Принц

Альфарду пришлось обежать всё Министерство магии, чтобы добыть все нужные документы. Но даже учитывая всю неблагоприятную ситуацию для Северуса, взять над ним опеку он не мог. Тобиас Снейп работал и имел минимальный заработок, так что у работников Министерства по делам несовершеннолетних не было права отбирать у него юного волшебника. Так что Альфард решил зайти с другой стороны, потому в следующий миг он был в Святом Мунго — и то, что он там нашёл, стало серьёзной причиной основательно взяться за своего племянника. Северус был на хорошем счету у местных колдомедиков, так что пару-тройку слов от сильно переживающего за бедного мальчика Альфарда — и у него на руках нужная папка. И, прежде чем вы бросите в него тапок, смею предупредить, что он был предельно искренен. Мальчика надо было спасать. С первых же страниц начался лютый ужас. Более ста переломов — от трещин до сложных, оскольчатых повреждений, —мелкие и крупные кровотечения, постоянные гематомы, низкий гемоглобин, истощение — и это лишь часть клинической картины. У мальчика явно прослеживались затяжная депрессия, апатия и суицидальные мысли. Если верить этой злополучной папке, то мальчик по крайней мере трижды пытался убить себя. Впервые — в пятнадцать: принял яд. Во второй раз — попытался повеситься, чисто по-маггловски. В третий — снова яд, вот только доза посмелее будет. Также внимание Альфарда привлекло ярко-красное предупреждение о наклонности подростка к самоповреждениям. Отмечались множественные порезы и следы от окурков. Нужный материал собран.Если хорошо провернуть всё на заседании судебной магии, то он сможет отбить хотя бы временную опеку. Но, прежде чем действовать решительно, надо заручиться поддержкой Северуса. Мысленно наметив план — пусть пока и без деталей, — Альфард решил заодно навестить ещё одного пострадавшего мальчика — жертву не очень весёлой шутки Сириуса. Мысли о племяннике навевали горечь и подступающее разочарование, но Альфард слепит из него достойного человека. Он должен. Ради Вал, ради пострадавших, ради Северуса. Его племянник заигрался, и пора нести за это наказание. ______________________________________♧ Дядя Альфард и Северус закрылись в кабинете, а Сириусу оставалось только ждать. От нечего делать он просто маялся и почти что лез на стену от скуки. На улицу ему было нельзя — в целях безопасности дядя отобрал у него палочку. Джеймс писал редко, а Питер и подавно. С Римусом всё было сложнее: после того, как Сириус немного повалялся у него в ногах и выпросил прощение, они обменялись парой писем. Но потом, видать, Римус не выдержал, и на пяти листах послал его на хуй. Конечно, Лунатик — человек воспитанный, потому-то и расписался аж на ПЯТЬ листов, но, по сути, попросил пока ему не писать. Он раз пять повторил, что ни в чём его не винит, но в конце всё же написал, что для Сириуса его полнолуние — лишь развлечение, и потому он больше не видит смысла дружить с человеком, который считает его страдания и боль чем-то прикольным. Короче, Сириуса все кинули, и ему хреново. Ещё и эта непонятка с Северусом: то он ему нравится, то его другая сторона твердит, что влюбиться в этого носатого урода просто невозможно, а после Сириус на него смотрит — и сердце просится выбить ему рёбра. А потом он видит его в этом обалденном прикиде, с собранными, мать его, волосами — и самозабвенно дрочит в ванной: то рыча от досады, то стоная от наслаждения. Короче, он пока что не определился, что он чувствует к Северусу Снейпу — всмысле, хочет он его трахнуть или не хочет. А в остальном всё ещё хуже: Сириусу ужасно стыдно, он чувствует огромную тяжесть вины — и не знает, что с ней делать. Проглотить её, как раньше, он не может — не получается: он просто давится.И Сириусу, дрожа коленками, остаётся ждать, что решит Северус. Как он его накажет. Пока Сириус думал и размышлял, из кабинета дяди вышел Северус с очень озабоченным видом. Не смотря на Сириуса, он поднялся в свою временную комнату. Сириус и рад бы пойти за ним хвостиком, но его зовёт на разговор дядя. В кабинете светло, много растений, даже пальму притащили. Но взгляд дяди настолько тяжёлый, задумчивый, и оттого вся свежесть и тепло кабинета просто сходят на нет. — Северус отказался. — От чего? — От опеки. Сириус, расскажи правду: что между вами произошло? — Но я ничего ему не делал. — Его медицинская папка говорит об обратном! Твоё "иногда дрались" означало "мы его избивали", Сириус! Ты понимаешь разницу!? Дядя был зол, и Сириус прекрасно понимал почему. Альфард знает правду — Сириус не лгал, он просто преуменьшил свои злодеяния... И всё это, разумеется, обернулось гневом дяди. — Неужели ты не понимаешь, что вы довели парня до предела, раз он трижды, Сириус, ТРИЖДЫ решился покончить с собой! Слова дяди ударили, будто гром среди ясного неба, и Сириус, не совладав с голосом, прошептал: — Как — трижды? Он? Хотел... умереть? — Сириус, у всего есть свои последствия. На коленях благодари Северуса, что он не испортил тебе жизнь, подав обвинение. Он согласился замять дело, но это не означает, что ты можешь и дальше делать, что тебе заблагорассудится, — строго отчеканил Альфард, а Сириус только кивал, сказать было нечего. Сириус покидал кабинет дяди, словно громом поражённый. В тот день он не выходил из комнаты — много и очень тщательно думал. Слова дяди молотком били по голове, слёзы начали подступать незаметно — он так и уснул зарёванный, на кровати. А на утро Северуса не было... Продолжение следует...