scrubs

- Просто согласись уже выпить с ним гребаный кофе. Голос Ёнбока звонко отскакивает от стен больничной палаты и рикошетит метко прямо в красные от смущения уши Минхо. Он весь дёргается, как взъерошенный птенец, и переводит взгляд на планшет, который всё это время судорожно сжимал руками. - Не понимаю, о чем ты говоришь, - ворчит Минхо, бегает торопливо по строчкам истории болезни, надеясь малодушно, что друг тактично отступит. Ёнбок бестактен до безобразия. Минхо давно пора было привыкнуть. - Безумно привлекательный хирург в коридоре около моей палаты. Я прав? Конечно, он прав. Новая зазноба Минхо последние пару месяцев, с пылу, с жару прямиком из Австралии, снова сексуально рассказывает коллеге о том, как сексуально успешно провёл очередную операцию. Если ковыряние в чужих кишках вообще можно считать хотя бы немного сексуальным. В чем Ёнбок, если честно, сильно сомневается. - О, я бы с удовольствием дал этим рукам залезть в мои внутренности по самые локти, - шепчет Минхо, театрально кусая губы. - Ты мерзкий психопат, хён. Смеются они одновременно. Одинаково запрокидывая голову и жмурясь, как от палящего солнца. Минхо, наконец, смотрит на друга и действительно слепнет на пару секунд. Его Ёнбоки, зацелованный горящим светилом, слегка неестественно бледный, измученный и такой разрушительно яркий несмотря ни на что, лыбится во все свои тридцать два. Хихикает низко, прикрывая ладошкой свой отросший блонд, который ему не разрешают закрашивать. Выглядит безупречно, хотя Минхо всё равно невольно подмечает все тёмные круги и сухие трещинки. - Как ты? - Сходи с ним на свидание, хён. - Ёнбок! Умоляю! - Почему я всегда уговариваю тебя куда-то идти? Минхо вздыхает устало. Что-то в этом разговоре тщательно выверенным движением бьет поддых. Сил спорить с маленьким упрямцем нет. Тяжёлая смена. Неделя. Месяц. Минхо работает так много, будто не верит в существование смерти, хоть и видится с ней через день. Он почти неосознанно отказывается от сна и питается одним автоматным кофейным напитком. Он устал. Катарсически и катастрофически тоже. И что-то в этом разговоре его бьёт. - Я попрошу Инни взглянуть на твои анализы. - Только не интерна, хён! Ему на вид лет 8! - Побольше уважения к доктору Яну. Он самый талантливый из новеньких, - Минхо действительно так думает, - и ему 27! Поработает здесь еще месяц и будет выглядеть на свой возраст. Ёнбок хмыкает и щипает старшего за бицепс игриво. Это почему-то немного заземляет. Где-то вдалеке пищат назойливо аппараты, гудят мониторы и отчаянно стучат по плитке колёса всевидящих каталок. Привычная слуху суета, родная даже, но неизменно тревожная. Минхо на всякий случай щипает себя еще раз. - Почему ты не можешь меня лечить? - традиционно начинает канючить мелкий. - Я медбрат, дурилка. - Я медьбрать дурилька. - И кому здесь 8 лет? Минхо по-доброму отвешивает другу подзатыльник и поднимается с чужой постели. Его романтический интерес, наконец, покидает коридор и у Минхо больше нет возможности с ним случайно столкнуться. Он этого не хочет. Потому что тогда ему придётся ответить на глупое приглашение. А он еще не придумал ответ. Точнее, придумал. Но он не нравится Ёнбоку и самому Минхо, если честно, тоже. Но он правильный. Нужно просто смириться. Смирение - прямой путь к исцелению. Считал религиозный Ёнбок. Минхо только кивал насмешливо, впихивая в него таблетки. Лекарства исцеляют, а не наивные убеждения. Лекарство от душевного раздрая просто еще, к сожалению, не придумали. *** Ему ловко удаётся избегать Кристофера Бана даже с плохо соображающим мозгом. Минхо всасывает на ходу кислую яблочную пюрешку вместо обеденного перерыва и придумывает гневную речь для очередного новобранца, не умеющего ставить катетер. Списки поступления в вечернюю ветеринарную школу должны опубликовать вечером. Шанс пройти невысок. Минхо почти завершает третий десяток, но трясётся, как подросток. Он обязательно попросит Ёнбока проверить списки вместе с ним. Просто потому что вот такой он лох и ссыкло. Как сказал бы его отец - вечно пьяный и вечно живущий в голове Минхо. - Привет еще раз, Хо, кажется, ты не обедал сегодня? Он останавливается так резко, что почти заваливается назад, но знакомые руки - из его влажных грёз - реагируют молниеносно. Тюбик с пюре совершенно неприглядно выпадает изо рта, когда его прижимают к теплому телу и лицо доктора Бана застывает в миллиметре от его острого носа. Минхо сглатывает, надеясь, что он просто грохнулся в обморок где-то на входе и это всё ему восхитительно мерещится. Потому что это может быть правдой, только если он действительно неудачник. - Я тоже люблю яблочное, - шепчет Бан, бросая беглый взгляд на чуть испачканные губы. О, он действительно неудачник. Минхо в ответ издаёт какой-то нечеловеческий звук. То ли мычит, то ли икает, то ли стонет. Как будто у него долбаный сонный паралич. К его несчастью, это не сон. Он отскакивает от Кристофера, как от раскалённой печки, кланяется под прямым углом и сбегает так быстро, как может, не поднимая глаз на хирурга. Он даже не замечает бумажный пакет с едой на вынос, стоящий возле Бана. Его щёки горят от стыда, а рёбра напрягаются, сдерживая поток обжигающих слёз. Когда его слёзы успели обратиться самой разъедающей кислотой? Глупо, наверное. Так чертовски глупо. Может он просто уволится, когда Ёнбока выпишут. *** - Блять, хён, и ты просто ушел?! Ёнбок сидит на капоте чужой машины, пока Минхо выкуривает уже третью сигарету на больничной парковке. Он кричит на всю улицу и ругается на английском из-за откровенно тупых решений Ли Минхо. Но люди вокруг не обращают на него внимания. - Давай потише, не хочу, чтобы он волшебным образом материализовался в воздухе, услышав, что о нем говорят. - Ты идиот, со всем уважением, Минхо! Минхо молчит, дипломатично не акцентируя внимания на том, что никакого уважения он не чувствует и что Ёнбок намеренно опустил корейское обращение. - Что я мог сделать, а? Я и так опозорился на годы вперёд, наверняка, заляпал его дорогущие кроксы. - Ты себя вообще слышишь? Кроксы у него дорогущие! И лапша быстрого приготовления сто проц какая-нибудь импортная! - Они действительно стоят немало, Боки, ты бы знал это, маленький гремлин, если бы не сидел на моей шее! Ёнбок снова басисто хихикает и тут же заходится душераздирающим кашлем, как делал всякий раз, когда смеялся, в последние дни. Минхо подлетает мгновенно, хватает за плечи и младший тут же успокаивается в мягких объятиях. - Я в порядке. Сердце Минхо стучит где-то в глотке, а перед глазами плывёт медленно целый мир. Клиника и пациенты, сад и автомобили, солнце и облака. И сияющее лицо Ёнбока. Особенно оно. Затмевающее всё на свете. - Ответь Крису, хён. Он кажется хорошим парнем. - Он хирург, Боки, а я всего лишь медбрат. - Не всего лишь! Не всего лишь, а целый медбрат! Это же потрясающе! Ты так хорошо справляешься, хён! Минхо дышит, как учили, по методике пять-семь-девять. Понимает в процессе, что больше не умеет грамотно считать, и всеми силами старается не слушать друга. Вообще. Потому что от кислоты с минуты на минуту вытекут глаза. Может быть, всё-таки смирение - ответ? - Посмотри на меня, хён, скоро ты станешь великим ветеринаром в конце концов! Будешь лечить котят, и тогда уже Крису придётся стыдиться своей профессии! Минхо прыскает и утыкается лбом в холодное плечо младшего. Он так похудел, что Минхо почти не ощущает его присутствия. Ёнбок нежно гладит его по голове, едва заметно перебирая непослушные пряди, словно ласковый июльский ветер. - Если бы я был котёнком, хён, ты бы меня вылечил. Минхо поднимает на него мокрые глаза. - Если бы ты был котёнком, Боки, у тебя было бы девять жизней. Ему в ответ улыбаются, конечно. Так мудро, пафосно, снисходительно. Как умеют только самые любимые донсэны. - Мне и одной хватит. *** Минхо продолжает тактику избегания проблемы. Если сделать вид, что ничего не произошло, то ничего и не произойдёт. Он всё-таки отчитывает нерадивого интерна прямо на глазах пациентов и даже заглатывает оставленный кем-то для него ужин в сухомятку. У него нет времени разбираться, кто из знакомых решил его отравить. Коллеги, встречающиеся на пути, поглядывают на него с беспокойством. Некоторые заботливо рекомендуют спать побольше, чтобы не отключаться на работе в самых неподходящих местах. Минхо только хмурится и улыбается вежливо. Всё с ним нормально. Никаких проблем. Он даже поел сегодня два раза. Это его личный рекорд. Но, видимо, с головой у Минхо не всё в порядке. Потому что, погрузившись в собственные хаотичные думы, он сам приводит себя в хирургическое отделение и замирает, когда цепляет взглядом темные кудри. Даже медицинская маска не способна скрыть мужественные черты лица доктора Бана. Минхо они нравятся очень сильно. Чёткие линии подбородка, величественный нос, пухлые губы. Так сильно, что он визуализирует их чересчур легко. Но особенно ему нравятся... Глаза Криса, вечно улыбающиеся глаза. Они будто обладают терапевтическим эффектом. Минхо знает не понаслышке. Может поэтому он сейчас тут и стоит. Как почти прозрачный призрак сталкера. Кристофер замечает его боковым зрением и моментально прощается с собеседником. Он срывает маску с лица и спустя считанные секунды оказывается возле Минхо. Его рука автоматически тянется к телу Ли, но неловко возвращается обратно. - Ты в порядке? - Да, - заторможенно выдаёт Минхо, - а ты? Крис посмеивается добродушно, являя миру еще кое-что волшебное, что безумно нравится Хо. Ямочки. - Я в порядке, спасибо, - теперь он улыбается открыто и тепло. Словно по-настоящему рад видеть странного полуживого медбрата. Тревога на время растворяется где-то в межпланетной темноте его глаз. - Ты искал меня? - Крис спрашивает с надеждой. И Минхо неуклюже озирается по сторонам, будто только сейчас осознаёт, где вообще находится. Вся его спесь тут же тухнет, а пространство, отделяющее его от Криса, из парочки жалких дециметров расширяется до нескольких световых лет. Минхо моргает приземленно. - Да, я хотел сказать... Прости. Улыбка Криса гаснет. Как и слабая надежда в глазах. Но он кивает чутко. - Я понимаю. Всё хорошо. Минхо хочется сказать, что ничего хорошего нет. Но неземная сила уже уносит застывший силуэт Бана куда-то вдаль, в космическую черноту. Минхо шепчет дрожащим голосом что-то вроде «Ага» и спешно уходит прочь. Он думает о том, что ему несказанно повезло увидеть в последний раз эти ямочки. Ему повезло, что они предназначались ему. Он будет это ценить. *** Когда он заходит в палату Ёнбока, он еще с порога ощущает — что-то не так. Атмосфера иная. Вместо друга в постели лежит явно кто-то другой. Повсюду раскиданы в изящном беспорядке чужие вещи. Мороз пробегает по коже и Минхо быстро покидает неприятное место, выскакивая в коридор. Он сразу впечатывается в доктора Яна. - Хён! Боже, что с тобой? Ты весь дрожишь. - Инни! - Минхо таращится на приятеля в поисках ответа, но пазл никак не хочет складываться, - Инни, где Ёнбок? Когда брови Яна недоуменно ползут наверх, сердце старшего с треском валится вниз. - Хён? Кто такой Ёнбок? У Минхо звенит в ушах. Он отшатывается от Инни и бредёт дальше по коридору. Вопрос висит над ним в воздухе дамокловым мечом, задевая лезвием лохматую макушку. Страшный, леденящий душу вопрос. На который у Минхо нет ответа и одновременно есть самый правильный и развёрнутый. Кто такой Ёнбок? Как кто? Его лучший друг. Парень, попадавший в эту клинику бог весть сколько раз. Сильный и храбрый воин, победивший рак много лет назад. Ослепительное конопатое солнце. Самый добрый оптимист, которого Минхо когда-либо встречал. Котёнок, которого он должен был вылечить. Кто такой Ёнбок? Его любимый младший. Человек, который должен был жить вечно. Минхо так и не смог заставить себя прийти на его похороны, сколько бы Ёнбок его ни просил. Минхо всегда его подводил. Не слушал ни при жизни, ни после смерти. Он просто очень старался найти средство. Пока Ёнбок просто молча верил. В Минхо и во всё хорошее. Его нет рядом уже целый месяц. И больше не будет целую вечность. С этим можно только смириться. Найти исцеление где-то там. Минхо сжимается в точку прямо возле старых металлических стульев. Он ломается, захлёбываясь солёной водой, пока рыдания сотрясают всё его тело. Ливень за окном поёт свою панихиду в память о солнечном котёнке. Ночь пройдёт и наступит утро. И Ёнбок в каком-то смысле вернётся на время, зависнет умело на небосводе и продолжит раздражать изношенное сердце Минхо своими косыми лучами. Минхо будет это ценить. И будет слушать. Он обещает. Смена кончается. Минхо приводит себя в порядок и выходит поближе к уличной прохладе, готовый ехать домой. Дождь продолжает страдать вместо него, заливая город. Минхо думает, что пробежаться под ним будет, вероятно, даже полезно, но. - Тебя подвезти? Они сталкиваются взглядами снова. В руках Криса большой жёлтый зонт, он крутит его от волнения, как настоящий иллюзионист. И в сумраке вечера воспалённому сознанию Минхо мерещится свет. - Подвези. Крис кивает обречённо, но тут же вскидывает голову и неверяще смотрит на Минхо. - Что, прости? Минхо это почему-то искренне веселит. Он улыбается несдержанно. - Я говорю, подвези меня, хён. В тот же миг он снова замечает их. Две глубокие счастливые ямочки на щеках Кристофера. - А, да. Да, я имею в виду, здорово! Хорошо! Минхо смеётся, стремительно краснея, и Крис, легко подхватывая его смех, делает два шага вперёд и накрывает их обоих зонтом. И может быть, Минхо пожалеет об этом в будущем. Ведь они оба живут в этой плачущей суете, среди бродячих санитаров, визгливых пейджеров и боли. Хирург и медбрат. Может Минхо совсем спятил, когда решил, что у них с Крисом что-то может получиться? Может не поздно отказаться и ехать на метро? Уволиться и сбежать куда-нибудь за тридевять земель? Может быть, Минхо пожалеет об этом. Но, чёрт возьми, в конце-то концов! Жизнь у него только одна. И она, кстати, всё еще продолжается. Ёнбок бы им гордился.