Охота

Ирука мчался между деревьями, бесшумно касаясь ногами веток и не оставляя следов. Его цель, Асаи Макото, был впереди — его еще не было видно, но он бежал, ведомый страхом, и начал совершать ошибки. Конечно, подумал Ирука, Асаи совершил их уже предостаточно — и первой был уход из Конохи и становление ниндзя-отступником. Второй было его эго; он был уверен, что Коноха не пошлет за ним команду. И Коноха не послала: вместо команды она отправила Ируку. Ирука может и был школьным учителем-чуунином, и притом хорошим, — но у него было достаточно и других навыков, которые он никогда не афишировал. Только несколько людей знали о его особых навыках — Годайме и глава отдела пыток и допросов Морино Ибики. АНБУ, с которыми он иногда работал, знали его только под кодовым именем: Курохё, чёрная пантера, капитан Ойнин Бутай, отдела ниндзя-охотников. С Курохё лучше связываться — так говорили сплетники в Конохе. Ируке было необычайно интересно слушать, как люди обсуждают его альтер-эго; иногда он даже подбрасывал им сплетни, вводя в заблуждение просто ради забавы. Ходили слухи, что Курохё носил маску черной пантеры (верно), пользовался длинной катаной с черным лезвием (тоже верно) и уничтожил минимум двадцать пять отступников, некоторые из которых были S-ранга (в основном неверно — их было двадцать один, и большая часть были генинами или чуунинами, иногда попадались джонины). Ещё сплетни утверждали, что в гражданской жизни Курохё был Хатаке Какаши, или, быть может, Ширануи Генмой, что немного злило Ируку, если говорить откровенно. Пошёл снег — крупные белые хлопья, из-за которых деревья стали настолько скользкими, что за ветви трудно было ухватиться. Постепенно темнело — небо приобретало тот особенный фиолетово-голубой оттенок, который предвещал сильную метель. Ирука решил, что стоит как можно скорее перейти к сражению, иначе оно рискует затянуться и проходить в далеко не идеальных условиях. Он вытащил из набедренной сумки три куная, прикрепляя к рукоятям взрывающиеся метки, и двинулся влево, преграждая путь шедшему впереди чунину. Когда Асаи оказался в поле его зрения, он метнул кунай. Один воткнулся в землю, другой в дерево, а третий — прямо перед чуунином. Метки взорвались, делая именно то, для чего были предназначены: запутали и дезориентировали противника. Врезавшийся в землю кунай заставил Асаи подняться выше на деревья, а взрыв сзади подтолкнул его в нужном Ируке направлении — прямо к третьему взрыву впереди. Он упал на землю, но быстро поднялся, хотя и заметно прихрамывая. Мелькнувшая на периферии вспышка заставила Ируку резко обернуться, чтобы уклониться от летящих в его сторону сюрикенов, но он почувствовал, что по крайней мере один из них попал в цель, воткнувшись в плечо возле лопатки. Неосторожно, подумал он, и бросил ещё один кунай, который попал клону ровно в грудь, заставляя его исчезнуть в облаке дыма. Ирука бросился в погоню: остававшиеся на деревьях брызги крови позволяли легко выследить чуунина, что, честно говоря, было очень удобно, потому что снег повалил всерьёз, а из-за маски у Ируки был несколько ограниченный обзор. Он прикинул, что долго это не продлится. Клон наверняка израсходовал изрядное количество чакры чуунина, хотя и сработал как хороший отвлекающий маневр. Теперь он был прямо перед ним, но сильно замедлившийся из-за потери крови. Ирука переместился в правую сторону, оказываясь почти напротив. Внезапно Асаи развернулся, двинулся влево и напал, спрыгивая с дерева. Ирука ударил его ногой, врезаясь в самый центр грудной клетки. Используя инерцию, чтобы оттолкнуться от цели, он собрал всю свою чакру, формируя печати. Асаи выглядел измученным, в его глазах горел страх, — возможно, он наконец понял, что встретил серьёзного противника. У Ируки не было времени на жалость; она была частью его гражданской личности, Умино Ируки. Курохё привык к такому взгляду в глазах жертвы; в этот момент они понимали, что потеряли не только деревню, но и жизнь. Ирука закончил складывать печати и выпустил водяное дзюцу. Из-за снега оно было сильнее; во влажную погоду было легче вытягивать воду из окружающей среды, и она образовывала похожие на пули шарики, летящие к цели. Тело отступника вздрагивало при каждом попадании, и в итоге он камнем рухнул с деревьев, ударяясь о землю с тошнотворным хрустом. Ирука бесшумно опустился рядом, пытаясь заметить, не двинется ли он. Под маской его дыхание участилось. Это была долгая погоня, но он все равно наслаждался ею: жжением в легких; работой мышц, доводящих тело до предела, пока в голове проносились мириады возможностей и исходов; дзюцу, которые он использовал, чтобы сбить противника с ног. Ирука поморщился; он знал, что если бы кто-то увидел сейчас его лицо, выражение на нём показалось бы диким и пугающим. Он знал, что сейчас выглядел настолько непохожим на Умино Ируку, насколько это только возможно, не меняя личность. Сенсею из деревни не было места здесь, среди деревьев и безмолвии смерти. В конце концов, он опустился на колени и проверил пульс. Асаи был мертв; теперь лишь тело на снегу. Ирука порылся в его снаряжении в поисках чего-нибудь важного, что следовало вернуть в Коноху. Его пальцы наткнулись на что-то цилиндрическое; свиток, скорее всего. Осторожно, на случай, если это была мина-ловушка, Ирука вытащил его из жилета. Быстрое касание чакры подтвердило, что вскрыть его было безопасно. Ирука вздохнул с облегчением. Одно из главных правил, которому он учил на занятиях, заключалось в том, чтобы никогда не спешить и не строить догадок. Использовать чакру, чтобы проверить, нет ли в цели ловушки, готовой взорваться, было, пожалуй, самым глупым и опасным, что только мог совершить человек, но Ируке нужно было действовать быстро. Если этот свиток был важен, он, скорее всего, вряд ли взорвется у него перед носом. К счастью, на этот раз его не самая лучшая логика оказалась верной. Задание оказалось сложнее, чем он ожидал: Асаи не только пропал без вести, но и унёс ценную информацию из деревни. Ни его тело с секретами и дзюцу деревни, ни свиток не должны были попасть в руки врага. Как только Ирука убедился, что получил то, за чем пришел, он поднялся и, выхватив катану, опустил ее по широкой дуге на шею чуунина, обезглавливая тело одним аккуратным ударом, прежде чем вложить клинок в ножны и вернуть его за спину. Он достал из своей сумки маленький мешочек и начал посыпать тело порошком. Затем он сложил руки, прочитал молитву за усопшего и быстро сложил шесть печатей. Мелкие капли дождя смешивались со снегом, и когда они смешались с порошком, труп начал таять. Ирука наблюдал за этим, пока тело не исчезло, и только очертания на снегу показывали, где оно прежде было. Это тоже было легко исправить, и скоро не осталось ничего, что указывал бы, что здесь когда-то лежал труп, — ничего, что мог бы найти враг, если бы пришел на поиски. Только теперь, когда адреналин в крови пошёл на спад, Ирука почувствовал боль. Острие сюрикена застряло в кости, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы избавиться от него. Ирука вытащил из нарукавников красную повязку и туго обвязал ею спину и часть плеча, чтобы остановить кровотечение. Позже ему нужно будет как следует перевязать рану, но сейчас следовало как можно быстрее убраться с места сражения. Может, он и ниндзя-охотник, но он не сможет в одиночку справиться с несколькими ниндзя высокого ранга, если столкнется с ними. Он был слишком близко к Скале, глубоко на территории Водопада, и велика была вероятность столкнуться с силами врага. Ирука достал чистый свиток и расстелил его на земле. Нарисовав чернилами символ, — сложный круг с расходящимися линиями, — он поместил в центр голову ниндзя-отступника. Прокусив большой палец, он оставил на свитке кровавый отпечаток. Голова исчезла, и Ирука снова его свернул. Он давно понял, что гораздо проще хранить улики в свитке-контейнере, чем тащить их через всю страну самостоятельно. Как бы ни были практичны ниндзя, закон требовал, чтобы Ирука представил Хокаге доказательства убийства. В последний раз он внимательно осмотрел место сражения, чтобы убедиться, что не осталось ни следа произошедшего, а потом поправил маску. Пришло время Курохё возвращаться в Коноху. —— Через семь часов Ирука пересёк границу Водопада и вернулся в Страну Огня. Отсюда до Конохи было еще три дня пути со скоростью обычного ниндзя, или два, если двигаться со скоростью АНБУ. Теперь, когда он вернулся на союзную территорию, он мог немного отдохнуть и позаботиться о своих ранах. Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, что за ним следует небольшая группа, закрывая фланг в классическом порядке ниндзя АНБУ. Осторожно он потянулся к своей чакре; Ирука много использовал ее во время боя и не хотел тратить впустую, если те, кто его преследовали, были настроены недружелюбно. Он услышал птичий крик, распознал в нем приветствие Конохи и немного расслабился. Спрыгнув с веток на землю, он принялся ждать. Все АНБУ были нервными по своей природе; то, что кто-то был одет как ниндзя-охотник из Конохи, не значило, что он был им. Он опустил руки по бокам ладонями вверх и замер. Слева от него мелькнула тень, ещё одна — сзади и справа. Впереди появилась ещё одна фигура, высокая, с серебристыми волосами и в маске собаки. Ину, понял Ирука. Он был одним из АНБУ и имел тот же ранг, что и Ирука. Повисла тишина, пока не стала почти неуютной, и Ирука почувствовал, как его касается холодная электрическая чакра. Это казалось почти лаской, и он изо всех сил старался не двигаться. Он видел Ину в действии и знал, что эта чакра может в мгновение ока стать смертоносной. И все же её прикосновение было интимным, но не неприятным. Ирука почувствовал, как закрываются глаза, а дыхание немного учащается. — Курохё-сан, — голос Ину был хриплым и глубоким. Ирука задумался, как бы звучал его голос без маски АНБУ. Останется ли он таким же соблазнительным и бархатистым, или его интонация изменится? Ирука почувствовал, как чакра Ину рассеивается, и на мгновение это показалось потерей. Он глубоко вздохнул и попытался прийти в себя. Кажется, с каждым разом, когда он сталкивался с Ину, ему становилось все труднее подавлять желание, которое он в нём пробуждал. Может, дело было в атмосфере опасности, которая следовала за АНБУ. Может, в том, как он двигался — с опасностью, но почти лениво. Нет, поправил себя Ирука, не лениво, скорее размеренно. Ему больше подошла бы маска кота, чем собаки. — Разойтись, — приказал Ину своей команде. Ирука почувствовал, как быстро спадает напряжение и уменьшается желание убить. Это было облегчением. Он подошел к Ину. — Что привело вас к границам Страны Огня? — Мы отслеживаем необычную активность, — ответил Ину. Жестом он пригласил свою команду подойти поближе. — Полагаю, именно поэтому ты и здесь. Миссия? Ирука кивнул. Этого было достаточно; ни АНБУ, ни он сам не стали настаивать на дополнительной информации. Миссии S-ранга выдавались Хокаге, и отчёты о них получал только Хокаге. — У границ происходило что-то, о чем нам следует знать? — спросила женщина-АНБУ в маске дракона. Кажется, Тацу. Ирука задумался. — Удивительно, на самом деле, но я не заметил ничего необычного. — Это само по себе заслуживает внимания, семпай, — заговорил Неко, тот, что в маске кошки. Он использовал дзюцу дерева, единственный, о чьих способностях Ирука знал. — М-хм, — Ину кивнул. — Думаю, дальше мы направимся к мосту Канааби, — он повернулся к Ируке. — Тебе нужны припасы? — Только отдых и обработать рану. — Мы разобьем на ночь лагерь. Тацу, ты сможешь укрыть нас барьером, достаточно большим, чтобы спрятать костер? Тацу кивнула. — Разводите костер, я спрячу дым. —— Ирука был благодарен за отдых и тепло огня. Костер был маленький, в нем едва теплилось пламя, но он, наконец, смог расслабиться. Тацу осталась дежурить на деревьях, а Неко, присев на корточки в стороне, разбирал припасы. Ину сел рядом с Ирукой, наблюдая, как он разматывает бинты, чтобы осмотреть рану. — Сюрикен? Ирука кивнул. — Я был неосторожен. Атаковала даже не моя цель, а её клон, — Ину издал тихий звук, и Ирука только через секунду понял, что это смех. — Что? — Ничего, — Ину полез в свою сумку и вытащил рулон новых бинтов. — Нужна помощь? — Справлюсь сам, — Ирука как мог промыл рану и наложил обезболивающую мазь. — Со швами придется подождать. — Нет. Ирука удивленно поднял голову. — Ты не будешь ждать медицинской помощи два дня. Позволь мне. Ирука вздохнул. — Мне нужно немедленно вернуться в Коноху. — Несколько часов ничего не изменят. Ирука уставился на его непроницаемую маску. Ину невозможно было прочесть, в чем и заключался смысл масок АНБУ. В своей черной Ирука был таким же непроницаемым. После нескольких секунд пристального разглядывания он опустил взгляд и принялся рыться в своей сумке в поисках иголки и ниток. Возможно, Ину был прав: даже небольшой шанс заражения мог привести к смерти. — Ладно, давай покончим с этим. Ину придвинулся, чтобы осмотреть рану, и оказался так близко, что его колено почти касалось колена Ируки. — Рана глубокая. Сюрикен рассек тебе кожу. — Я заметил, — протянул Ирука. Пальцы Ину скользнули по его горячей коже, прижимаясь к краям раны. Ирука поморщился, но, учитывая, что никто не мог видеть под маской его секундую слабость, больше никак не отреагировал. Пальцы Ину замерли, когда он уловил язык его тела. — Будет больно. Ирука закусил губу, позволяя Ину работать. Прикосновение иглы к коже было неизбежным злом, и он попытался подавить боль и вместо этого сосредоточиться на наблюдении за Ину. Тот наклонился поближе к ране, открывая взгляду Ируки длинную шею, прикрытую тканью. Под маской АНБУ на нем была еще одна маска, как и у Ируки. Он носил её, чтобы скрыть шрам на носу, который бы моментально идентифицировал его, если бы маска пантеры хотя бы немного сдвинулась в бою. Ему стало интересно, что же скрывал Ину: шрам, может, родимое пятно? Его близость нервировала. Каждое легкое прикосновение его пальцев казалось удовольствием даже несмотря на боль, и Ирука не мог не думать, не делала ли боль удовольствие ярче и не был ли он немного мазохистом. — Вот, — Ину завязал последний узел и принялся за перевязку. Быстро закончив, он разгладил край бинта пальцами. Подняв голову, он встретился взглядом с Ирукой через маску, и это было похоже на удар током — не просто взгляд глаза в глаза; он как будто видел его насквозь. Ину застыл, и Ируке показалось, что он услышал, как он резко вдохнул. Его пальцы снова осторожно прошлись по коже, и в голосе послышались нотки веселья. — Слышал, даже дикие кошки любят, когда их гладят. Ирука замер, потрясенный, чувствуя горячий прилив возбуждения от одного только намёка. Он помолчал, а потом ответил: — Забавно; я слышал, что собаки приходят, когда слышат зов хозяина. Ину откинулся на спинку стула и рассмеялся, и напряжение между ними на мгновение спало. — Ма-а, Курохё-сан, думаю, ты выиграл этот раунд, хотя твой острый язык может однажды втянуть тебя в неприятности. Ирука ухмыльнулся под маской и поднялся на ноги, пошевелив плечом, чтобы проверить подвижность. Неко издалека смотрел на них, держа в руке упаковку с едой. Все его тело излучало удивление, что само по себе было забавно. — Ину-сан, кажется, я сломал твоего АНБУ. —— В ту ночь он спал беспокойно. Тупая боль в плече не давала как следует выспаться, и его раздражало, что такая маленькая рана могла причинять такой дискомфорт, что он не мог заснуть. Или дело было в чем-то другом? Ирука словно постоянно был в курсе, где находится Ину, и это было опасно. Он хорошо знал, что привязываться нехорошо. Ему нужно было пресечь это чувство в зародыше, пока оно не начало расти. Как часто он вообще видел Ину? Он понятия не имел, кто он, знал только маску, униформу и эти нелепые серебристые волосы. Ину был капитаном АНБУ, Ирука — учителем, а иногда ниндзя-охотником. Они оба скрывали свои личности ради блага деревни. Они оба учились убивать, и ни у кого из них не было времени на отношения. Это не обязательно должны быть отношения, — сказал предательский голос в голове Ируки. Иногда телу просто нужно встряхнуться. Избавиться от стресса. Говоря о стрессе… Ирука поерзал в одеяле. Может, это была не такая уж плохая идея. Он тщательно осмотрелся. Неко уже заступил на смену: Ирука слышал, как он уходил больше часа назад. Тацу спала по другую сторону костра, а Ину… нигде не было видно. Ирука замер. Где он? Может, отошёл в туалет? Ирука тихо сел, откинул одеяло и встал. Тацу не пошевелилась, поэтому он двинулся к деревьям, запрыгивая на ветки. — Курохё-сан? — голос Неко прозвучал совсем рядом, но Ирука не мог разглядеть его в темноте. — Да. Решил пройтись, — ответа он не получил, поэтому решил, что Неко его ответ удовлетворил. Ирука двигался бесшумно, а потом опустился на землю, когда решил, что достаточно далеко от лагеря, чтобы уединиться. Потребность в освобождении жгла его, и от одной мысли о руке на члене у него перехватывало дыхание. Штаны были до боли тесными; это не займет много времени. Когда он был дома, он мог не торопиться, думая об Ину — может, о том, как его рот обхватывал бы член. Звук ломающейся ветки заставил Ируку замереть; адреналин в крови подскочил, все чувства обострились до предела. Он вытащил кунай из набедренной сумки и медленно двинулся вперед. Кто-то нападал? Животное пробиралось сквозь кусты? То, что что он увидел, было совсем не тем, чего он ожидал. Ирука застыл, сжимая кунай в руке. В тени дерева напротив была фигура. Повернувшись к Ируке широкой мускулистой спиной с падающими на неё серебристыми волосами, казавшимися в темноте стальными, Ину опирался одной рукой о дерево, запрокинув голову, а другая быстро двигалась между ног. Ирука почувствовал, как кровь прилила к его и без того твёрдому члену. Должно быть, он издал какой-то звук, может, слишком резко вдохнул, потому что Ину повернул в его сторону голову. Его рука замерла на члене, продолжая сжимать, но, возможно, оценивая реакцию Ируки. — Курохё, — выдохнул Ину. Ирука прирос к месту. Медленно он убрал кунай в ножны, полностью сосредоточиваясь на Ину. Он смотрел, как АНБУ поворачивается, пока его спина не прижалась к стволу дерева, когда он полностью раскрыл себя под его взглядом. Рука Ину продолжала медленно двигаться по члену, и Ирука понял, что теперь он устраивал шоу специально для него. Поглаживая себя, он подавался бедрами вперед, сжимая кулак. Член Ируки пульсировал в штанах, тупая боль перерастала в острую потребность, которая требовала внимания. Он прижал руку к бедру, думая, не расстегнуть ли молнию на штанах, чтобы подрочить в такт Ину. Рука Ину задвигалась быстрее, когда он заметил его жест, и теперь Ирука слышал, как он прерывисто дышит при каждом движении. Он смотрел, как Ину двигает рукой, а другой ласкает яйца. Тихо он вздохнул, снова произнося кодовое имя Ируки. Он приближался к финалу, и Ирука видел это, но он словно чего-то ждал, хотя его рука продолжала двигаться по члену. Ирука видел, как по телу Ину пробегает мелкая дрожь, как он напрягается от желания кончить, как вздрагивают его бедра при каждом движении руки. Забавно; я слышал, что собаки приходят, когда слышат зов хозяина. Ирука понял, что Ину ждал. Он ждал, когда он разрешит ему. — Ину, — произнес Ирука дрожащим голосом, охрипшим от желания. — Кончи для меня, Ину. Реакция была мгновенной. Он погладил свой член один раз, второй, а потом, задыхаясь, кончил, заливая спермой перчатку на руке. Его бедра дернулись, но Ину продолжал ласкать себя, и его взгляд был прикован к Ируке даже сквозь маску. Ирука продолжал наблюдать, и по его телу пробегал жар желания, от которого он был не в силах пошевелиться. Если бы в этот момент к нему сзади подкрался вражеский шиноби, подумал он, он бы уже умер. Потому что даже смерть не убедила бы Ируку отвести взгляд от удивительно прекрасной картины Ину в последние мгновения оргазма. С последним судорожным вздохом Ину обмяк, опираясь на дерево всем своим весом. Они оба не отводили взгляда, и единственным звуком на поляне было затрудненное дыхание Ину, пока он пытался взять себя в руки. Тянулись мгновения, а затем Ину пошевелился. Только что он был у дерева, а в следующую секунду оказался перед Ирукой. Ирука двинулся инстинктивно — его кунай был у горла Ину, как раз когда он появился. Несмотря на это, Ину подался вперед, просунув мускулистое бедро между бедрами Ируки и мягко надавливая. Дыхание Ируки сбилось, а рука на кунае дрогнула. Ину рассмеялся, глубоко и бархатно, и его смех был пронизан желанием. Ирука понял, что он все еще возбужден; что, если Ирука захочет, игра только начиналась. — Когда мы встретимся в следующий раз, — прошептал Ину, поглаживая рукой член Ируки, прикрытый тканью, — я хочу, чтобы ты меня трахнул, Курохё-сан. — Н-гх, — Ирука сомневался, что сможет заговорить. Картина была слишком яркой, чтобы ее можно было выразить словами. Пальцы Ину нащупали застежку на штанах Ируки, он просунул внутрь руку в перчатке и сжал. Ирука дернулся. Вторая рука скользнула по кунаю, и он попытался убрать его. — Не надо, — сказал Ину. — Это возбуждает, а? Что я дрочу тебе с острием куная у шеи? Ирука старался не закрывать глаза. Глаза Ину под маской горели возбуждением и похотью, и он наклонился вперед, не обращая внимания на то, как вжимается в кожу кунай, пока его дыхание не коснулось уха Ируки. — Хочешь кончить вот так, Курохё-сан? Слова Ину и его рука на члене были невозможным сочетанием. Ирука задохнулся, когда его охватил оргазм; он почувствовал, как член запульсировал в крепкой хватке Ину. Единственное, что удерживало его в вертикальном положении — это бедро Ину, зажатое между его. Кажется, прошли минуты, прежде чем Ину отпустил его и отступил. Ирука выпустил кунай, позволив ему упасть на землю. Он всё ещё прерывисто дышал, но Ину казался более собранным, хотя его медленные движения говорили о том, что и для него разрядка не прошла бесследно. — Запомни: в следующий раз, Курохё-сан, — сказал Ину, прежде чем сложить печати и исчезнуть. — Черт возьми, — наконец, сумел произнести Ирука, хотя никто не мог его услышать. — Блядь, — он снова натянул штаны и поднял кунай, откинув голову на ствол дерева. Следующий раз мог наступить недостаточно скоро. —— Ирука вернулся в Коноху для отчёта тридцать шесть часов спустя, и направился прямиком в отдел миссий, сначала поговорив со стражниками у ворот, Изумо и Котецу. Морино Ибики был на месте, поэтому Ирука направился в его кабинет и постучал. — Входи, — рявкнул Ибики через закрытую дверь. Ирука замер; «входи» было не тем словом, которое он хотел бы слышать в данный момент. Обратная дорога и так была достаточно тяжелой, Ирука и без того терял концентрацию каждый раз, когда думал о том, как Ину дрочит. Он отбросил мысли в сторону, вошел в кабинет и молча вытянулся, пока Ибики не закончил писать. — Курохё, — сказал Ибики. Это было не столько приветствие, сколько приглашение доложить о выполнении миссии. — Цель, Асаи Макото, была устранена в соответствии с инструкциями, — сказал Ирука. Он вытащил свиток из сумки и положил его на стол. Вместе они уставились на него; они знали о содержащемся в нем доказательстве, но ни один из них не хотел произносить пароль, чтобы открыть свиток. По крайней мере, пока. — Я атаковал цель недалеко от границы Водопада и Скалы. От тела ничего не осталось, секреты Конохи в безопасности. Однако я нашел на теле этот свиток, — Ирука подвинул другой свиток к Ибики. — Что в нем? — Список запрещенных дзюцу, происходящих из Страны Огня, большинство из которых, скорее всего, хранятся в архиве здесь, в Конохе. — Ты, кажется, ужасно хорошо знаком с этими запрещенными дзюцу, Курохё, — Ибики приподнял бровь. — Одно из них принадлежит моей семье, поэтому я его и узнал. Сандайме запер его ещё до нападения Кьюби. Мой отец счел его слишком опасным для использования. — Я понял, — Ибики замолчал, и Ирука почти видел, как в голове у него крутятся шестеренки. — Думаешь, Асаи не просто стал отступником; он планировал с кем-то встретиться, а этот свиток был его пропуском? Ирука кивнул. — Это кажется возможным, хотя я не видел никаких признаков присутствия других людей в зоне сражения. — Хорошая работа, шиноби. Благодарю за усердную работу. Ирука понял намёк, вышел из кабинета Ибики и задержался в коридоре, а затем сложил печать и исчез, появляясь у себя в гостиной. Он снял маску и проверил входы и выходы на предмет взлома. Ничего не обнаружив, он направился в спальню и стянул с лица тканевую маску, впервые за много дней вдыхая полной грудью. Ощущение прохладного воздуха на коже после удушающего давления маски было очень кстати. Следом Ирука снял оружейные сумки и повязки, закрывавшие бедра и бицепсы, потом стянул обычную форму АНБУ, которую носил, и сбросил остатки одежды. Лучше всего сразу после миссии было принять душ; он не только смывал кровь и грязь, но и избавлял от Курохё, пряча его глубоко внутри до момента, пока он снова не понадобится. Теперь, чистый и сухой, Ирука впервые за неделю мог быть самим собой. И что же Умино Ирука собирался делать в свободное время? Спать, чёрт возьми, — подумал Ирука, забираясь под одеяло.