Глубже, чем ненависть

Когда дверь за ними захлопнулась, в доме стало по-настоящему тихо. Никто не сказал ни слова. Бачира молча прошёл вглубь коридора, мать откинула накидку, отец задержался у входа, Рин остался позади, но Йоичи не ждал, пока кто-нибудь сделает первый шаг. Он поднялся наверх, открыл дверь своей комнаты и сразу направился к комоду. Пахнущая старой бумагой деревянная коробка в нижнем ящике открылась с лёгким скрипом, и Йоичи нащупал внутри то, о чём давно забыл — почти полная пачка сигарет, когда-то спрятанная без особого повода. Сегодня — подходящий. Он бросил пиджак на спинку кресла, стянул туфли и носки, машинально закатал рукава рубашки, открыл балкон и шагнул наружу. Там было прохладно. Деревья стояли неподвижно, небо затянуто, но дождя не было. Воздух пах листвой и чем-то древесным, непривычным, как будто даже ночь сегодня дышала по-другому. Йоичи сел прямо на деревянный пол, прислонившись к стене, вытянул ноги вперёд и закурил. Первую затяжку сделал резко, а потом поднёс колени к груди и уронил на них подбородок, уставившись в темноту. Он не знал, сколько так сидел. Минуту, десять, полчаса — время утекало куда-то, не оставляя следов. Когда скрипнула балконная дверь, он даже не вздрогнул. Просто поднял взгляд. Рин появился без слов. В руках был плед.  Он подошёл, присел рядом и, не дожидаясь реакции, укутал Йоичи, аккуратно расправив ткань на плечах, а потом сел рядом, скрестив ноги, прислонившись спиной к стене, не пытаясь говорить, не пытаясь утешить. Просто сидел. Сигарета догорела до фильтра, Йоичи затушил её о край пепельницы, не торопясь, как будто всё это происходило не с ним. Телефон, забытый где-то рядом, коротко завибрировал, и экран вспыхнул. Йоичи машинально повернул голову. На дисплее горело одно имя — Михаэль. Он не притронулся к телефону. Лишь задержал взгляд, и через пару секунд медленно повернулся к Рину. Поцелуй вышел почти случайным — без импульса, без давления, словно из тихой потребности побыть с кем-то, кто здесь, кто не ушёл, кто всегда рядом. Йоичи коснулся губ Рина осторожно, но не колеблясь, наклонился ближе, вложил в движение что-то очень простое, почти беззащитное. Рин не отстранился — принял поцелуй, позволил ему продлиться, положил ладонь на плечо, чуть притянул ближе, но когда Йоичи провёл рукой по вороту его рубашки и начал расстёгивать первую пуговицу, он мягко коснулся его запястья, взглядом остановил. — Йоичи, — сказал он негромко, глядя прямо, спокойно, с такой ясностью, от которой не было куда отвести глаза. Йоичи замер, задержал дыхание и медленно убрал руку, не сразу, будто надеялся, что всё-таки можно, что это имеет право продолжиться, но не стал настаивать, сжал плед сильнее и опустил голову, уткнувшись лбом в плечо Рина, не отстраняясь, не прячась, просто позволяя себе быть рядом. — Тогда скажи… чего мне хотеть, если не этого, — выдохнул он уже тише, почти на грани, не как упрёк, не как просьба, а просто как констатацию — уставшую, честную, без остатка. Рин молчал. Просто начал водить пальцами по волосам Йоичи — легко, размеренно, как будто хотел сказать что-то руками, не словами. Через несколько секунд он потянул его чуть ближе, будто предлагал — не настаивал, просто позволял опереться. Йоичи не сопротивлялся. Перебрался, подсел ближе, не глядя, и устроился между его ног, спиной к нему, как будто так действительно было легче дышать. Рин обнял его, сомкнув руки у груди, не сжимая, просто фиксируя.  — Расскажи, — тихо сказал он, не торопя. — Что у вас случилось? Йоичи выдохнул, уронил голову на его плечо, глядя в темноту балкона, и заговорил спокойно, как будто всё это уже случилось давно. — Всё было хорошо. Правда хорошо. Мы были вместе… — он чуть замолчал, но продолжил, — мы переспали. Он сжал плед пальцами, будто хотел убедиться, что он всё ещё здесь. И продолжил: — А потом… телефон. Вибрация. Он потянулся, глянул на экран и сразу выключил. Как будто ничего. Я это увидел. Пауза. Дальше слова шли ровнее. — Я спросил. Он сказал — неважно. А я взял телефон и увидел имя. Несс. Именно он написал в ту самую минуту. И, знаешь, не сам факт, что написал. А то, как Кайзер повёл себя. Как будто хотел это спрятать. Как будто счёл, что я не должен знать. Йоичи поднял голову, но опустил взгляд.  — Всё сломалось в ту же секунду. Не из-за Несса. Из-за него. Он не солгал — но скрыл. И в тот момент это оказалось хуже. Рин ничего не сказал сразу. Только склонился чуть ближе, прислонился лбом к затылку Йоичи, ладонями чуть сильнее обхватил его грудь, и замер, как будто давая ему возможность просто быть — в этой тишине, в этом пледе, в этих руках, где никто не требовал немедленных решений. — Ты злишься, — проговорил он чуть позже, почти шёпотом, ровно, без вопроса. — Я бы тоже злился. Йоичи ничего не ответил. Только чуть склонил голову вперёд. — Но, может, всё-таки… — Рин говорил медленно, будто подбирая слова, — может, он не пытался это скрыть, чтобы обмануть. Может, он испугался. Подумал, что ты снова оттолкнёшь его. Подумал, что это сообщение перечеркнёт всё, что между вами только началось. Он провёл ладонью по волосам Йоичи, медленно, как будто пытался расчесать запутавшееся не только в прядях, но и в мыслях. — Ты же знаешь, он умеет быть сильным. Но с тобой — не всегда. Иногда даже слишком старается быть правильным, и от этого сам же всё портит. Не потому что лжёт. А потому что боится сделать не то. Йоичи вздохнул, и в этом вдохе уже не было прежней злости. Усталость — да. Раздражение. Но не ярость. — Я не защищаю его, — тихо добавил Рин. — Просто… может, на этот раз он правда не хотел потерять тебя. И выбрал молчание, как будто оно безопаснее. Йоичи не ответил. Но чуть сильнее прижался к нему спиной, плед сполз с плеча, и Рин поправил его молча, не делая акцента. Потому что иногда доверие — это когда остаются рядом, даже если ты не прав до конца.                          ***** Они дошли до квартиры в полном молчании. Ни слов, ни случайных взглядов — только звук шагов на лестничной площадке и тугое, сжавшееся в животе напряжение, которое с каждой минутой становилось ощутимее. Несс вошёл первым. Открыл дверь, вошёл внутрь, не включая свет, как будто надеялся раствориться в полумраке. Сделал пару шагов вглубь, задержался в коридоре, развернулся — и, кажется, хотел что-то сказать. Кайзер вошёл следом и в ту же секунду схватил вазу, стоявшую на подставке у стены. Лёгкое движение — и она с силой разлетелась о стену, разбившись, словно что-то, что уже давно должно было быть уничтожено. — Какого хрена ты творишь? — голос Кайзера прозвучал глухо, сдержанно, без крика — но так, что воздух в прихожей будто стал гуще. Несс замер. — Мне нужно было сказать… — он сделал осторожный шаг ближе, — мы ведь не чужие люди, Михаэль. Кайзер усмехнулся. — Чужие, Несс. Более чем. — Он сократил расстояние, почти вплотную. — И ты не имеешь права вмешиваться в то, что тебя больше не касается. Ты не должен был писать. — Я хотел, чтобы он знал, — Несс снова попытался, голос его дрогнул, — знал, кто ты на самом деле. — Мне плевать, что ты хотел, — перебил Кайзер. — Я не просил. Не позволял. И не смей писать мне. Ни при нём, ни втайне от него. Никогда. Он прошёл вглубь квартиры, не оборачиваясь, оставив Несса в коридоре — среди осколков и тишины, где ни одно слово больше не имело веса. Несс стоял молча, плечи чуть опущены, глаза напряжённые, будто он пытался понять, можно ли ещё что-то сказать — или поздно. — Я… не хотел исчезать из твоей жизни, — выдохнул он. — Хотел напомнить, что я рядом. Даже если всё изменилось. Кайзер остановился, не оборачиваясь. — Рядом? Ты не рядом, — он резко обернулся. — Мне не нужен тот, кто рушит то, что я пытаюсь построить. Несс сжал пальцы, отвёл взгляд. — Ты для меня был не просто… — он осёкся. — Я не смог выкинуть это, даже когда ты смог. Кайзер подошёл ближе, но уже без агрессии. В нём было только раздражение, усталость и холодная решимость. — Уезжай, Несс. Несс всмотрелся в его лицо. — Что? — Уезжай назад. В Германию. Ты приехал не вовремя. Остался не к месту. И вмешался туда, где твоё время давно кончилось. Он выдохнул, как будто всё в нём давно решилось. — Сделай хоть раз то, что правильно. Просто уезжай.