка разгорелась между двумя огнями, появилась из ниоткуда, как блёклая надежда в жизни, и ушла в никуда, оставив тëмную сторону отчаяния и холода. Выбор стоит за каждым из них обоих. Стать тем, кто сожжëт чужую корону ради своего блага, или тем, кто поцелует его пальцы, когда он снимет еë по своей воли. Начиналось всë как невинное забвение, кто продержится дольше, кто осмелится перейти дорогу архангелу. Но со временем детство прошло, а на смену ему — суровая реальность. Выигрыш стал величавее, а наказание жëстче. Спокойно, будто это было обыкновенным распорядком: — Нам стоит прекратить это. Не так ли? — слащаво произносит Крис, как чëрный кот, несущий неудачу. — Ах, мы должны только своим сердцам. Но они давно проиграли. — Оскар не терпит, не игнорирует и не молчит на его завлекание в свою игру, но и не поддаëтся. Полные противоположности, как чëрный кот и золотистый ретривер. Но вновь странное влечение. Желание продолжить, не останавливаться, забыться от реальности в словах друг друга... Оступишься — упадëшь в яму. Но он кинется вслед, поможет или сгниëт вместе с тобой, если ты того захочешь. Слова демонов резали друг другу глотки хуже ножа. «Обтерпишься, так и в аду ничего» — знакомо? А вот кое-кто живëт и чувствует это на собственной шкуре. — Какие идеи на этот раз? — голос Криса отдаëтся шелестом, словно он тасует игральные карты. — Хм... Как насчёт более... Голодных игр? — с загадочной ухмылкой отвечает Оскар, уже выстраивая в голове свою победу. — Так... Заинтересовал. Ну, выкладывай. Или опять припрячешь тузы в рукаве. — не вопрос, а утверждение. Он ведь знает хитроумного Оскара, что любит умалчивать и дальше использовать в свою пользу. Как-никак знакомы уже целую вечность. — Ну что ж... Задача следующая: кто же жëстче расправится с грешником? — чëртова садистская улыбка заиграла на его лице. Которая так была ненавистна Крису. — Занимательно... Узнаю старого доброго Оскара. — совершенно спокойно ответил Крис, и добавил с иронией: — Изверг ты. — Ну что уж, ты мне льстишь. — саркастически, с насмешкой вылетело у Оскара. Он рассмеялся, а смех был мягким, бархатным, таким... Умиротворяющим. Что Крис забылся на секунду.

***

Пари принято, как по стандарту, без устного соглашения. Неделя пошла. Ровно неделя для выполнения так называемого задания. Каждый мыслит по-своему и решает, как вырваться на пьедестал, или, грубо говоря, выйти сухим из воды. Все же хотят отправиться с лëгким испугом и закончить игру на вершине? Вероятно, существует множество способов расправиться с грешниками. Грешники — люди, отрëкшиеся от Бога, вставшие на путь неправедной жизни, те, чьи поступки были предосудительны и безнравственны. Для безжалостных бесов же они расходный материал. Люди в Преисподне были словно игрушки для развлечения — всë равно им ничто не поможет. Их использовали для забав дьявольских существ, для ставок или для выигрыша. Крис долго раздумывал над видом суровой пытки человека. Порка розгами, пытка крысами, сжигание, помещение металлов в человека, острая груша... Малая часть того, что придумали ещё для терзания, но остался еще один пункт... Кровавый орëл. Это изощрëнное мучение применялось изредка, относять к виду особых истязаний.

***

Тёмное дно Преисподни не жалело никого. Оттуда нельзя выбраться, но можно попасть туда. Демоны высшего ранга способны договориться хитростью, словно кицунэ, заманивая своей пленительностью, применяя особый шарм. Именно этим и воспользовался Крис. Оскар не отставал ни на шаг, идя вровень своему «напарнику». Их пути пересекались, как сам Дьявол велел. Потрошение — звучит неприятно, на деле ещё более зверски. Никто из демонов не отличался особой лояльностью или жалостью. В этом дьявольском месте не существовало понятий «жалость», «доброта», «милосердие» или «справедливость». Здесь добро не имеет значения и всегда будет лишь блёклой тенью господствующей тëмноты, которая сокрушала всë на своëм пути, неся за собой лишь противоположные стороны. Темнота окружала со всех сторон. Низы Ада были наполнены криками отчаяния, мук и боли. Грешники молили о пощаде, но будто сам Бог отрëкся от них и не слышал сквозь эту мглу. Замаливать грехи поздно — это в прошлом, сейчас оно не имеет значения. Имеют значение лишь совершëнные поступки, долги. Остаëтся только оглядываться по сторонам в поисках опасности на каждом шагу. Боль и страх наполняли людские сердца, но никто не услышит... Или не хочет слышать. Обернëшься — упадёшь. Сожрут живьëм с кровью и плотью. Нацеливайся лишь на будущее, иди вперёд. Знакомая фигура мелькает вдалеке сквозь непроглядный мрак бездны. И вот — встреча. Недоговорëнная, случайная и манящая. Поднимаешь взгляд и видишь вновь эти глаза, горящие полыхающим огнëм, ровно пожар. Знакомые до боли, но такие ненавистные на первый взгляд. В ответ лишь холодный взор, словно голубое небо, которое когда-то давно видел он, напоминающие море, спокойствие, но скрывающие азарт и ловушку. Они встретились. Снова. Лицом к лицу. — Я предугадывал такой исход. — ровно и без колебаний говорит Крис. — Вполне ожидаемо, правда? — повзрослел ли Оскар? Вполне давно. А улыбка всë та же. Губы Криса изогнулись в кривой насмешке, напоминающей улыбку. — Даже спрашивать не буду, зачем ты здесь. — У нас одинаковые цели, «мой ненаглядный напарник». — саркастически отвечает Оскар, даже не пытаясь скрыть удовольствие от таких событий. — С нетерпение жду твоего «представления». Какие на этот раз ужасы ты преподнесëшь в красивой обëртке? — не лесть, не упрëк. — Смотрю, кое-кто сгорает от нетерпения. Вскоре движение уже продолжилось в самую гущу так называемого боя не на жизнь, а на смерть. Перед ними — камеры, а точнее клетки. Холодный металл обжигает, слышится скрежет и неприятный хруст костей. Запах гнили и свежей крови бьëт до глубины души хуже топора. Всë это место наполнено отчаянным плачем, жалостливым криком. В этом месте ты понимаешь, что шум лишь вокруг, а дело совсем не в тебе. Закрыть уши — внутри себя ощутишь лишь спокойствие. — Прошу. — первый заговаривает Оскар, приглашая к одной из камер. Следующий грешник, грубо говоря, новенький. Сейчас он ощущает лишь изоляцию, страх от неизведанной дремучести. Крис, без колебаний, направляется к камере. Красные глаза горели злобным огоньком, как два алых факела, готовых вспыхнуть в любой момент. Он словно хищник направляется к своей добычи. Размеренно и тихо слышатся его шаги в этом оглушающем шуме бездны. Руки человека перед ним прикованы цепями к холодным стенам. Он натворил многое за свою жалкую жизнь, и теперь настал час расплаты. И Крис для него — палач. Рядом распологается стол — железный, запачканный кровью всех жертв, свежей и старой, а на нëм распологаются все необходимые предметы для этой... Игры. Крис выбирает топор, холодная сталь едва блестит во мгле. Направляясь к человеку, на лице грешника замирает выражение ужаса при виде своего «карателя». Он заходит за спину, словно ястреб, наблюдающий за кроликом. Удерживает за шею, хватка грубая, резкая и безжалостная, прерывающая все пути к отступлению. Он не медлит, начиная... Оскар стоит напротив, наблюдая за его работой. Казалось бы, его интересует только качество его работы, оценивающееся эмоциями испытуемого. Но всë иначе... Он часто бросает взор синих глаз, как два бездонных океана, на лицо Криса, скорее следя за его выражением, нежели за безбожником. Рассматривает его жадно, будто запоминая каждую чëрточку его лица, которое с ним на целую вечность. На его чëртовы прекрасные руки и пальцы... Которые так твëрдо и стойко сжимают шею грехотворца до неприятного хруста. Пекатор стоит на ледяном полу на коленях, руки его скованы кандалами, а под грудью — опора в виде небольшого стола, дабы удержать вес человека на месте. Металл сковывает, режет и натирает, в следствие на запястьях уже образовались ссадины и язвы. Стол под грудью соприкасается с голой кожей, холод его ощущается почти обжигающе. От сильной хватки Криса зрачки грешника расширяются в ужасе, он замирает на месте в оцепенении, а страх охватывает по новой, пуще прежнего. Крис давит сильнее, сковывая безбожника в ловушку. Не медлит и заносит топор другой рукой, проводя остриëм металла вдоль позвонка по смуглой коже, безжалостно разрезая. По камере разносится крик души грехотворца. Адская боль пронзает всë тело, а солёные слëзы непроизвольно текут с серых глаз, яко дождь и тëмное небо перед грозой. Мучитель не останавливается. Это только начало, дальше ещë хуже, больнее. Палач откидывает топор в сторону, звонкий удар отдаëтся по всей камере, продлеваясь глухим эхом по коридору. Рокот человека созвучен с другими криками боли и отчаяния в этой глухой и бездонной тьме. Крис берёт со стола другой предмет — молоток и зубило. С помощью них он начинает зверски отделять рëбра от плоти. Камеру вновь наполняет оглушающий крик пекатора. Палач, не жалея его, продолжает свою «работу». Человек скулит, стонет и брыкается. Кровь беспрерывно хлещет из ран. Мучитель лишь, наоборот, фиксирует его сильнее, вжимая в стол под ним за шею, как провинившегося щенка. Крис продолжает изощрённо выворачивать рëбра, образуя подобие... Крыльев. Демонических, костяных и жилистых крыльев. Он не обращает внимания на жалостливый крик человека, словно делает эту работу не первый раз в очередное столетие. Тело грешника пробивает крупная дрожь, он кричит от боли и извивается, будто змея, а хныканье и всхлипы из-за громкого рыдания звучат, словно ритмичный гул. Он умрëт. Погибнет за свои поступки, за всё содеянное им при суровой жизни. Бороться за жизнь — или сдаться? Последний штрих от Криса. Он заставляет человека прочувствовать последнюю адскую боль. Откидывает инструменты, как ненужную вещь. Вырывает лёгкие из груди голыми руками. Бесчеловечно дополняя их к своему «искусству». Руки палача в крови. Он отпускает тело пекатора, а тот безжизненно падает на стол. На лице его застыло столько боли, ужаса и страха. Но никакой жалости от лица демонов, наоборот, зверская расправа. Перед Оскаром выходит интригующая картина. Крылья в буквальном смысле из спины человека. Зрелище жестокое, но одновременно такое... Прекрасное по-своему и интригующее. Глаза парня загораются холодной искрой, а на лице расцвела почти сумасшедшая ухмылка. — Что ж... Удивил, Крис. Оказывается, ты не так уж и плох. — Когда бы ещë Оскар смог сказать такое? Язык не повернулся бы, но это и вправду достойно похвалы. — Что за блядская лесть, Оскар. — Будто не поверил, что такой двуличный человек, как Оскар, мог бы похвалить его «творение». — Ты меня, оказывается, недооцениваешь, «дорогой». — Саркастический смешок, как всегда. Оскар двинулся к следующей камере, как голодный зверь за своей жертвой. Пришло и ему время показать свои возможности. Он без особого рвения двигается всë ближе к клетке. Прикасается к тëмному ржавому металлу, зайдя в сырую камеру. Он смотрит на своего очередного мученика. — Ох, как бы я ни хотел узнать хотя бы, как тебя зовут перед смертью, да времени нет, человек. — Злорадно ухмыльнувшись, проговаривает Оскар, скорее самому себе. Он бросает быстрый взгляд на Криса позади, словно убеждаясь, что он не пропустит ни одного жеста, внимательно будет наблюдать за беззаконником... А может, и не только за жертвой. Оскар плавной походкой подходит к грешнику, слегка покачивая бëдрами, словно инкуб совращает человека, и не только его... Оскар — в роли палача. Всегда отдаëтся сполна поставленной задаче, дабы та приносила удовольствие. Яко волк в овечьей шкуре. Он жëстко бросает человека на стол, приковывая его цепями, холодный металл успокаивает в этом жарком месте, но одновременно сжимает в своих тисках грешную душу. Оскар не церемонится, сразу приступает к делу. Хватает нож с того же стола и слегка покручивает его перед глазами грехотворца. Ему приносит наслаждение наблюдать, как тело пекатора сжимается в страхе от увиденного, а тело начинает извилисто дëргаться. Непроизвольный взгляд в сторону Криса — он смотрит, наблюдает своими чëртовыми шикарными глазами, которые так завораживают и затягивают в самую пучину Ада, словно два горящих диких мака на солнце, ведь если попробуешь — не сможешь больше сдержаться перед соблазном. Каратель заносит руку с ножом, воткнув его резко и беспощадно в грудь безбожника. Эта мрачная клетка, словно для диких зверей, наполнилась криком страданий. Зрачки его жертвы мгновенно стали больше в размерах, а глаза забегали по незнакомым лицам и помещению, ища выход с ситуации, которая была неизбежна. Слëзы отчаяния градом покатились с очей человека, тело начало крупно дрожать. Оскар не останавливается, ведя ножом прямо вниз по грудной клетке. Он слышит знакомый хруст плоти и чувствует, как горячая и алая кровь разливается по рукам, стекая со стола на пол. Грешник кричит, умоляет о пощаде, стонет и всхлипывает. Но никто не услышит его в этом кровожадном месте, куда нога Бога, которого все так почитают, и не ступит. Но губы карателя искривились в едва заметной усмешке, ведь по правде зрелище не из приятных, но это доставляет состояние экстаза Оскару, ощущать руками дрожащее тело и слышать его жалостливый рокот — одно лишь удовольствие. Откинув нож, он мучительно раскрывает его грудь голыми руками, быстро пробегая лазуритным взглядом по внутренностям, будто ища что-то необходимое, жадно осматривая. Тело трясëтся от пронзающей боли, но плотно удерживается от побега ледяной сталью, сковывающей конечности и причиняя лишь более весомую боль. Душераздирающий крик человека звучит глухим рокотом в этой мгле, а потом... Он смолк. Смерть его наступила быстро, на лице грешника застыло выражение страданий от ужасной жестокости. Кровь течëт быстро, как будто разливается река. Рука палача непроизвольно тянется к сердцу, что с таким трепетом и ужасом стучало когда-то в груди, боролось за жизнь до последнего вздоха. Он последний раз бросает взгляд на бледное лицо пекатора и рывком вырывает сердце, что полыхало словно вечным огнëм. Оскар повернулся к Крису с снисходительной усмешкой: — Мило, не правда ли? — Вполне ожидаемо от тебя, можно и не надеяться, что ты сделаешь что-то простое. Оскар, усмехнувшись, покрутил человеческое сердце в крови. Сердце — плата за содеянное, вполне разумно, не так ли? Но демонов ожидали другие события — кто же одержит победу в этом пари? — Жду. — Коротко, но вполне понятно для Оскара, бросил Крис напоследок, уходя с этих глубоких низов Преисподни, покрытых вечной тьмой и болью. Он не отличался особой разговорчивостью или эмоциональностью. Но чем-то они были похожи... Противоположности притягиваются, так ведь?

***

Вновь встреча. Незапланированная, неизвестная и интригующая. Снова их поле боя — игральная доска, и сегодня одного короля не станет, а другой взлетит на вершину. Забудешься ли ты в собственной лести, или же сгниëшь во тьме — решение за тобой. Он пропадёт с тобой, или возвысится вместе. «Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании» — может, именно в этот момент та судьбоносная встреча? Полная неизведанности, отчуждения и страха... остаться одному. Хотя, с другой стороны, это было вариантом бросить всë, остаться как вольная птица. — Ну, что думаешь? — Начинает Крис. Пришло время решить, кто покинет игру. — Сложный выбор, не правда ли? Думаю, мы сможем найти компромисс... — Оскар слегка наклоняется вперёд в своëм кресле, явно показывая открытый намëк... — Твои предложения? — Хладнокровно отчеканил Крис, прикидываясь. Не поведëтся на игру Оскара, или же в очевидную ловушку. Оскар закатывает глаза, недовольный его холодностью и отстранëнностью: — Пф... Ну что ж, может... Ничья, мм? — Ровно говорит Оскар. — Вполне разумно, но... Какая отдача? — Хм... Оставаться в долгу никто не хочет, так ведь. Так что... Выполним желания друг друга, мм? — Допустим... Соглашусь. Оскар вновь слащаво улыбнулся и встал со своего места. — А что медлить, «милый»?... Он медленно и плавно обходит стол, слегка покачивая бëдрами и становится прямо перед ним, немного усаживаясь на стол. — ...Можно начать и сейчас. — Слащаво трепещет Оскар, почти завораживающие. Крис слегка оторопел, но повëлся на него, внимательно разгуливая взглядом рубиновых глаз по его телу, и вновь поднимая к лицу. Поддаëтся. — Твоë желание. — С небольшим недовольство пробурчал Крис, но лучше отдуться от Оскара сразу, чтобы потом взять своë. — Что ж.. Наденешь кое-что для меня, мой ненаглядный напарник? — Украдкой взглянул на него, повернув голову к столу. — Валяй.. — Сдался Крис. Оскар указывает на стол, на котом лежит заранее подготовленный наряд. Казалось бы, самый обычный, но это чëртово непотребство для такого демона, как Крис. Перед его взором предстал костюм, в котором родной отец не признал бы, а мать упала в обморок. Кожаный, чëрный и обтягивающий топ на тонких лямках, что обещали вот-вот сорваться. Серая, складчатая и короткая юбчонка в клетку, что походила бы больше на молодую девушку, нежели на взрослого парня, как Крис. И... Чулки, белоснежные, сетчатые и хаотично узорчатые. На миловидных белых подвязках, чтобы чулки не сорвались с Криса прямо перед Оскаром. Крис взглянул на этот, мягко говоря, экстравагантный наряд в немом шоке. — Я знал, что ты псих.. Но чтоб настолько ещë и извращëнный.. — Сказал он с долей упрëка и усмешки. Оскар рассмеялся с его реакции, уже задолго предвкушая еë. — Ну же. Тебе осталось только надеть и покрасоваться передо мной. Не стесняйся, я же тебе уже как родной, хах. Крис бросил на него взгляд, полный злобы и ненависти. Уже мысленно жалея, что вообще согласился, и проклиная чëртового Оскара. Но выбора ему и не давали, а кто бы хотел оставаться на его месте слабаком перед этим злопамятным парнем. Приступил к переодеванию.. И вот, стоит перед ним. Наряд вульгарный, как будто шлюха на трассе, а взгляд острый как клинок, так ещё и полный ненависти к другу. Или не совсем уже другу?.. Впрочем, Оскар улыбнулся. Нахально и, как всегда, по-своему. Не так, будто рассматривает давнего друга в костюме проститутки, а словно желает сожрать целиком и с потрохами вдобавок. — Я выполнил твоë чëртово желание. Надеюсь теперь твоя трепетная душа спокойна. — С едва уловимым смущением, скрытым под маской неуязвимости и холодного как сталь взгляда, проговорил Крис. — Хм.. Очевидно, да. И чтобы ты не так сильно расстраивался в своëм новом наряде, хочешь отсосу тебе? — На этих словах невидимая стена давней дружбы подходит к концу. — Ну... Давай. — Так просто? Тебя вообще не смущает тот факт, что я хочу отблагодарить своего друга, а именно тебя, минетом? — Мм... Не особо. Считай, на этом моменте мы квиты. И ты, кстати, плохо пытаешься это сделать. Навыки дерьмо у тебя, грубо говоря. — Вот только не посягай на мои навыки. Я вообще-то пытаюсь... А у тебя даже не стоит. — Старания херовые, потому что. Поработай хотя бы. Крис словно направлял неопытного мальчишку, нежели представителя расы, которые олицетворяют саму похоть и сексуальное желание. Слова действуют словно разрешение. Эта тонкая граница между старыми друзьями беззвучно треснула, как самое тонкое стекло в мире. И синеглазый срывается. Подхватывает парня под бëдра, усаживая в ближайшее кресло. Ведь стол — не самое удобное место для таких занятных дел. Приподнимает короткую юбку, и эти чëртовы чулки сводят с ума, отчего срывает крышу и доводит до безумия. Медленно сглатывает вязкую слюну от нервов. Не каждый день сосëшь собственному другу. Да и за свои прожитые столетия Оскар не так много членов держал в своих руках, скорее, чаще держали его орган. И даже не парни. — Ну же, ты что как девственница маленькая? — Не пизди под руку. Касается осторожно, будто держит хрупкую вещицу. Ведëт рукой ниже, касаясь заветного места. От чего красноглазый дëргается, рефлекторно сжимаясь и сводя бëдра. Значит, очко — святое. Не зря говорят. — Что ты... — Тихо ты. Не буду трогать я, просто расслабься. — успокаивающе твердит Ос, но после добовляет более приказным тоном. — Разведи бëдра. Крис послушно раздвинул ноги, давая больше доступа. А демон с глазами бездонного океана времени не терял. Схватил того под колено, придвигая ближе и сильнее задирая и без того короткую юбку. Кладëт руку на заветное место и продолжает свои действия, что скорее походило пока на поглаживания, нежели на полноценную дрочку. По совместительству смотрит на эмоции демона напротив. Следит за каждым жестом, как тот закатывает глаза в блаженстве, тихо мычит и скулит от ускорения темпа. В ход идëт и рот. Ос медленно растирает смазку по головке, а после наклоняется, садясь между его разведëнных ног. Проводит языком по всей длине, останавливаясь на самой верхушке. Неспеша накрывает головку губами, делая ленивые движения вверх-вниз. Спустя некоторое время берëт уже всю длину, что была довольно большой. Вспомогательно надрачивая красноглазому демону рукой. Надавливает сильнее, заставляя того выгибать спину в удовольствие и просить больше, приподнимая таз. Крис откидывает голову назад, выгибаясь как кот. Ощущения настолько чертовски приятные и явные, что не остаëтся даже времени обдумать произошедшее. Демон ходит на грани разрядки, предательски кончая слишком быстро, насколько ему бы не хотелось оттянуть момент. Приятное тепло разливает, а мутная жидкость стекает по животу и бëдрам, пачкая наряд. — Что-то скажешь в своë оправдание? — ненавязчиво дразнит его Оскар. — Пошëл к чëрту... — всë, что может ответить Крис на его едкие подколы, своим хриплым и низким голосом после яркого оргазма. — А вот в начале ты был более многословен. Оскар сцеловывает усталость с его губ, далее спускаясь ниже, на что не получает сопротивление парня, а наоборот, молчаливое согласие. Молчаливое согласие на всë — дальше им предстоит долгий разговор. Чувства. Взаимные, что перерезали тонкую нить между любовью и дружбой. Но, разумеется, будут обговорены и озвучены позже. И после состоится та же история... «— Хочешь почувствовать мой рот своим хуем?.. Хочешь? — Сука... Ты сводишь меня с ума...»