Лучше иметь ангела в рукаве, чем вечные муки ада.

      Небо постепенно темнеет, утопая в закатном бархате. Алый закат сияет где-то над городом своим пугающим светом, заливает окна жилых домов и индустриальные многоэтажки кровавыми оттенками, даря этому мрачному месту еще более пугающий и кровавый вид. Множество теней и личностей снует по городу, находясь в поисках жертв. В аду наступает грандиозное празднество в честь отмены истребления. Грязная нежить всех в возможных видов, сортов и чинов гуляет на широкую ногу, веселясь тому что еще один год святые мечи не придут по их душу и не перережут им глотки, они занимаются блудом, убийствами, чревоугодием, всем чем душа или ее отсутствие пожелает, не стесняясь вообще ничего, игнорируя всякие моральные нормы и принципы. Пьяные тусовки, сборища наркозависимых, стриптиз шоу, публичные порки и казни — такая жуть творится буквально на каждой улице, и это лишь малая часть всего что происходит в грешном месте. Отовсюду играет музыка всех возможных мотивов и жанров, создавая собой не перевариваемую на слух обычного человека какофонию.       Даже постояльцы отеля устроили пиршество, не отказывая себе практически ни в чем. Кто-то уже на исходе своих последних сил валяется на полу, уткнувшись носом в мягкую обивку отельного дивана, своим видом даже не давая намек на маломальскую трезвость ума и тела. Во всем этом грязном шуме и гаме выделяется только один грешник, которого после истребления встретил не теплый холл отельного заведения с накрытым столом, полным еды и приятной музыкой, достаточно громко играющей из каждого угла. По несчастной и возможно несправедливой воле судьбы, его обителью на эту ночь стала холодная и мрачная сырость радио вышки, старые стены которой уже давно пропитались гнилью и плесенью, как застрявшая душа, которая так и не получила желанного искупления и полностью погрузилась в кровавый омут тьмы. Запах плесени перемешивался с запахом вытекаемой из грешного тела крови, создавая аромат от которого хотелось вывернуться и прочистить каждую клеточку тела, чтобы стереть его из подкорки сознания и больше никогда даже не вспоминать. Он въедался прямо в кожу, переламывая собой каждую микро частичку из которой состояла плоть, заставляя неистово страдать каждый атом и каждый протон, и каждый электрон. Радио-Демон лежал на сырых досках, постоянно выплевывая отторгнутые его желудком сгустки алой крови, в следствии чего, красная жидкость была просто везде: на его лице, на полу, на руках. И если бы не хваленая демоническая регенерация, то грешник уже давно был отдал душу дьяволу во второй раз. Мокрые насквозь от пота пряди волос прилипали ко лбу и лицу, ухудшая приносимым собой дискомфортом итак бедственное положение. Убрать Аластор их не мог, одной рукой он зажимал открытую рану, из которой уже битый час, совсем не переставая хлестала алая субстанция. Эта травма как боевой трофей, оставленная на вечную память предводителем ангелов-экзорцистов, из которой практически можно было видеть его ребра. А второй рукой он судорожно сжимал магический микрофон, который, находясь не в силах защитить своего хозяина принял удар на себя и пострадал в итоге ни сколько не меньше.       В разряженном, сыром и пропитанном отчаянием воздухе начинает прослушиваться еле уловимый писк статики, по канонам сюжета ничего хорошего это конечно не означает. Аластор слышит этот звук каждый раз когда приходит к хозяйке, этот звук означает, что его собственная душа пытается своими ничтожными вырываться из ее когтистых лап, она рвется и мечется, но хозяйка держит ее крепко, сковывая каждый порыв и ограничивая движения. Она может заставить его душу успокоится в ее руках, но хозяйке просто нравится наблюдать за ее рвениями, за тем как у Радио-Демона каждый раз загораются надеждой глаза, с каждой встречей душа тратит слишком много энергии и светит все более блекло, это самое настоящее издевательство, наихудшая из всех возможных пытка. Спустя мучительные секунды предвкушения темный силуэт хозяйки появляется в тенях где-то в комнате, острые каблучки отбивают умеренный ритм по гнилым доскам, означающий ее приближение к жертве. Добравшись до цели, она приоткрывает рот полный острых зубов и из ее уст доносится приятный и мелодичный голос. —Вижу мой любимый питомец на столько поверил в себя, решил, что ему под силу тягаться с самым настоящим ангелом? Леди показательно наигранно и театрально хихикает, прикрывая рот рукой в перчатке. Насмешка достигает слуха грешника, но не доходит до мозга, не вызывает нужную нейтронную связь, поэтому ее слова остаются проигнорированы. Трость хозяйки, увенчанная настоящим человеческим черепом, с глухим и немного чавкающим звуком опускается на пол, призывая теней-помощников, которые собираются вокруг Радио-Демона, в ожидании дальнейшего приказа. Оверлорд все еще почти не реагирует, ему не хватает сил, чтобы сказать хоть что-нибудь, он только ведет краем уха, услышав шелест приближения к его телу сущностей. Грешник даже не может поднять свой взгляд, чтобы заглянуть в темные провалы глаз, которые в полумраке радио башни подсвечиваются особым и не объяснимым, даже в какой-то степени жутким сиянием. Он только тихо поскуливает, находясь в очередном приступе мучительной боли, что не остается не замеченным чутким слухом милой леди. Она мягко улыбается и произносит слова утешения. —Потерпи немного, Бэмби, тетушка Рози так и быть поможет твоему слабенькому тельцу восстановится уже в скором времени. Она поднимает руку вверх и несколько бесформенных теней подплывают к грешнику, поднимают его импровизированными руками. Аластор сдавленно стонет, когда хозяйка чешет его за ушком. Ему никогда это не нравилось, он же все-таки не какой-нибудь домашний питомец. Но его недовольство как всегда остается проигнорированным. Рози открывает портал и заходит туда, давая команду сущностям следовать за ней. Тени плавно заносят раненого оверлорда в проход, оставляя заброшенную радио вышку в одиночестве со своей гнилью.

***

      Празднество не утихает, все такое же веселье царит в отеле искупления. Естественно, окунувшись с головой в развлечения абсолютно никто не замечает пропажи их друга улыбает, ну ушел и ушел, мало ли что у него на уме. Все бухие просто в стельку, там уже не о каком рассудке речи не идет. Даже наша принцесса Ада уже еле стоит на ногах, под воздействием явно не одного и не двух бокальчиков игристого. Ее девушка Вэгги мало чем отличается от нее. Милые голубки сначала долго влюбленно смотрят друг на друга, а затем уходят, продолжая кидать мимолетные взгляды и хихикая. Только дурак не поймет чем они там собираются заниматься. У Люцифера уже все плывет перед глазами, поэтому, понимая что он конкретно уже перебрал, решает что надо бы покинуть шумный зал и отправится в кровать. Падший еле идет, то и дело запинаясь об ступеньки или ковер, один раз даже сшиб бедную тумбочку, которая как ни в чем не бывало стояла в коридоре и никого не трогала, спокойно выполняя свою работу. Он попытался поднять пострадавший предмет, но он его перевесил и Люцифер сделал что-то вроде кувырка с мебелью. Он определенно открыл бы новый вид спорта, если бы кто-то в трезвом здравии это сейчас увидел. И назывался бы он катание с тумбочкой на дальность, потому что прокатился Морнингстар так с бедным, изрядно пострадавшем предметом мебели метра 2-3. Наверное это бы был неповторимый рекорд в этом новейшем виде спорта. Приземлился он четенько грудью на тумбу, от чего та уже в конец не выдержала и само разобралась под его весом. И помните, что суицид это не выход, даже для мебели. Люцифер, только что морально убивший тумбочку поднялся и отряхнулся от пыли, которую он успел пособирать на полу. Он мог бы сделать свою коллекцию пыли, которая бы состояла из всех сортов мелких частиц, но не в этот день. Добравшись наконец до своего номера он завалился спать. Царство Морфея было манящим и сладким, пока его не прервал глухой стук об пол чего-то живого или жившего, до вероятно отнюдь не мягкого приземления. Морнингстар тут же подскочил с кровати и абсолютно не поверил своим глазам. Даже несколько раз Протер их, чтобы убедиться что он не белочку словил. На полу лежал до боли знакомый грешник.