teen romance

После того как Ричи уехал, Уилл вернулся в свою комнату и упал лицом в подушку. В голове крутилось много разных мыслей о новом друге. Они так быстро переполняли разум Байерса, что тот, не выдержав, сел за стол, достал уже потрепанный блокнот и на последней странице записал ряд вопросов, озаглавив их так: «Ричи Тозиер» 1)Почему Майк не любил говорить о нем? 2)Почему в целом как-то недолюбливал кузена? 3)И какого хрена они так похожи? На первые два ответить он пока не мог — для этого ему стоило поговорить с кем-то из них. А вот последний то и дело заставлял его невольно сравнивать лучшего друга с его копией. Внешне они будто сиамские близнецы, но это лишь на первый взгляд. У брюнета было около семи уроков, на которых он сумел хорошенько рассмотреть Ричи и все же нашел пару отличий: у соседа по парте были более острые черты лица, нежели у Майка, и от Тозиера буквально исходила аура счастья, радости и света, в его глазах виднелся очень странный, новый для Байерса огонек, который, исходя из предположений, и являлся главным отличием между ними. Каждую ночь Уилл думал только о лучшем друге, но сегодня на его месте оказался Ричи. Его смех и шутки, которые были в новинку для Байерса, то и дело заставляли улыбаться, да и когда ты рядом с этим кудрявым парнем, не хочется ничего делать, кроме как радоваться всему происходящему ровно так, как и он делал это. В жизни брюнета такое было впервые. Да, конечно, он мог точно также вести себя и с Майком, и с Дастином, и с Лукасом, но нет, что-то здесь было не так. Новый друг отличался от всех предыдущих. Только вот, чем? 4) В чем его главное отличие от остальных? *** — Уильям Байерс, как неожиданно и приятно видеть вас в стенах этого ужасного заведения, — позади раздался уже знакомый голос. Парень обернулся, и единственное, что он успел заметить, перед тем как чуть не упал, так — это недовольное лицо Майка, а затем и бегущего на него Ричи. Он буквально влетел в него, но вовремя успел подхватить Байерса, — Воу, не знал, что мое обаяние настолько сбивает людей с ног. — И тебе привет, Ричи, — смущенно произнес Уилл. Неожиданно он понял, как это выглядит со стороны, поэтому постарался аккуратно выползти из объятий друга. — Я передам миссис Тозиер, чтобы она как можно скорее перевела тебя в другую школу, потому что здесь ты калечишь моих друзей, — Майк слегка отодвинул кузена, после чего уже поздоровался с другом, — Привет, Уилл, извини за него, просто... — Да хватит перед всеми извиняться за меня, че пристал, может, ему вообще понравилось, — парень поиграл бровями, подмигивая Байерсу. Тот лишь почесал затылок и порозовел. — Так, у меня английский сейчас, не могу опаздывать, — после этих слов Уилер посмотрел на свои часы, — Черт, без пяти уже..., — тут же подорвался с места и по пути крикнул, — Уилл, присматривай за этим балаболом! Пусть хотя бы первую неделю не ходит в гости к директору..., — затем кудрявая голова скрылась в толпе учеников. — Что ж, Ричи, сегодня и, видимо, ближайшую неделю ты под моим строгим присмотром, — брюнет важно поднял указательный палец вверх, как бы угрожая другу. — Я только рад, — взгляд парня скользнул по Байерсу с ног до головы, на что он лишь деланно закатил глаза, не переставая улыбаться, — Был бы не против находиться под твоим строжайшим присмотром вообще всю жизнь, — уже гораздо тише, чуть ли не касаясь ушей смущенного друга, прошептал Тозиер. На секунду Уиллу показалось, что у него на затылке стали шевелиться волосы. Хотя он еще успел покрыться румянцем… Ричи только забавляла такая реакция. — Все, пошли, у нас сейчас биология, — как бы переводя тему, Уилл подтянул рюкзак и кивнул в сторону нужного кабинета. Кудрявый поплелся за ним. — Надеюсь, мы будем проходить анатомию человека в парах, — Байерс не мог видеть выражение лица парня, но он четко знал, что тот сейчас довольно ухмыляется, сверля ему затылок. Уроки проходили вполне обычно, но Тозиер постоянно отвлекал Уилла. Конечно, он делал это совсем не нарочно, наоборот, старался не контактировать лишний раз, но Байерсу было достаточно одного присутствия этого кудрявого рядом, чтобы все мысли сосредоточились лишь на нем. Он абсолютно не понимал, что вообще происходит у него в голове, но четко знал, что причиной этого бардака был никто иной, как Ричи. Байерс был безответно влюблен в своего лучшего друга еще с 3 класса. Постоянные мысли о нем и о том, что с самим Уиллом что-то не так, сжирали парня всю его сознательную жизнь. Ему приходилось умело скрывать в себе те самые душераздирающие чувства, слова, которые так хотелось сказать Майку, но парень понимал, что тогда точно потеряет друга раз и навсегда. Уилер даже предположительно не мог быть таким, как сам Байерс, ему никак не могли нравиться парни. Во-первых, у него есть девушка, которую он любит больше себя. Порой кажется, что, кроме нее, в его мире больше никого и ничего не может существовать. Самое ужасное было еще и то, что Оди жила вместе с Уиллом, поэтому парню приходилось видеть их вместе почти каждый день: либо у себя дома, либо на прогулках. Во-вторых, сам Уилер никогда даже в шутку не говорил о симпатии к кому-то, кроме сводной сестры Байерса. Он даже не мог вспомнить, чтобы ему вообще кто-то нравился до Эл. Каждый раз ему казалось, что чувства постепенно уменьшаются, но стоило Майку появиться в поле зрения, как внутри все переворачивалось с ног на голову. Единственным улучшением стало то, что Уилл перестал на нем так сильно зацикливаться, то есть если раньше он только и делал, что общался с Уилером, то сейчас спокойно мог переключаться и на других, забывая про лучшего друга. За последние месяцы ему удалось сблизиться и с Макс, бывшей девушкой Лукаса и лучшей подругой Оди, которая частенько заглядывала к ним. В один из летних вечеров, когда Мэйфилд осталась на ночевке у подруги, она случайным образом оказалась в комнате Байерса, что стало одним из ключевых событий зарождения их тандема. 5th of June, 1986. На часах было около трех ночи, а Макс все никак не могла уснуть. Они с Оди договаривались не спать вообще, но во время просмотра фильма девушка вырубилась почти сразу. Рыжеволосая около часа крутилась в постели, пытаясь уснуть. Как на зло, она еще и таблетки забыла дома. После смерти сводного старшего брата, Билли, ее мучили кошмары вперемешку с бессонницей. Как только она закрывала глаза, перед ней вставал его образ. Конечно, он был далеко не самым лучшим братом, но в глубине души она все также любила его и даже скучала. Помимо этого, у нее появилась и другая проблема — девушка отстранилась от своего парня, Лукаса, и они вовсе расстались. Когда он спросил причину, она лишь коротко ответила: «Я ничего не чувствую к тебе». Синклер понимал ее состояние и не хотел добивать ее своими расспросами, поэтому согласился на расставание. Он надеялся, что так будет лучше для нее, сам парень в свою очередь не мог смириться с таким раскладом событий. Когда он ушел, Макс впервые после смерти Билли пустила слезу. Вернувшись домой, она разрыдалась прямо на пороге дома. Ей не хотелось так поступать с Лукасом, но Мэйфилд понимала, что так будет действительно лучше для обоих. Она до сих пор любила его, но никак не могла перебороть себя, попробовав вернуть все. Именно об этом и размышляла девушка каждую ночь. Смотря в потолок, она не переставала думать, размышлять и представлять, что если бы тогда Билли не оказался в торговом центре? Что если бы он выжил? Стали бы они лучшими друзьями друг для друга? Ну или хотя бы наладили отношения между собой?... Из порочного круга мыслей ее вырвал грохот, раздавшийся с кухни. Хоппер и Джойс, родители ребят, были на ночной смене, так что по понятным причинам шум мог издавать только сам Байерс. Девушка аккуратно и тихо прошла в нужную комнату, где в темноте заметила знакомый силуэт. — Черт, Уилл, что ты здесь делаешь? — шепотом произнесла рыжеволосая. Парень вздрогнул от неожиданности, по голосу сразу понял, что это была явно не его сестра. — Макс? Извини, я просто воды хотел попить, а тут, оказывается, тарелки стояли, ну и в общем... — он опустил взгляд на, слава богу, целую тарелку, лежащую на полу, но тут же вопросительно взглянул на девушку, — А ты чего не спишь? Не похоже на то, что ты вообще засыпала. Или я тебя разбудил? — Нет, нет, все в норме, просто..., — Мэйфилд глубоко вздохнула, быстро перебирая мысли в голове о том, стоит ли говорить правду, — Бессонница, — все-таки не стала врать. Глаза забегали, в свете уличного фонаря Уилл заметил ее нервозность. — Пошли..., — парень быстро вернул на место блюдце, затем схватил девушку за запястье и спокойно направился в свою комнату. Сама Макс не стала сопротивляться, но при этом не понимала, зачем он ведет ее туда. Из щелки был виден мягкий свет. Открыв дверь, брюнет впустил ее первой, после чего зашел и сам, тихо закрывая за собой. Девушка была в его комнате всего пару раз, и то только тогда, когда Оди надо было что-то взять отсюда, но она никогда прежде не рассматривала детали этого места. В сумраке ночи спальня Байерса-младшего казалась еще уютнее и интереснее. Сначала бросались в глаза постеры персонажей из фильмов и сериалов, которые и сама Мэйфилд смотрела. Слева от входа располагался стеллаж с книгами, комиксами и фотографиями. О, это же день рождение Дастина...А тут мы разгребали старый домик Хоппера...Какой Лукас здесь маленький, класс 4, наверное... Последнее фото было сделано еще в начальной школе. На нем были изображены все четверо, такие счастливые, с искренними улыбками на лицах. После него Макс сменила взгляд с заинтересованного на более тоскливый и даже грустный. Это произошло на долю секунды, но Байерсу было несложно догадаться, из-за чего это произошло. Рыжеволосая встряхнула головой, возвращая мысли к рассматриванию комнаты. Поправив волосы, она подошла к столу, где стояла лампа, от которой исходил легкий желтоватый свет. Здесь стояли краски, кисточки, валялись карандаши и ластики, лежала куча набросков, но самым заметным рисунком был портрет в блокноте парня. Хозяин комнаты и вовсе забыл о нем, поэтому прямо перед глазами подруги, он резко захлопнул блокнот, развернулся, глубоко вздохнул и натянуто улыбнулся. — Как тебе комната? — переводя взгляд со стен на рыжеволосую, спросил брюнет. Он уже знал ответ, но ему было просто необходимо перевести тему. Надежда на то, что она ничего не успела рассмотреть или увидеть, сидела внутри Байерса. — Крутая, никогда раньше не замечала всех этих фотографий, рисунков, плакатов... — Макс не была глупой, поэтому сразу же поняла, что не стоит ничего спрашивать о том самом портрете, лучше сделать вид, будто ничего и не было, — А зачем вообще позвал сюда? — парень был рад тому, что она сама перевела тему, аж от сердца отлегло. — Я подумал, что раз у нас обоих у бессонница, то можем поговорить, ну или поделать что-то, — они никогда прежде не общались по душам, только по делу, — Если ты вдруг не захочешь разговаривать, то я понимаю, но... —Нет, я хочу. Мне просто необходимо поговорить с кем-то, — после этих слов она плюхнулась на кровать, направляя взгляд куда-то в пустоту, — Я странно выгляжу? — парень не понял вопроса. —Что? Нет. В смысле... Ну, как обычно, — Уилл слегка растерялся. —Я не это имела ввиду. Оди говорит, что я последнее время странно себя веду, точнее почти весь этот год, — тогда до него сразу дошло, о чем она. —Макс, мы с тобой не так уж и близки, но, честно говоря, да, за последний год даже я заметил это, — после его слов она удивленно подняла брови вверх, кивая, — Но мне кажется, я понимаю тебя. Понимаю, почему ты себя так чувствуешь, — они посмотрели друг на друга. Тогда Уилл впервые видел ее такой, без маски сильного человека, уязвимой и потерянной. Взгляд заметно потускнел, а губы сжались в тонкую ниточку. — И что же ты понимаешь? — голос понизился, стал менее уверенным, тихим. — Лукас и Билли, — всего два имени ранили девушку в самое сердце. Она еще не обсуждала ни с кем эти темы, даже со своей лучшей подругой, так как не хотела грузить ее лишними проблемами. Она опустила голову, скрывая за копной густых и ярко-рыжих волос подступающие слезы.  Ей оставалось лишь кивнуть. Байерс был тем еще эмпатом, сразу понимал чувства других людей, понимал, что сейчас задел за живое, прошелся по незажившим ранам. Парень придвинулся ближе к девушке и крепко обнял одной рукой за плечи, прижимая к себе, тем самым давая ей понять, что он готов выслушать ее. Они просидели так около десяти минут. Мэйфилд впервые за долгое время почувствовала, что действительно может довериться хоть кому-то, раскрыть карты и наконец понять саму себя. — Мы с Билли не были уж очень близки, — начала она, вытирая тыльной стороной руки следы от слез на щеках, — Точнее сказать, он ненавидел меня, а я его. Максимум, на что мы оба были способны, так это посылать друг друга куда подальше. Он мой сводный брат, мама вышла замуж за его отца, ну и мы переехали всей новой семьей в Хокинс. Я пыталась наладить с ним взаимоотношения, но он ненавидел меня уже тогда. Любил издеваться, ломать мои скейты, не довозить до школы только потому, что ему надо было освободить местечко для своей очередной девушки, из-за чего я частенько опаздывала и оставалась после уроков на отработке, — Уилл все это время внимательно слушал ее, не ослабляя хватки, - Короче, мы часто ссорились, но в глубине души я понимала, что с самого детства хотела себе старшего брата, который мог бы защитить меня от кого угодно. И он действительно защищал, по-своему, правда... Когда мы с Лукасом только начинали общаться, он периодически провожал меня до машины Билли, ну и, конечно, тот сразу расспрашивал, мол: «Что это за обезьяна таскается с тобой?». Или что-то в этом роде. Я всегда отнекивалась, но в один из таких дней он перестал терпеть и поговорил с Синклером «по-мужски». Точнее, попытался, я его остановила битой Стива, мы тогда вроде спасали тебя от Истязателя, — она впервые улыбнулась за весь разговор, из-за чего Байерс тоже не смог сдержаться и ухмыльнулся, — В общем, даже после всего того, что он сделал, я не могу справиться с его утратой. Я каждую ночь вспоминаю момент его смерти, как я выбежала, кричала, пытаясь подбежать к нему, точнее к тому, что осталось от него, — по всему телу пробежали мурашки, — Я помню, как пыталась выбраться из хватки Майка, хотела в последний раз услышать хоть слово от Билли. Как тщетно пыталась оживить его, хотя он весь истекал кровью, как Лукас подбежал, обнял и буквально вынес на себе, так как я тупо стоять не могла, — сердце девушки сжалось до такой степени, что ком, подступающий к горлу, казалось, вот-вот вырвется из нее в виде черной дымки и распространится по всей комнате. Она больше не могла говорить, слезы вновь дали о себе знать.  Уилл не стал ничего говорить, лишь обнял ее, давая спокойно выплакаться. Сам Байерс впервые находился в таком контакте с девушкой, он никогда толком не обнимал никого, кроме собственной матери, именно так, как делал это сейчас с Макс. Судорожно перебирая в голове все возможные слова и способы поддержки, он не нашел ничего лучше, как просто сидеть с ней в таком положении столько, сколько нужно было именно ей. Чувствуя, что эта боль копилась в ней уже довольно-таки давно, ему на секунду показалось, что у него самого закололо в груди. Байерс впервые видел рыжеволосую такой.  — Макс…, — прошло уже около получаса, как они сидели под ее всхлипы. Уилл слегка отстранился от нее, держась за плечи Мэйфилд так, чтобы видеть ее лицо, — Я соболезную твоей утрате и мне больно видеть тебя в таком состоянии. Суть не в том, что ты плачешь или скучаешь по Билли, а в том, что убиваешь себя из-за своих же страданий. Рано или поздно любой человек умирает, и да, смерть такая штука, что может прийти внезапно и неожиданно к любому. Возможно, ты уже слышала эти слова поддержки от кого-то, но… — Ты первый, кому я рассказала об этом, — тихонько перебила его подруга. Брови парня поднялись вверх, и он был готов поклясться, что в этот момент ему самому захотелось разрыдаться. После этих слов и такого теплого выражения лица Уилла она не смогла сдержать улыбки и даже слегка рассмеялась, — Ты забавно реагируешь, прости.. — А, да? Прости, я просто… Не извиняйся, ты тут не причем, — он похлопал ее по плечу, — Мне просто приятно очень слышать такое от тебя. Что я первый, с кем ты делишься такими вещами, — в ответ последовал утвердительный кивок, и парень продолжил, — Так вот… Тебе все же нужно отпустить Билли. Как бы там ни было, ты вредишь этим не только себе, но и окружающим. Лукасу, точнее, — ее глаза вновь устремились куда-то в стену, потолок, пол, но только не на Байерса, — Я же вижу, как он смотрит на тебя. Он до сих пор ждет твоего одобрения на отношения после того, как ты его бросила. Надеется, что с тобой все хорошо. Столько раз уже мне уши прожужжал, не представляешь… Главное, что он любит и готов помочь, просто не знает, как к тебе подойти. Ты ведь только и отталкиваешь его.  Макс некоторое время задумчиво смотрела сквозь парня, который все также держал ее за плечи, смотря прямо в глаза. В конце концов она вновь направила взгляд на него и слегка улыбнулась, — Я поговорю с Синклером, обязательно поговорю, — Уилл тяжело выдохнул, будто снимая целую гору с плеч, — Спасибо тебе, Байерс, даже не знаю, как тебя отблагодарить, — она крепко обняла его, да так неожиданно, что он опешил и не сразу понял, что вообще надо делать. — А…Да, не за что, все в норме, не стоит. Просто помог тебе и всё. Главной оплатой станет решение твоих же проблем, — он погладил ее по волосам, после чего она отстранилась, — И возобнови свои катания на скейте, тебе точно пойдет это на пользу, — девушка одобрительно кивнула, выглядя уже гораздо более спокойной и счастливой.  — Уилл, можно вопрос?  — Да, конечно, — парень отвел взгляд в сторону. —Ты…Ты гей? — Что? — он подумал, что ему показалось, но нет, раз она так нервно поглядывала на него, значит, не показалось, — Есть смысл говорить, что я чистый натурал? — подруга отрицательно вертела головой, — Откуда ты…Как ты вообще поняла? — Женская интуиция, — подмигивая и щелкая пальцами в сторону друга, произнесла девушка. — Что ж… Ты тоже первая, кто спрашивает меня об этом, попадая в цель с первого раза. Поэтому чутье у тебя очень хорошее.