Принц

Сказать, что было неловко, — ничего не сказать. Он, блядь, разрыдался вместе со Снейпом на, блядь, его заброшенной заправке, окружённой кукурузным полем. Сириус ненавидел кукурузу. И, в придачу, себя тоже. Пытаясь успокоить рыдающего Снейпа, он говорил такие странные вещи, что можно было подумать, будто он успокаивал своего возлюбленного. Но это ни хрена не так. В общем, Сириусу было очень неловко. Уже вечерело, поэтому надо было возвращаться обратно. Сириус предложил аппарацию, на что Снейп с очень красноречивым лицом предложил просто пойти пешком, а там сесть на такси. Впрочем, Сириусу стало неловко, хотя куда уж больше. Он совсем забыл про запрет, даже если они на этой чёртовой заправке лишь вдвоём. Сириус в первую очередь думал про ногу Снейпа и о том, что дядя ещё не успел её вылечить, так что он, сбиваясь и краснея, предложил понести его на спине, на что Снейп, разумеется, отказал. Сириус не был бы Сириусом, если бы оставил без внимания то, что мальчик, который из-за него пострадал, хмурится и еле волочит за собой свою ногу, хотя, технически, состояние ноги — не его вина. Так что он решил пойти по проверенному пути и просто задолбал Снейпа вопросами и просьбами понести его. Стоит признать, Снейп держался молодцом, но в конце концов всё равно сдался. Вообще, Сириус удивлялся слишком часто даже для себя в последнее время — Снейп будто ничего не весил: — Лёгкий... — Что ты там бормочешь? — Говорю, лёгкий как пёрышко. Эй, Снейп, пойдём покушаем, как только вернёмся обратно? Что хочешь покушать? — голос Сириуса сквозил лёгкостью, заражая этим и Северуса, так что он тихо ответил: — Хочу бургер из McDonald’s. — Замётано, — сразу же ответил Сириус, радуясь, что Снейп хочет есть. На самом деле, причина радости Сириуса была. Сколько Сириус учился в Хогвартсе, столько раз и видел, как мало Снейп ест. Каждый завтрак Снейп пил воду, и можно радоваться, если он поковырял яичницу. Бекон тот почему-то вообще не трогал. На обед он ел посытнее, но даже это не доходило до уровня нормального подростка. А ужин — как получится. Все шалости Мародёров, самые изощрённые, начинались вечером, так что Снейп скрывался до ужина, но ребята его часто находили. Очень часто. От этих мыслей стало совсем совестно. Они не только мучили человека, но и мешали ему нормально питаться. Тяжесть в груди увеличивалась с каждой мыслью. — Эй, Снейп, что ты любишь есть? — не выдержав, спросил Сириус. — С чего такой интерес? — напрягшись, спросил Снейп. — Просто ответь. — ... — Да ничего я не замышляю! — горячо запротестовал Сириус, но Снейп всё равно молчал. — Да что я сделаю с этой информацией-то? — Помнишь, на втором курсе вы ложно пытались со мной подружиться? — тихо спросил Снейп, и Сириус напрягся. Он, конечно, помнил. Он тогда и вправду считал, что они пытаются подружиться, вот только Джеймс просто рассмеялся и в самом конце рассказал суть. — Снейп... это... — Тогда ты сказал, что у меня красивая кофта в цветочек... — Снейп, я правда... — ...ты спросил, где я её купил, и тогда я рассказал тебе, что она досталась мне от мамы... — Мне жаль... Снейп тихо всхлипнул. Опять. Из-за него. Сириус обещал, что больше не доведёт его до слёз, но он опять облажался. Тогда, на втором курсе, Сириус и вправду верил, что они хотят подружиться со Снейпом. Он пытался найти правильный подход, даже читал книги про это. И про ситуацию с кофтой он помнил. Тогда он и вправду спросил из чистого любопытства. Ему казалось милым, что Снейп носит такие женственные вещички, ему шло. В книге было написано, что надо проявлять инициативу — не только отвечать, но и спрашивать. Это был вопрос без задних планов. Снейп был таким смущённым, когда отвечал, нервно теребил пальцами ту самую кофту в цветочек и просил оставить это в тайне. Чёрт. Сириус не сдержал обещание. Он думал, что Джеймсу, Римусу и Питеру можно рассказать, а больше — точно никому. Но это было ошибкой. Он понял, что всё кончено, когда увидел вещи Снейпа в огне, а сам он сидел на полу мужского туалета лишь в майке и джинсах — тоже маминых. Все смеялись, а он чувствовал вину. И тогда Снейп его ударил. А после — ненависть до шестого курса и в жопу запихнутое чувство вины. Сириусу поплохело. ________________________________________♧ Северус плохо помнил, что там вообще шептал Блэк, обнимая его. Там было что-то про то, что он будет сдувать пылинки, никогда не доведёт до слёз... Короче, бред молол чисто на ура. Северусу было не до этого. Ему бы сначала успокоиться, а потом уже думать над монологом бешеного пса Поттера. После слёз, конечно, наступила неловкость. Северус ненавидел это дерьмо. Но удивительнее объятий врага стало предложение этого же врага понести его на спине. Северус правда отпирался, но нога болела, и вдобавок голова... Короче, неважно! Есть хотелось ужасно, и после такого весёлого голоса Блэка закралась надежда, что он и вправду раскаивается. Но Северус никогда не поверит в дерьмо про дружбу. Больше никогда не поведётся на это. Вспоминать то время больно. Тогда Северус и вправду верил. Его первая любовь в лице Сириуса Блэка растоптала его предательство и смех всех тех уродов, что стояли и пялились на него в мужском туалете, когда ублюдок Джеймс Поттер сжигал его вещи. Сердце — странная штука, чисто в философском смысле. Столько лет ненависти и проклятий, но стоило Блэку лишь проявить доброту и раскаяние, как Северусу захотелось верить ему, и он глазами верного пёселя был готов ждать его у порога. Аж тошно. Тем временем Блэк затормозил и встал как вкопанный. Северус больше не плакал — хватит с него слёз на сегодня. И не только на сегодня — вообще на целую вечность. Но, видать, Блэку недостаточно проплакалось сегодня, потому что его плечи задрожали, и он всхлипнул. Дрожащим голосом он проговорил: — Я правда думал, что мы идём с тобой дружить... Я не знал, что Джеймс... Он ничего мне не сказал... Ещё раз всхлипнув, он поплёлся дальше, а Северусу лишь оставалось думать — врёт он или нет. Но он так плачет, дрожит... Разве может он врать? Сердце защемило. От предательских чувств. Будь они прокляты. — Тогда, про кофту, я спросил из чистого любопытства. Мне было интересно. Я тебя вообще не знал, ничего о тебе, а кофта тебе шла, и я захотел поддержать с тобой беседу... — Тогда почему ты рассказал об этом своим дружкам? — Они мои друзья. Я думал, им можно знать... — ...отпусти меня... — Нет! — Отпусти, я сказал! — почти крикнул Северус, а после более тихо добавил: — Я не убегу. Сириус нехотя опустил Северуса на землю. Ему это очень не нравилось. Северус должен был прояснить этот момент, потому что, как говорил Люциус: если хочется жить хорошо, надо уметь разговаривать. И он был прав. Как бы Северус ни хотел поднимать эту болючую тему, он хотел бы наладить отношения с Блэком. Но стоит Блэку хоть раз оступиться — и Северуса больше не будет. Он просто уйдёт. Хватит с него драмы. — Зачем ты всё это делаешь? — в лоб спросил Северус. Он ужасно нервничал, но, собрав всю свою на самом деле маленькую гриффиндорскую часть души, он твёрдо стоял и хотел разъяснений. — Мне жаль. Я хочу прощения. — То есть моего прощения хватит — и ты уйдёшь? — Нет! Я хочу продолжения... — очень эмоционально сказал он, и, поняв, как это звучит, Сириус исправился, уточнив: — То есть, я хочу с тобой подружиться. — То есть ты хочешь, чтобы я стал твоим другом? — Да! — И ты не отстанешь от меня? — Нет! — Блэк, ты можешь не кричать. Так вот, вернёмся к теме про кофту. Ты решил, что когда я сказал тебе никому не говорить, откуда у меня та кофта, ты отфильтровал это как: "скажи это тем уродам, но никому более"? — Нет!... Да! Северус тяжело вздохнул и прикрыл лицо руками, а после, резко дёрнувшись, схватил его за ворот футболки с каким-то странным принтом и приблизил его лицо очень и очень близко к себе, а после, точно змея, зашипел: — Впредь, когда я говорю никому — это буквально, мать его, означает никому! Если ещё раз повторится что-то подобное — о никакой дружбе даже не мечтай, ясно? — Ясно. На самом деле, слова Северуса прошли где-то мимо, потому что все мысли Сириуса были про его губы. Неужели они всегда были такими красивыми? Почему он так близко? Чёрт, жарко. Оторвав глаза от губ Северуса, он поймал его хмурый взгляд. Захотелось убрать эту складку с бровей. Захотелось коснуться его губами. Чёрт, а раньше бы точно отпрянул от него после таких мыслей, но сейчас — хотелось только ближе. После стольких мыслей, принятия и запирания в душе для амурных дел, Сириус только держал себя в руках, лишь бы не сорваться. Не спугнуть. — Кхм-кхм. Так, ребятки, пора домой. Альфард Блэк, главный обломщик века, стоял посередине дороги, и только Мерлин знает, как много он увидел — хотя ничего такого и не было. Продолжение следует...