heartburn

Первый день октября. Двенадцать градусов по Цельсию, как сообщили в новостях, повышенная влажность. Утренний туман кажется, не думает спадать. Как и температура Лиама. Видимо, это последствия от вчерашней прогулки под дождём и прыжкам по лужам. Зато просыпаться рано не надо. Просыпаться в семь утра—хуйня, как считает Галлахер, и каждый с ним согласится. Страдать от того, что нечего делать—такая же хуйня. Выпив молоко(которое Лиам любит, но на весь кафетерий кричит, что молоко—отстой) и позавтракав оладьями, приготовленными мамой, он ещё долго размышлял над оставшимся месяце учёбы и скорых каникулах(ну, не такими уж и скорыми, учитывая как тянется время). Галлахер впервые за свою жизнь не хочет идти на вечеринку в честь начала каникул. Он не хочет пребывать в состоянии bladdered, не хочет быть обкуренным, не хочет общаться с теми, кому глубоко наплевать на его состояние вне тусовки и школы. Это не приносит былой радости, как год назад. После одной из вечеринок Лиам вернулся домой. Ему было хреново все каникулы. Отец был разозлён, мать помогала младшему, Ноэл долго шутил по этому поводу. Но, кроме его семьи, про него никто не вспомнил. Алан вообще думал, что все дни каникул он тусил с ними, просто «был слишком вспыльчив и всё-таки решил слушаться советов школьного психолога отходить подальше, если все заебали.» Давать советы легко, только эти советы не всегда помогают. На праздновании Рождества, когда устраивали тайного Санту, про Лиама просто забыли(со слов Уайта, который должен был ему что-то подарить, у него просто выпала бумажка с его именем). Алкоголь сделал только хуже, поэтому Галлахер поспешил на улицу, закурил, а через некоторое время ушёл домой. Все говорили, что он злой. Воспитательницы в детском саду, учителя, дети из начальной школы. Начиная со средней школы, парень понял, что можно быть крутым бессердечным мудаком и всем это нравится. Он зол на весь мир. Он зол на себя. Всему его окружению плевать. Хотя, не всему. Раздался звонок телефона. Лиам протянул свой Statesman к уху и услышал знакомый голос: —Чувак, как ты там?—Дэймона было хорошо слышно, несмотря на шум в городе. —Хуёво. Башка сейчас треснет.—почти шёпотом произнёс Лиам. —Дай мне пять минут. —Что за черт?… И вызов завершился, об этом свидетельствовали гудки. Хотя, может гудит у него в голове, он уже не разбирается. Через пять минут Галлахер услышал стук. Звук исходил из его комнаты. Заметив в окне знакомую фигуру, маячившую около дома, Лиам открыл окно. —Дэймон, нахуя мне кидать камни в окно? Ты так разбить их можешь. И потом: как ты нашёл мой дом?—парень сказал это грубее, чем хотел. Но он заметил, как Дэймон улыбнулся, и Галлахер сделал тоже самое. —Ты задумывался, кто кидал вам дохлых голубей во двор? Это был я. —Кинешь мне труп птицы в комнату—трупом будешь ты!—это прозвучало зловеще. Хотя, Лиам бы охотнее убил своего тупого друга Алана, который мог его бы и проведать или своего старшего брата-еблана. Ноэл любит излишне доёбываться до своего младшего брата, он заслужил такое. —К сожалению, я принёс тебе обычный травяной чай, а не дохлую крысу или ещё какую-то хуету. Так что, лови! Поймав упаковку с чаем и при этом чуть не вывалившись со второго этажа, Лиам забрал чай. —Если хочешь что-то отдать или закинуть мне крысиные трупы, то делай это через дверь. Иначе, какая-то хуйня прилетит тебе в голову прямо с этого же окна. —Как скажешь. Поправляйся давай.—Албарн обворожительно улыбнулся и быстро исчез. Как будто у Галлахера галлюцинации начались. Этот день запомнился больше всего из тех пяти дней простуды. Кроме визита Дэймона, к нему больше никто не приходил. У Лиама сто врагов, пятьдесят знакомых, двадцать пять людей, десять лучших друзей и лишь один из них действительно его ценит. Но Дэймон имеет около пяти врагов, пятьдесят знакомых, неизвестно сколько друзей… и вообще, кем для него является Галлахер? Можно ли считать друг друга лучшими друзьями, если вы состоите во враждующих друг с другом компаниях, ваши беседы обо всём на свете и ни о чём нормальном? Вот и Лиам не знает. Подождав минуту, парень быстро вытащил пакетик из кружки, попутно матерясь потому что чуть не обжегся. Вдыхая аромат цитрусов и зелени, Лиам аккуратно отпил напиток. Такой чай продаётся много где, но именно в этот момент он начал казаться чем-то экзотическим. На вкус был как простой зелёный чай: еле уловимый травяной вкус, где чувствовались ещё и цитрусовые. Но было что-то ещё. Напиток был на вкус как солнечное лето в деревне, с привкусом речки и надоедливых комаров, с привкусом ромашек и других цветов на поляне, с нотками ностальгии и сожалении о прошедшем времени. Лиам с кружкой снова поднялся к себе в комнату, поправил завалившиеся книги и диски, ещё раз поглядел на плакат, немного прибрался на столе, наконец-то сел пить чай и опять начал утопать в своих мыслях. Албарн всегда задавал такой простой вопрос «как дела?». Но этого не делали другие, как будто Галлахер просто существует только в школе и не имеет своей личности. Все пять дней во время простуды Лиам пил тот зелёный чай(который к слову, на самом деле был «зелёный с ароматом цитрусовых и эхинацеей», но парню просто похуй на его полное название, если жижа зелёного цвета—значит это чай). Теперь крепкий кофе уступил место зелёному чаю с ароматом цитрусовых и эхинацеей, который продаётся везде. Когда после болезни Галлахер пришёл в школу и к нему подбежал Том Йорк. Тот спрашивал, где он был всё это время и Лиам, пока отвечал, мысленно поубивал всех, кто вспомнил про него только сейчас. Встречи со школьными друзьями не приносят той радости, Уайт мудак, Том полный кретин. В остальном же Лиам всё ещё обычный школьник: встаёт в шесть часов сорок пять минут утра, пьёт зелёный чай, у которого на самом деле очень длинное название, но Галлахеру похуй, нехотя идёт в школу, с кем-то враждует, с кем-то дружит, сбегает с уроков, периодически бывает у директора, не делает домашнее задание, хамит учителям, подшучивает над тихими учениками или задротами, не стесняется быть полным мудаком. Просто временами он хочет поубивать всё своё окружение за двуличность. Кроме одного человека. Дэймона. Да и если Дэймон попросит прикончить кого-то из его раздражающей компании, то Лиам, вероятнее всего, охотно поддержит его мнение и сделает это. Это только кажется, что у Галлахера все есть. На самом деле у него нет никого. Или ты сам не знаешь, друзья ли вы с этим кто-то, или же нет. Хотя, учитывая ненормальную одержимость Албарном, Лиам похож на влюбленного маньяка. Пиная железную банку из-под Coca-Cola, парень доковылял до дома. Чтобы снова попить свой любимый чай, послушать музыку и завалиться спать. Естественно, думая о Дэймоне.