Take me back to Eden

Вновь ругаются из-за веры. У каждого она своя, но этого они принять не могут. — Ник, почему ты не слышишь меня? – вновь воскликнул Кристофер. Его крик раздался эхом по стенам старой церкви, словно сами небеса вот вот обрушатся. Но Николас в эту чушь не верил. — Я услышал достаточно. Ты говоришь одно и то же, Крис. Хватит слепо верить в то, что даже не может помочь нормально, — фыркнул парень, сев на одну из уцелевших скамеек. — Ты слышишь, но не слушаешь. Признайся, что тебе на самом деле наплевать на моё мнение, — продолжал Кристофер на высоких тонах, встав напротив друга. Его давно не слушали и теперь ему приходится кричать. Кричать так словно все чувства уже много лет были заперты в клетке, которая уже не выдерживает всех эмоций и ощущений и готова поломаться. Николас тяжело вздохнул и потёр переносицу. Он не любит конфликты. Потому что чаще всего он не знает что сказать. Как и сейчас, когда он искренне пытается понять своего друга, но ничего не меняется. Они топчутся на месте. — Ты говоришь, что нам нужно освободить ту зараженную девочку из комнаты и дать шанс, — начал Николас медленным и ровным тоном. — Ведь наверняка их сознание ещё может быть адекватным и что у них может быть душа. — Именно! — чуть радостнее ответил Кристофер. — Крис, ты ебанулся? — уже с ноткой злости в голосе сказал Ник, посмотря на парня снизу вверх. — Да не совсем это. Мы просто посмот..– не успел он договорить, как вдруг Николас встал и тут же крепко схватил за плечи, почти до боли. Он пристально посмотрел ему в глаза, пытаясь что-то разглядеть. Видимо долю адекватности. — Повторяю, ты ебанулся? Ты хочешь подвергнуть нас опасности? Кристофер на мгновение растерялся. Его глаза быстро забегали по лицу напротив и поднялись брови. — Нет, я не.. — Тогда оставим всё как есть и все будет в порядке. Я услышал тебя, но ради безопасности других мы не можем рисковать. Множество чувств Кристофера вихрем отдавали в рёбра и давили на желудок. Он разочаровался, разозлился, растерялся. И не знал как доказать всем что он полезен и нужен. Что его идеи это не бред сумасшедшего. Николас отпустил друга и кивнул в знак завершения разговора. Он развернулся чтобы уйти, но его потянули за воротник кофты и силой усадили на скамью обратно, что та аж громко скрипнула, треском разрывая тишину мёртвой церкви, в которую давно потеряли веру все, кроме одного человека. Кристофер, опираясь одной рукой на спинку скамьи, на которой сидит его друг, другой рукой показал свой крест у глаз напротив. Он приблизился так близко, словно пытаясь спрятаться от ушей самого Бога. — Николас, — уже раздражённо начал говорить полушепотом Кристофер, впервые назвав друга полным именем. От такого манёвра Николас застыл от неожиданности и не знал чего ждать дальше. — Я всю свою жизнь молился. Молился за других, за их благополучие. Чтобы хотя бы они жили счастливо. Жили так чтобы им не приходилось молится сраному Богу. Чтобы он – последнее, к чему они придут, когда им станет хуёво. Бог пришёл ко мне тогда, когда я был в шаге от смерти. Когда я не знал есть ли вообще смысл жить дальше. И вот он помогает мне до сих пор. Парень запнулся на мгновение, словно начиная сомневаться в своих словах. Его интонация менялась каждое предложение, словно терялся в эмоциях. Николас чувствовал, словно его друг смотрел сквозь него и говорил вовсе не с ним, а с самим собой. Или возможно с тем, кому молится. — Я искреннее считаю..считал, что моя надежда помогает людям. Что моя вера чего-то стоит. Но каждый раз мы с тобой спорим. И я не понимаю что делаю не так.. И я хочу показать тебе что хоть чего-то стою. Кристофер отстранился и одним движением прицепил Николаса старыми наручниками к подлокотнику скамьи. Затем он подошёл к запертой двери. Николас активно заморгал, пытаясь прийти в себя и начал дёргать рукой, которую не мог освободить. Он проследил за парнем, тот открыл дверь и из неё медленно выполз зараженный без ног. Николас нахмурился и посмотрел то на друга, то на труп. — Вы считаете что в них больше не осталось человечности, — начал Кристофер и присел на корточки к зараженному, затем снял с себя цепочку, которая тихо зазвенела. Он поднял рукав, огалив запястье. Николас напрягся и начал осматривать скамейку, чтобы понять как быстро можно её сломать. От его движений заражённый обратил на него внимание и захрепел. — Крис, пожалуйста давай без этого, — начал Николас, но его тут же остановили, взяв за горло. Кристофер оказался рядом с ним в один миг, держал его и смотрел так, словно готов был поглатить с головой. Николасу начало казаться, что он начинает тонуть в тёмных омутах. — Сиди и смотри, — понизив голос, сказал Кристофер и затем шёпотом добавил, — молю. Николас окончательно выпал из реальности, словно это всё было сном или бредовой фантазией. Звуки и запахи словно исчезли. Перед ним был только Кристофер. Тот, увидев, что друг успокоился, вернулся к зараженному, который всё это время просто хрепел и не мог двигаться, так как его туловище было привязано верёвкой к чему-то в той маленькой комнате, из которой он выполз. Кристофер протянул одну руку, другой начал звенеть крестиком. Тихая колыбельная украшения заполнило церковь. И зараженный не обращал внимания на человека, а смотрел на крестик. Смотрел так словно что-то понимал. Николас не мог оторвать взгляд от друга. В его висках билось сердце, он не знал что сделать. Просто смотрел и не мог поверить. Зараженный вдруг замахнулся рукой на Кристофер и зарычал, ему в голову тут же всадили кусок дерева и струи крови попали на лицо парня. Он от неожиданности упал и посмотрел на Николаса, который и воткнул кусок оторванной скамьи. Который дышал так тяжело, словно пробежал тысячу километров за несколько минут. Который выглядел настолько шокированым, словно убил настоящего человека. Он взглянул на Кристофера и устало положил голову ему на плечо. Горячее дыхание сжигало кожу, заставляя мурашки пробежать по телу. — Что ты со мной делаешь, Крис? — прошептал Николас и стал вдыхать чужой запах словно это был действительно жизненно важный кислород. Кристофер громко проглотил слюну, сжимая крепко крестик у сердца. Он посмотрел на руку друга, у которой остались ссадины от наручников. Он знал, что Николас сможет освободиться легко. Но тот сидел и ждал, что заставило сердце Кристофера виновато кольнуть. Друг всегда ему верил, а он сомневался. Парень дрожащими пальцами взял руку Николаса и, не подумав, поцеловал запястье очень осторожно. Виновато. Он всегда спасал его. Даже сейчас спас от того, что сам натворил. Николас вдруг замер. Он напрягся сильнее как струна, куда было ещё. Но её перетянули так, что она в любой момент может лопнуть. И Николас боялся этого. Разве они были так близки, что могли сидеть вот так? Возможно нет, до этого дня. И Николас не знал как реагировать на подобную тактильность. Максимум, что он мог себе позволить, так это обнять других. И то на прощание. Только с Кристофером он мог обняться иногда просто так. Потому что ему было безопасно рядом с ним. Он был его домом. Кристофер считал точно также, но ему это было совсем новое. Он бы не подумал что может испытать такие чувства к своему другу, с которым они прошли через многое. И он действительно боялся разрушить этот союз. Боялся больше смерти. Сердце бешено забилось. Они вот вот достигнут точку невазврата. Он начал шёпотом произносить какую-то молитву, которую Николас не понимал, сжимая крестик ещё сильнее, до белых костяшек. Тот заметил это и слегка отодвинулся. Затем, немного помедлив, поцеловал тыльную сторону ладони Кристофера, а затем приблизился к лицу напротив. — Тебе долго придётся отмаливаться за это на том свете, — усмехнулся Николас. — Единственное, о чём я молю, это чтобы ты меня поцеловал, идиот. Кристофер поддался вперёд и припал к желанным губам. Он не знал что делать дальше, уже пожалел пятьдесят раз об этом. Николас взял того за шею ладонями и начал медленно сминать нижнюю губу парня, неловко вздыхая носом. В животе были не бабочки, а целый ураган. Кожа покрылась мурашками, любое прикосновение было словно удар током. Кристофер рывком потянул парня за собой на скамью. С каждой секундой уверенности было больше, и он стал более напористый, понимал что делать, пока Николас всё ещё пытался переварить ситуацию, в которой оказался, и осторожничал, не делал лишних действий. Кристофер встал на колени у ног лидера и начал проводить дорожку поцелуев в области шеи, затем, подняв чужую футболку, уверенно шёл вниз, исследуя устами область между грудей. Николас дрожал, сдерживаемый чужими руками и чужими губами, запрокинув голову с неконтролируемым полустоном полувздохом от странных щекочущих живот чувств. Кристофер жестом указал Николасу держать край футболки чтобы не мешала, и ради интереса рукой дотронулся до соска парня и слегка начать сминать. Послышался тихий всхлип, что дало парню продолжить уже с новой силой. — Крис, — хрипло вздохнул Николас, крепко сжав свою футболку. — Ты...Сука! Его оборвали новой волной необычных для него ощущений: Кристофер захватил второй розоватый сосок губами, выводя мокрые круги языком по аккуратному маленькому ареолу, вырывая неожиданно громкий стон. — Настолько нравится, что на оскорбление перешёл? — низким тоном сказал Кристофер, отодвинушвись и гордо смотря на Николаса. Эта картина невероятно радовала. Лидер, который и на шаг никого не подпускает к себе, всегда держит лицо и хмуро смотрит, сейчас "растекается" на скамейке полностью красный, словно его уже выебали. Туманный взгляд Николаса встретились с глазами Кристофера. Чувства лидера смешались как каша в блендере. Ему до жути нравились эти ощущения. Однако его тревожность и страх потери контроля не давали полностью расслабиться. Он знал, что нужно остановиться, но и одновременно всей душой хотел, чтобы это продолжалось вечно. Николас завёл ладонь в густые волосы Кристофера и сжал их. — Если мы — хрипло и медленно начал Николас, говорить стало сложне, — Если мы продолжим, что будет потом? — Я не знаю, — признался Кристофер, облизнув губы. — Пока мы здесь и сейчас, может не стоит забивать голову тем, что ещё не наступило? Николас не понравился такой ответ и он лишь нахмурился. — Я знаю, как тебе важно быть начеку. Попробуй хоть сегодня довериться другим. Довериться мне, — прошептал Кристофер и смотрел уже щенячими глазами. Лидер окончательно сдался и, запрокинув голову, другой рукой закрыл глаза. Слегка разжав пальцы в волосах, он позволил парню продолжить покрывать всё его тело небрежными поцелуями. Эти звуки эхом разносились по церкви, от чего было хорошо и плохо одновременно. Затем он услышал звон фляжки ремня и резко сжал пальцы в волосах вновь, из-за чего Кристофер недовольно зашыпел. — Прости, прости, не буду, — сказал тот, выставив руки в защитном жесте. — Не в этом дело, — соврал Николас, и одним движением усадил парня к себе на колени, из-за чего тот от неожиданности ахнул. — Думал, что играться только ты будешь? Кристофер не успел что-то сказать, как тут же к его губам жадно прижались другие, почти до боли. Чужие руки стали бесцеремнно оглаживать талию и живот под рубашкой. Кристофер никогда бы не подумал, что настолько чувствителен, что его дёргает от малейшего прикосновения. Николас разорвал поцелуй и припал носом к шее, вдыхая родной аромат. — Ты не устал меня нюхать? — усмехнулся Кристофер, на что в ответ получил лёгкий укус, которых повторился ещё и ещё дальше по шее. Кончики пальцев покаловали, а тело дрожжало всё сильнее, словно на улице было сибирская зима, а не конец апреля. Если бы не сильные руки лидера, которые держали его за талию, он бы уже давно упал на бетон от экстаза. Неплохая смерть от сотрясения мозга и оргазма, но как он потом всё объяснит Богу? — Блять, Ник, стой, молю, ты меня так съешь, — тяжело вздыхал и стонал Кристофер. И когда он услышал свой голос, то даже не узнал себя и от смущения закрыл рот рукой. Николас нахмурился и рывком завёл чужие руки за спину и крепко стал держать их, на что тело напротив сильнее заерзало. — Я хочу слышать тебя. Слушать, — сказал лидер и поцеловал того в щеку, — потому что твой голос – самое красивое, что я когда либо слышал. Кристофер замер от неожиданного комплимента. Обычно делал их он, потому что от Николаса красноречия не дождёшься. — Долго репетировал? — не подумав, пошутил парень, на что его укусили сильнее в другую сторону шею, намекая, чтобы он больше так не издевался. Крепкие руки, держащие его, укусы, сидение на коленях своего близкого человека и стоны в блядской церкви — Кристофер бы никогда не подумал, что ему подобное нравится. И он бы определённо захотел бы это повторить тысячу раз, даже если бы после этого он попал в ад на самую страшную каторгу. Ему уже было плевать. Он стал острее ощущать, как его член сквозь ткань трётся об чужой, чем он не мог не воспользоваться. Резким движением он толкнулся бёдрами вперёд, на что услышал хриплый вздох. Его руки отпустили и взяли за ягодицы и рывком вновь толкнули к себе. Кристофер обвёл руками шею Николаса и поцеловал глубоко, постанывая в губы с каждым толчком громче. — Блять, я сейчас, Господи..— на мгновение оторвался от чужих губ, залепетал Кристофер. Они были на грани. И для большего эффекта, Николас вновь потянул за волосы Кристофера, оголяя и так покрытыую краснющими пятнами шею, и вновь прикусил её. Послышался гортаный стон и они одновременно испытали оргазм. От переизбытка чувств Кристофер чуть не упал назад, однако сильные руки продолжали держать крепко и не отпускали до тех пор, пока оба они не пришли в себя после урагана чувств и наслаждения.