『 𝐒𝐭𝐚𝐫𝐞, 𝐝𝐨𝐧'𝐭 𝐭𝐨𝐮𝐜𝐡 𝐢𝐭 』

После всего пережитого в лимузине остались лишь двое мужчин, погружённых в гнетущую тишину. Ки Хун со связанными руками сидел, словно разбитая кукла, растерянный и сломленный. Чёрная повязка на глазах превратила мир в непроницаемую тьму, лишив его понимания происходящего вокруг. Фронтмен неспешно наполнил бокал игристым вином. Подняв его, точно в тосте, произнёс: — Поздравляю с победой. Это была славная игра, – он отпил глоток, не отрывая взгляда от мужчины. — Для чего... вы всё это сделали? Для чего? – в отчаянном голосе Ки Хуна сквозила боль и непонимание. — Ты же любишь скачки. Люди – те же лошади, лошади на скачках, – он сделал паузу, обдумывая свои слова, – я не ожидал, что ты сможешь выиграть этот забег. И вновь тишина. Ин Хо не отрывал пристального взгляда от мужчины напротив. В этот момент его охватило странное, но крепкое чувство, будто он знал этого человека всю жизнь. Ки Хун казался ему музейным экспонатом, хрупким артефактом под стеклом, к которому нельзя прикоснуться даже кончиком пальца. Ин Хо задумался, каким этот человек будет вблизи. Через некоторое время он осознал, что наблюдает за ним непозволительно долго. Внезапно его охватило неудержимое желание подойти ближе, увидеть каждую чёрточку лица, вдохнуть аромат его присутствия, прочувствовать его уязвимость. Но тугой узел самоконтроля удерживал его на месте. В смятении он не знал, как поступить, ведь не желал так быстро расставаться со своим внезапным обожанием. Ин Хо поставил бокал на стол и, медленно стянув сначала одну, затем другую перчатку, положил их рядом. Он отчаянно пытался сопротивляться нахлынувшему чувству из последних сил, но больше не мог выносить этого томления. Ки Хун, казалось, притягивал его одним своим существованием, самим своим присутствием в этом месте, в этот час. Фронтмен поднялся с кресла и, ступая почти неслышно, приблизился к нему. Он застыл, разглядывая Ки Хуна. В его взгляде читалось нескрываемое восхищение. Он ловил каждый его вздох, каждое тихое кряхтение на сиденье. Неосознанно Ин Хо протянул руку в сторону Ки Хуна, повинуясь какому-то неведомому порыву. Казалось, он лишь хотел ощутить тепло его кожи на своей ладони. Но, опомнившись, словно отдёрнутый невидимой силой, мужчина неспешно вернул руку обратно, оставив невысказанное желание висеть в воздухе. Вместо этого он сделал ещё один шаг вперёд и слегка наклонился, чтобы рассмотреть его лицо. Теперь он мог видеть каждую морщинку, каждую линию, вычерченную жизнью на его лице. Ин Хо замер, потерявшись в созерцании напряжённого мужчины. Сердце быстро заколотилось, когда он вновь потянулся к нему рукой, на этот раз чтобы коснуться его щеки. Едва ощутимое прикосновение заставило Ки Хуна вздрогнуть и судорожно вдохнуть, словно от внезапного удара током. Ин Хо неловко убрал руку, а затем, будто не решаясь, коснулся серой ткани его кофты, бережно спуская рукав с плеча. Ки Хун молчал, лишь тяжело дышал, не понимая происходящего. Ин Хо вновь перевёл взгляд на его лицо и, словно боясь спугнуть, приложил ладонь к его щеке, нежно очерчивая большим пальцем завитки у мочки его уха. От этого прикосновения Ки Хун приподнял голову, всё ещё не понимая, что происходит вокруг. Ин Хо осознал, что в этот самый момент во всем мире существуют только они двое, и ничто не сможет нарушить эту хрупкую интимность. Он продолжал смотреть на предмет своего обожания, точно стремясь запечатлеть каждую деталь этого мгновения в глубинах своей памяти. Затем Ин Хо осторожно наклонился к лицу Ки Хуна, его ладонь бережно приподняла его голову, словно поддерживая хрупкий цветок. Закрыв глаза, он слегка улыбнулся и принялся нежно тереться кончиком своего носа о его, как ласковый кот. Ки Хун, ощутив неожиданное лёгкое касание на носу, приоткрыл рот. Ин Хо казалось, что Ки Хун сейчас бесподобен: растерянный, смущённый, беззащитный, разбитый внутри, а повязка на глазах – единственная преграда между ним и истинным блаженством. Взгляд Ин Хо скользнул к его губам, затем снова к его лицу и опять вернулся к губам. Он медленно подался вперёд, приоткрыв рот, сначала робко, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение. Теперь между их губами оставалось лишь расстояние дыхания. Ин Хо чувствовал его горячее, сбившееся дыхание, будто после долгого бега. Ки Хун тоже чувствовал жаркое дуновение возле своих губ, лёгкое и трепетное, как прикосновение крыла бабочки. Сердце Ин Хо бешено колотилось, отстукивая ритм нетерпения, дыхание участилось и сбилось. Он прикрыл веки, и его губы едва коснулись чужих, предвкушая сладость первого прикосновения. Но в последний момент что-то остановило его. Ин Хо приоткрыл глаза и отстранился на волосок, не отрывая взгляда от лица напротив. Он задержался на этом моменте, словно прощался, словно запоминал каждую черту лица в последний раз. Затем он медленно убрал руку с его щеки и лёгкой походкой направился к своему месту, украдкой поглядывая на своё сокровище. Подняв маску обеими руками, он произнёс: — Считай, что это просто был сон. И не самый плохой для тебя. И он надел её...